Боевое братство и "смотрящий". № 14.

Модератор: Модераторы

Ответить
Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Боевое братство и "смотрящий". № 14.

Сообщение воин » 11 янв 2011, 16:26

Кажется, это была осень 94-го. 62 Военная база ГРВЗакавказье , г. Ахалкалаки , ФРГ (но в Грузии)
Я уже почти год командовал 115 отдельным танковым батальоном, в звании капитана и по-военному числился командиром воинской части 22447. Явление в своем роде уникальное. Капитан, командир считавшейся развернутой части, но по сути почти не имевший в подчинении солдат. Коллектив батальона состоял из молодых лейтенантов и старлеев. Были, конечно, и военнослужащие более пожилого возраста, но молодежь преобладала. Поэтому нас называли «пионерами», и неофициальным гимном батальона стала знаменитая в те времена песня «Мама, я хочу быть пионером».
Сей батальон формировался на основе танкового полка. Технику с полка частью передали в другие воинские части, а часть оставили как за штатную в моем отдельном танковом батальоне. Вместо 31 танка по штату у меня их было 47! А автомобильная и специализированная техника так и осталась с танкового полка. Ну, танковый полк – почти, без двух танковых батальонов. Боевое знамя части, различные службы, караулы, наряды, хозяйство – все свалилось на плечи молодого капитана, мальчишки. Но,рассказ не об этом.

Ко мне наконец то ,приехали жена с грудным ребенком. 93-94 года были очень сложными, я бы даже сказал, страшными. Вовремя не получали денежное довольствие, зарплату. В квартирах отсутствовали и свет, и газ, и тепло, и горячая вода… В окна домов гарнизона выглядывали трубы от солярочных печей.
Порядки в части я завел строгие, особенно что касалось исполнения служебных обязанностей. Как-то утром на разводе начальник штаба батальона капитан Николай Чекарев докладывает: в строю нет двух офицеров. Лейтенанта Диких и лейтенанта Соколова. Я знал, что они жили вместе с офицерами из других в/ч в однокомнатной квартире. Естественно, помня, что позавчера нам выдали зарплату, я сделал смелое предположение о причине задержки моих офицеров. Вдруг кто-то из строя заметил: «Вон они, идут!» Видим, по аллее плетутся лейтенанты, поддерживая друг друга. Вы догадались, почему? Вот так подумал и я. Но оказалось все не так просто.
Помните, я вам рассказывал о том, как мы варили на керосиновых лампах «вермишелевую кашу»? Примерно то же и в таких же условиях по вечерам готовили молодые лейтенанты, холостяки. Как вдруг в их квартиру с треском выбили входную дверь ударом ноги. В комнату ввалились три парня из числа местных жителей. На вопрос: «Вы охренели?» отморозки выложили им в лоб свои условия. Они были просты и неоригинальны - в соответствии с жанром рэкета лихих 90-х: «Будете платить нам по 50 %».

Необходимо маленькое отступление, чтобы читатель лучше понимал ситуацию. Я уже писал, как «ржавчина» наживы основательно завладела армейской средой. Доходили слухи о случаях, как «особо одаренные» умудрялись продавать даже боевую технику. Многие специалисты перед отъездом в национальные армии, будучи при этом русскими, пытались обогатиться, выплавляя золото и платину из радиостанций. И я столкнулся с такой проблемой, когда принимал вверенную мне воинскую часть.

Отдельная история – это колонны в Россию, которые совмещали как военные перевозки для жизни, быта и комплектации дивизии, так и коммерческую основу. Особенно если это касалось горюче-смазочных материалов. В сих деяниях чаще были замечены офицеры-тыловики всех уровней и рангов. Одна из немногих в/ч, не участвовавших в «коммерческой деятельности» и был мой отдельный танковый батальон, где было возведено в высшее достоинство сбережение и сохранение военного имущества, и в ранг позора – продажность и участие в торговле. Легко было этого добиться? Нет, не легко, но как-то получилось. Ясно, там, где незаконная коммерция, там бандитские интересы, так называемый рэкет. Поэтому часто офицеров, поймав за руку, местные группировки облагали «налогом», данью.

Понятно недоумение моих офицеров, когда им предложили платить процент. И естественен их вопрос – а с чего? Простота молодых аборигенов подкупала наивностью. «С получки», - был ответ!
На что Аркаша Диких выдал фразу: «А хе-хе не хо-хо?!» Кто ж свое, честно заработанное легко отдаст, которое к тому же платят кое-как и кое когда? Не успели лейтенанты принять действенные меры, как отморозки вытащили из-за пазух ПМ, быстро перезарядили, а потом стали "наставлять на путь истинный", несогласных с их «деловым» предложением, избивая при наставленном оружии.

Убить человека тогда была не проблема. И наверняка командование, как и местные власти, просто списали бы человека. Ну оказался не там и не в то время, и все.

Кто из них выскочил в окно, кто так и остался лежать до утра - избитым. Но никто из них, даже в мыслях не допустил апеллировать к понятию «боевое братство».
Представьте мои эмоции. С одной стороны – в тебе все вскипает, с другой – ты это все уже проходил… Помните, я писал про Ахалцихе? Но там, в Ахалцихе, был дружный полк, великолепное боевое братство. А здесь – иные времена, иные понятия. С другой стороны, тебя, капитана, совсем еще недавно назначили, доверили, оказали честь командовать воинской частью... И если я поступлю по чести, то я представляю, что со мной сделают! Когда я собрал офицеров у себя в канцелярии, то увидел у каждого в глазах мысленный вопрос «а что я могу сделать?» Все понимали: мы в Грузии, но под их законы не попадаем. Зато прекрасно подпадаем под военные законы и законы Российской Федерации. А конкретно под статью «Разжигание межнациональной розни». К тому же находимся на территории чужого государства. А дальше как обычно – думка думается, а дела делаются. Эх, была не была! Достали национальные кадры! То жену офицера изнасилуют, то изобьют наших, то на счетчик поставят… Раньше все это проходило мимо моей части и на прямую не касалось, ни меня не моих людей. Но теперь - Пора бы местным ребятам и на грабли наступить!

Офицерам в лоб:
- Ну и что, так и будем молчать?
- А что мы можем?
- А вы готовы идти до конца?
Такой же вопрос, который когда-то я задавал своим офицерам в Ахалцихе.
- А не боитесь, товарищ капитан?
- А я уже решил. Решили ли вы?

Опыт, как и импотенция, приходит с годами. Но если до второго нам было еще далеко, то опыт (по крайней мере у меня) уже имелся. Командир 1 танковой роты Марат Каплеков, казах, - в свой бывший полк к братцам-танкистам. Серега Шестакович, командир 2 танковой роты – к своим братцам-танкистам в соседний полк , 412. Стас Баранов – к своим сокурсникам. Володька Фомин из Златоуста – по своим. Кто-то к артиллеристам, кто-то к зенитчикам. Кто-то в полки, кто-то в батальоны. Смысл один: будем дальше терпеть али как? Вы как хотите, а мы "выступаем".

Для Соколова и Аркадия – отдельное задание. Первое - по врачам, официально зафиксировать побои. Врачи местные, хоть и на воинской службе. Знали бы суть – побои бы не сняли. Поэтому вру в глаза: пьяницы, негодяи, хочу уволить. Беру подтверждающие документы – медицинские справки о побоях и о том, что в крови офицеров алкоголя нет. Дабы не было у начальства шанса отвертеться и списать все на русское пьянство. Вместо комдива – полковник исполняющий обязанности. Фамилию не помню и помнить не хочу. Иду лично к нему на доклад со справками. Но полковник в "деле", и всем про то известно. Проводил с кабинета наигрубешем образом , трус и ссыкло , глазки так и бегали. не зря он меня еще по Ахалцихе знал и пакостил втихоря.

Лейтенантам задание: найти, выявить, кто бил – фамилии, имена, отчества, и где их найти. Все под предлогом согласия отдать процент. А сам пошел к ребятам-особистам. Тоже как-никак офицеры. Начальником особого отдела был подполковник Кузнецов. Ответ был по-человечески прост: «Ничем помочь не можем по законам, а по-мужски, капитан, сожрать не дадим. Но дело здесь больше для прокуратуры». Перемещаюсь к прокурору Ахалкалакского гарнизона полковнику Теблоеву, в документах проходящим под фамилией Иванов – ну не приветствовали и тогда , грузины осетин. «Так, мол, и так, товарищ полковник, вот такая беда. Что мы можем сделать по закону?» Ответ: «А ничего. И ты знаешь почему, капитан». Прощупывая его, задаю вопрос с намеком: «А если мы за себя встанем?» Полковник-осетин встал, посмотрел на меня свысока и выдал: «Вы, русские, за себя? Не смеши. Ваши все на деньгах помешались. Да и ты с должности слетишь». «А это мы посмотрим, встанем мы за себя или нет», - выдвигаясь на выход заметил я. «Подожди, капитан, - подумав, остановил меня Теблоев. - Я не верю, но если такое произойдет, не сразу, но прикрою». Этот ответ дорогого стоил. Это был поступок.

Вечером в батальоне. Прокурор оказался почти прав. Итог переговоров с офицерами других частей был таков: не верим, участвовать не будем, командир отб – выскочка, но уж если что случится – поддержим… Дело за вами, танкисты.
Избитые лейтенанты сработали четко и доставили информацию, что отморозки частенько собираются в Доме офицеров и играют в бильярд на пару с командованием дивизии. Как-то не укладывалось в голове: сопляки 19-20 лет и седые полковники…

Нужно было придумать нечто необычное, чтоб появилось основание поднять часть по тревоге. Близились ноябрьские праздники. Я как командир части имел право сформировать дополнительные группы усиления наряда, караула, бронегруппы и, самое главное,вооруженного патруля, что и было оформлено моим приказом командира в\ч. Естественно без спроса.
Планы всегда разрабатываются, но частенько сбываются только поначалу. Вечером в указанное время вооруженный патруль подтянулся к Дому офицеров. Задача – захватить на территории гарнизона молодых рэкетиров и передать их в гарнизонную прокуратуру.

Для этого Соколов должен был зайти в бильярдную, опознать парней и завязать переговоры о передаче денег. Мы предполагали зная уже борзость и безнаказанность ребятишек , что беседа перейдет в русло угроз с их стороны.... И Игорьку Соколову придется "выстоять" до нашего прибытия. А оповестить нас должен был Диких по телефону из Дома офицеров, который внезапно отказал. Произошло следующее.

Лейтенант Соколов вошел в бильярдную. Его увидели рэкетиры и, громко выражая свою радость от того, что офицер принес им дань, направились к нему. Игорек был возмущен молчанием начальника штаба дивизии, оказавшегося в бильярдной, и, недолго думая, защищая оскорбленную честь наотмашь «прошелся» по ребятишкам. Аркадий в это время накручивал ручку телефона, пытаясь вызвать усиление и патруль для прекращения беспорядков. А я подошел к окну и увидел, что в бильярдной идет месиво, но на мою радиостанцию вызов не поступает! Недокричавшись до патруля ни голосом, ни в рацию ломанулся на помощь к своему лейтенанту! Драка уже шла в фойе. В ней приняли участие как местные, так и офицеры не только из бильярдной, но и из кабака, что находился в другом крыле Дома офицеров. В мою сторону мчался абориген, Соколов вопил: «Держите его, товарищ капитан, это один из них!» Я удержал молодчика захватом за шею, кто-то пытался помочь ему вырваться, нанося мне методичные удары в основание черепа сзади. Я чувствовал, как теряю сознание, но держал. Эту тварь надо было доставить в прокуратуру. И тут я увидел, как в Дом офицеров ворвалась толпа бывших моих солдат-срочников из бывшего моего батальона 412 мотострелкового полка! Венков, Воронов -умницы , ну кто еще мог...

Помощь пришла, и я вырубился. Толпа срочников вихрем пролетела по всему Дому офицеров, круша и ломая все на своем пути. И так же вихрем испарилась словно в никуда. Очнулся я на улице. Вокруг стояли мои офицеры. «Товарищ капитан, они сбежали!» Номер не удался.

Слабая надежда на законность своих действий ушла вместе с появлением передо мной трех полковников. Замкомандира дивизии, он же исполняющий обязанности командира дивизии полковник Шестаков, начальник штаба дивизии, начальник политотдела дивизии. Они предъявили мне факт: за … бла-бла-бла… отстраняется от командования частью, выносится полное служебное несоответствие, ну и что-то еще из области «ты покойник».
Представьте слабо освещенную аллею, засаженную вековыми кленами, молодого капитана и рослых полковников со свитой, ставящих крест на всей его жизни и карьере. Минута откровения – и ты один. А ведь мог бы и промолчать, поступить как все. «Моя хата с краю…» Вот тебе и обвинитель, вот тебе и прокурор и суд, ждем расстрельную команду в лице местных боевиков.

Вдруг из кустов, из углов, вообще непонятно откуда, как из рукава козыря, появилось большое количество офицеров. И каждый из них бросал в лицо полковникам обвинительные и оскорбительные упреки. Каждый из них, сменяя другого, высказывал накипевшие слова откровения. И вот тогда три рослых полковника превратились в три жалкие кучки, на которых бегали три пары удивленных, испуганных глаз. «Суки продажные» - это самое мягкое, что они услышали.

Офицеры предложили уйти в Россию. Что-то напомнило мне Ахалцихе. Решение вопроса отложили на следующий день. Начали расходиться по домам. И вот тут нас догнал Стас Баранов. Недобитки отловили его в подъезде и, наставив пистолет, передали для меня… Передали, что знают все обо мне. И кто я, и где живу, и что у меня жена с грудным сыном, и мать живет в Казахстане и прочие подробности моей биографии… У бандюков свои законы.
На следующий день мы с офицерами договорились держаться вместе и стоять друг за друга горой. Меня решили убрать в сторону, по беречь . Рулил кажется майор с арт. полка, фамилии к сажелению уже не помню, помню что он был татарин из Казани и с ним еще несколько старших офицеров. Меня уговаривали отлижаться если не в Госпитале , так дома . Я в ту ночь, получил сильное сотрясение . Когда ходил, меня штормило как после попойки.

Большинство местного населения жило на деньги, что мы тратили на базаре в городе, и мы решили бойкотировать "рынок". А,на территорию гарнизона ограничить доступ лиц местной национальности. И много еще чего, как по крупному так и по мелочи, сейчас уже и не вспомню. Домой я ходил в сопровождении солдата-телохранителя. В квартире до вечера с семьёй, сидел солдат-срочник рядовой Мосалев Костя, в будущем известный с легкой руки Невзорова герой чеченской войны - Костя Питерский.

Офицеры дивизии сами сформировали несколько вооруженных патрулей, которые выбрасывали из городка всех гражданских аборигенов. Один из патрулей охранял мой дом. Узнал я об этом после случая, когда они "сняли" с забора гранатометчика, нацелившегося в окна моей квартиры. Командование не жужжало. И они, и мы ждали приезда командира дивизии, уважаемого всеми генерал-майора Коваленко. Смерть капитана Калугина стала вдруг невыгодна нашему начальству. Ибо их предупредили, но уже не я. Маховик крутился сам по себе. От греха подальше меня переселили в другой дом, с 1-го этажа на 3-ий.

Спал я держа под подушкой пистолет и недалеко от себя пару гранат. Как-то ночью жена разбудила со словами: «Кто-то лезет в замочную скважину». Ну что ж, козлам надо дать войти в квартиру – только тогда я имею право применить оружие. Пистолет заряжен, гранаты рядом, я за стенкой... Там и заснул сидя, уставший от напряжения, сотрясения... Разбудила жена: «Хороший охранник. Они ушли. Иди спать». Утром выяснилось, испугались "гости", самостийного офицерского патруля, от которого и ретировались а я еще раз прошёлся по краю лезвия.

Прошел почти месяц вялотекущего конфликта между офицерами, гражданскими и стоящим в стороне командованием. Местные несли убытки. Семьи военнослужащих страдали от нехватки продуктов при наличии денег, но все держались – и жены и сами офицеры. Местные получали хороший урок. Надо было разруливать конфликт. Но камнем преткновения был я, и я это понимал. Офицеры тоже понимали, если мы уйдем из Грузии, то у молодого грузинского государства не будет шансов при возможном конфликте с Турцией. Но это так, к слову, штрих.

Как-то утром после развода я направился к центральному КПП, положив во внутренний карман танкового комбинезона пистолет Макарова. Я знал, что меня пасут, за мной следят, и как только я выйду за КПП дивизии, со мной захотят «переговорить». Как догадались офицеры дивизии – не знаю, но мне не дали выйти через проход КПП, пришлось проскользнуть через ворота. Пятнадцать шагов вперед решительности не прибавили. Стою.

Вылетает около 5 машин, точно помню красную «Ниву». И полезли из этих машин ребятишки, все с оружием – от автоматов до пулеметов, чего, собственно, и не скрывали. И оказался я, бестолковый, в плотном кольце местной бандгруппировки, как они сами себя называли «мафиозной структуры», коей мы и перешли дорогу. А держала эта банда под личным присмотром дорогу от Еревана на Тбилиси и пару кабаков в центре Москвы. Со мной разговаривал какой-то прыщ в кепке «от Жириновского», сам худой, плечи узкие, ножки тонкие… Коверкая русские слова, он поведал, что со мной будет. Я молчал. Мысль была одна: «На хрена я взял пистолет?» Этим уродцам достаточно было всего лишь обыскать меня и забрать оружие, а дальше командование все сделало бы за них, а сидел бы я в следственном изоляторе грузинской республики.

«Прыщ», не зная моих мыслей, но удивляясь спокойствию, решил пройтись по живому. По тому, от чего у нормального мужика кровью наливаются глаза. Он проявил осведомленность и рассказал, кто из моих близких где живет. Наверняка не обошлось без наших… А потом сказал: «Твою жену мы будем иметь все вместе и повесим на кишках твоего ребенка». Вот с этим парень погорячился. Взрыв эмоций, вся ненависть моя к этим ублюдкам выразилась в том, что я схватил его за грудки, притянул к себе его рожу и прошипел, а, может, прокричал: «У тебя есть вариант кончить меня здесь и сейчас, но смотри, чтобы я не остался живой… В противном случае ты узнаешь, кто такой капитан Калугин… Я слов на ветер не бросаю! Один танк, но заведу. Выйду в город – один выстрел в дом, один выстрел в город, один в село» (Сел в Джавахедской долине было очень много и они были прекрасно видны в танковый прицел). «…Один в город – один в село… Я, может быть, и не выживу, но тебе, суке, твои же потом яйца и обрежут… Потому что за мной- правда, а ты – урод…» И я оттолкнул его.

То ли мои слова возымели действие на ребятишек, то ли их уверенность что я свои обещания на ветер не бросаю, а может вывалившиеся за ворота КПП человек 20 вооруженных офицеров дивизии… Но ребятишки перешли к переговорной части. Она сводилась к следующим условиям: первое – мир во всем мире, второе – я становлюсь типа смотрящего в гарнизоне, третье – они не трогают моих танкистов, мы не трогаем их. В пункты были внесены поправочки. Первое – согласовано. Второе – я не смотрящий и в ваших бандитских делах участвовать не собираюсь. Третье – если хоть одного военнослужащего или члена его семьи тронут не только в гарнизоне, но и в городе – пусть пеняют на себя. Всех военнослужащих.

На вопрос «А как же должники?» мой ответ был прост «А долги мы вам прощаем». На сим и расстались, имея от них приглашение участвовать во всех их обрядах и стрелках. Но это предложение так и повисло в воздухе
, это не ко мне...
Подойдя к офицерам, коих собралось довольно много - народ прибывал в ускоренном темпе – я объяснил им смысл прошедших переговоров. И мы порешили в ближайшие выходные устроить нашим женам праздник и посетить "обескровленный" рынок. Местные кто по старше, как выяснилось в последствии были на нашей стороне и морально поддерживали нас. Простые люди , что нам делить между собой. Но суть разговора мой с бандюгами знали многие местные и естественно они понимали , что я точно мог сделать то что говорил и был бы не одинок.
Дело читателя – верить или не верить, но посмею вас заверить, что до 96-го года (а перевелся я в октябре 95-го) в гарнизоне наступила относительно мирная и спокойная жизнь.

А через несколько дней приехал с отпуска командир дивизии:
- Ну что, капитанище, похулиганил? – спросил он меня. - Иди служи, и чтоб часть была боеготовна.

Конечно, у читателя возникнет вопрос, какой национальности были те бандиты. Ответ прост , а разве могут бандиты иметь национальность? Там были и грузины, и армяне, и "наши" в доле...
Но вот что свято: чувство боевого братства, которое может при определенных обстоятельствах проснуться в людях раз и надолго. И для этого не нужны лидеры. Нужно осознание понятий, боевое братство, взаимовыручка и взаимопомощь. А что бы проснулось, это самое не понятное, до поры забытое, или заложенное в дальний угол души - Боевое Братство, нужно только место , время и правое дело за спиной!

Маленькая ремарка.
Хочу заметить, что, по заключению инспектирующего нашу дивизию в 95 году замминистра обороны РФ по вооружению и бронетанковой технике, генерал-полковника Маева, наша дивизия была признана одной из лучших и боеготовных частей Вооруженных Сил Российской Федерации – по состоянию не только техники, но и боевой подготовке подразделений. В том году наша дивизия заняла 3 место в Вооруженных Силах РФ , после «придворных» дивизий - Кантемировки и Таманки. Ну а ваш покорный слуга, вызвав восторг у генерала по содержанию техники (танков), получил от него благодарность, что и записали в личную карточку поощрений и наказаний офицера. К слову скажу, что получить поощрение от г\п Маева до сих пор считается за честь.
Честь имею, О. Калугин

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость