Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Модератор: Модераторы

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Сообщение воин » 13 сен 2011, 16:54

«И во веки веков, и во все времена
Трус, предатель - всегда презираем,
Враг есть враг, и война все равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна -
И всегда на нее уповаем…»
Владимир Высоцкий

*** Тут можно увидеть в формате книги и с фотографиями - http://issuu.com/727303/docs/__________ ... 61b80fce/1

Судьба страны отразилась на моей судьбе.
Родился я на целине, где не только комсомольцы осваивали непаханые земли, но и несли службу офицеры, коим являлся мой отец. Вырос в городе Байконуре, там прошли детство и школьная юность. Вообще-то моя малая родина официально называлась Ленинск. Город находился возле станции Тюра-Там в бескрайних казахских степях. Дивная степная природа. По весне безбрежное поле за окном нашего дома застилал ковер из желтых, алых, пурпурных тюльпанов… Тюльпаны Байконура. Эта красота жила недолго – всего недели две при условии, что очередное стадо баранов из местного совхоза не уничтожит аппетитный пейзажик раньше.
Верблюды и ишаки - тоже составляющие неповторимого колорита Средней Азии. Меня самобытный пестрый азиатский колорит просто восторгал. Не сравнить с обыденностью: космонавтами, космодромом, запусками ракет… Да, сегодня удивительно, но космодром был для нас с приятелями обыденностью! Даже гостиница космонавтов находилась рядом с моим домом. Любимая забава дворовых пацанов – тырить у космонавтов теннисные мячи, когда после неудачного удара мячик улетал в кусты!..

Байконур - Ленинск, или мальчишки с космодрома.
Я вырос на Байконуре в городе Ленинске. Я был пацаном который видел как в космос уходили корабли . Мой дом был не далеко от гостиницы космонавтов. И когда приезжали космонавты мы бегали к ним брать автографы на конверты . Была традиция не знаю почему но автографы брали только после полета и не как до ! Так было заведено.
Всегда находился кто то, кто знал что они , космонавты сегодня или вчера приехали и как их зовут по имени отчеству. Быстро все бежали по домам брали конверты со спец гашением посвященные последнему празднованию 12 апреля ... И вот уже шайка со организовалась и готова . Вперед к гостинице . Через наше футбольное поле и в кусты . С боку гостиницы теннисный корт , там и подкарауливали.
Взять автограф дело техники. Главное, что бы на коменданта не нарваться. Шугал нас обычно комендант. Правда больше на испуг брал. Ну и для порядка устраивал и забеги. Шайка в рассыпную пойди догони. да и не пытался , капитан.
Получить на конверт подпись не высший полет. Славен тот, кто еще и теннисный мячик стыбрит. И на нем автограф за получит. Но обычно мячи возвращали. Стыбрить одно , это раж, а вот воровство другое. По бравировал и кинул обратно на корт.
Эй пацан давай распишусь , а вы кто ? Я будущий космонавт . Эээ дяденька, вот когды будешь тогда и распишешься , а когда придут настоящие космонавты.....
Двор гуляем , носимся или просто болтаем сидя на скамейке. Пацаны пошли старт смотреть. Отвали. да пошли . Опять в поле шлепать. Пошли по прикалываемся там новенькие придут. Ладно пойдем.
Пришли . Стоят молодые жены офицеров с колясками. Сразу видно в первые. Приходится просвещать. Это мол первая ступень , а это атмосферное явление , а не взрыв корабля. Это мы про шар в пол неба. Очень красиво. Но самый красивый запуск не днем, ночью. Вот тогда шар в который на самом деле в пол неба на черном фоне светло голубой. Красотище ....
Самый прикольный космонавт , это дядька Леонов Алексей Архипович. Первый космонавт вышедший в космос. Про него много баек ходило. Им ведь тоже не разрешали в город ходить. Самоволка однако ! ГЫ!
А он то к нам на футбольное поле сбежит то возле центрального универмага объявится с ручкой и готовностью давать автографы... Хулиганил однако...
Рыбак он . И тоже хулиганил. Мы на Сырдарье купались не на городском пляже , а ходили за колючку (город по периметру был обнесен колючей проволокой). Вот там и увидели как Леонов с кем то опробовали электроудочку. Зона была запретная по этому мы спрятались, когда увидели как УАЗик пылил по степи. Спрятались на островке. А дяденьки вытащили аккомулятор и два конца в воду . Ну как то так. Как бабахнуло дугой по воде . Мы естественно в рассыпную . Через пару километров остыли. Кто то увидел как и космонавты тоже в рассыпную, на УАЗик и как говорится по коням....Хулеганил дядька Леонов...
К французам что по программе "спейс" летали не пробрались , как не старались . А вот к космонавтам по программе "Интеркосмос" , получалось. Самый классный и добрый к нам был , кубинец - Арнльдо Томайос Мэндос (написал как запомнил , а запомнил ели ели). Много улыбался и пытался что то по русски пробалакать. Самый зашоренный был Фантуам - вьетнамец. Режим однако. Потом мы с ним снимались для передачи "Отзовитесь горнисты". Случайно туды попали.
Вообще брать подписи была привилегия только нашего двора. Других туда мы не пускали. А если честно просто другим и не надо было.
Большая честь для семьи если сын станет офицером. Причем выпускник должен быть Академии имени Можайского.
Родителей , особенно отцов своих кто служил на полигонах или площадках мы видели очень редко. А конкретно , если повезет только утром и поздно вечером. До сих пор помню отца в серой шинели и цигейковой шапке уходящего на матовоз....
Эх ребята, тяжелая у них была служба. Зимой за 40 , а летом за 50 и это не предел. И 20- 25 лет как говорится до конца.
Вот они и их жены настоящие герои. Про них еще ни кто не написал да и напишет ли?Пишу а на столе стоит копия ракеты "восток" с надписью : "Николаю Калиновичу на память о службе на космодроме Байконурец. от испытателей 12 апреля 1986 года". Такая ракета была в каждой семье...
Да вот интересный факт . Когда я уехал из города то только в другом обществе понял что я не знаю матерных не только выражений но и слов.
А город Ленинск бал очень чистым и зеленым. Красавец город. Город с населением который мог претендовать на имя самый советский город в мире.

Ленинск-Байконур являлся большим гарнизоном. Вся наша жизнь была связана с воинской службой. У 90 % мальчишек и девчонок отцы - офицеры. Потому при выборе профессии иные варианты не рассматривались. Выбор стоял лишь насчет военного училища. Высшей удачей считалось поступить в элитную академию имени Можайского в Ленинграде. Но сей вариант мне не предназначался – в точных науках я не блистал. Уходя в сторону от рассказа о сомнениях и трудностях выбора, скажу одно: в итоге в 1984 году я поступил в Ташкентское высшее танковое командное училище имени П.С. Рыбалко в городе Чирчике Узбекской ССР.
Многие считают, что военное училище с армией не сравнить. Не знаю, как кому, а мне первые два года малиной точно не показались. Если честно, и рыдал под одеялом от обиды, злости и бессилия, и драться приходилось, выясняя статус кво. Всяко бывало. Но при всем при этом в коллективе всегда присутствовали взаимовыручка и взаимопомощь.
Именно учась в ТВТКУ, я впервые услышал слова «перестройка, ускорение, гласность» и знаменитую ныне фразу «сухой закон». Есть, конечно, в памяти несколько забавных эпизодов, связанных с началом перестройки… Ну, к примеру, как перед обиженными лицами мужиков в 13.00 закрыли винно-водочный магазин, и один седой работяга медленно произнес: «Да… Был коммунизм, а мы его прое…»
Но в целом нас, молодых курсачей, приученных к суровой дисциплине и подчинению старшим по званию, события в стране обходили стороной, хотя и пришлось принять участие в некоторых эпизодах. Но глубоко в смысл переломных событий мы не вдавались. Честно говоря, мы больше думали о девчонках или как весело провести время…

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:50

ОДИН ВОИН В ЧИСТОМ ПОЛЕ…

В народе принято считать, что первую в Советском Союзе искру национальной розни и пренебрежения, если не сказать грубее, к народам-соседям распалили страны Прибалтики (Латвия или Литва) и союзные республики Закавказья. Конкретно Армения и Азербайджан, начавшие «решать» национальный вопрос резней в Сумгаите.
Более осведомленные упоминают о конфликтах на почве межнациональной розни в знаменитой Ошской долине Узбекистана и в Казахстане, где в Алма-Ате прошел целый ряд студенческих волнений.
Но возьму на себя смелость утверждать, что по сути раньше всех принялись разжигать огонь вражды среди народов бывшего Союза крымские татары, выселенные с полуострова и проживающие на тот момент в республике Узбекистан. Вражда обладала всеми классическими атрибутами, обычно присущими проблеме, и подпитывалась политикой властей. То там то здесь вспыхивали народные волнения, демонстрации, манифестации, вооруженные столкновения, разгоны как мирных, так и весьма агрессивно настроенных демонстрантов…
Великая страна постепенно превращалась в учебный полигон по развалу самое себя, а затем и в поле брани.
Те времена коснулись и меня. Я пишу о событиях, в которых был вынужден участвовать лично.

«ЖАНДАРМЫ УЗБЕКИСТАНА» ПРИ ПОЛНОМ ПАРАДЕ!
Итак, 1988 год, я учащийся 4 курса Ташкентского высшего танкового командного училища имени П.С. Рыбалко. Шестая рота, четвертый взвод. Курсантов нашего танкового училища в простонародье называли жандармами Узбекистана. По аналогии с выражением «Царская Россия - жандарм Европы».
А к курсачам нашего взвода в батальоне прицепилось прозвище «китайцы». Китайцы - потому что взвод, сформированный по остаточному принципу, являлся самым многочисленным во всем батальоне.
Отгремел парад, посвященный 70-летию Советской власти в городе Ташкенте. Грандиозность и торжественность происходящего, масштабность самой подготовки к участию в параде имели поистине былинный характер, и меня, совсем еще мальчишку, завораживали, приводили в неописуемый восторг и трепет.
В период праздничной подготовки мы выгружались в Ташкенте из грузовых автомобилей и выдвигались строевыми колоннами на главную площадь союзной республики.
Радостно приветствовали друг друга, выкрикивая самопальные лозунги, курсанты парадных коробок высших военных училищ: Ташкентского мотострелкового имени Ленина, Самарского автомобильного; курсанты-пограничники, солдаты воздушно-десантных войск...
- Привет, траки!.. Салют, мазута!
- Здорово, помидоры! – беззаботно неслось в ответ («помидоры» по цвету красных погон).
- О, траки катят!
- Эй, баллоны, резиной не воняй! - весело звучало в адрес автомобилистов.
Сурово и молча стояли солдаты погранвойск, с неспешной солидностью пропускали проходящий строй воины-десантники. Чеканили шаг погранвойска. Сверкали на солнце начищенные форменные пряжки. До сих пор вспоминаю, и мурашки бегут.
Величие, слава, мощь страны чувствовались тогда не только в Москве, но и на далеких ее окраинах. Все, и стар и млад, испытывали искреннюю гордость за свое могучее государство.
В ином свете понималась курсантская мудрость «мы - болтики и гаечки в боевом щите нашей страны». Мы - не просто «болтики» и не просто «гаечки». Мы - основа великой державы, то есть - очень важные «болтики» и «гаечки»!

ОТРЕЗАННЫЕ ГОЛОВЫ В «ПОДАРОК»
Ликование по поводу парада омрачали недоброжелательные, мягко говоря, действия крымских татар (якобы не известные нам) по отношению к русским и советским.
Первое, что приходит на память из наглых заявлений крымчаков - обещание к 70-летию Советской власти «подарить» семьдесят отрезанных голов.
Старшекурсники младшим пересказывали факт, как в 60-х годах крымские татары подняли бучу, были раненые и вроде как убитые. Вконец обнаглев, крымчаки однажды попытались устроить побоище прямо возле училища. А дальше пошел неуправляемый процесс. Курсанты выпрыгивали в окна, перелетали через заборы, неслись защищать и мстить за своих. Тогда в городе Чирчике произошла настоящая бойня. Крымские татары не ожидали столь дружного выступления именно от юнцов-курсантов. Тогда волна негодования быстро затихла, а власти замяли историю.
С 1987 по 1988 год мы частенько ложились в казармах спать с автоматами или с саперными лопатками, чтоб быть по максимуму готовыми, так как постоянно ожидали убытия то в Алма-Ату на разгон студентов, то в Ошскую долину, то на утихомиривание беспорядков и разгон демонстраций крымских татар по Узбекистану. Сами понимаете, вследствие всего этого крымские татары не пользовались нашим уважением, а их лютая ненависть выражалась в периодических избиениях курсантов и офицеров.

«РАШИДА МАКСУДОВНА, ВЫПОЛНЯЙ ОБЕЩАНИЕ!»
Помню одну демонстрацию, устроенную татарами.
Нас выгнали в оцепление. Оснастили автоматами и рожками, но не дали боеприпасов. Нам никогда не выдавали боеприпасов, и крымчаки это хорошо знали.
Татары издевались над нами, дергали за автоматы и, мерзко ухмыляясь, кричали: «И что ты с нами сделаешь? Тебе твоя родина даже патронов не дала, и в руках у тебя палка!» Естественно, иногда курсанты не выдерживали, и у «палки» появлялся вдруг приклад.
Власти мечутся, сами не зная, что поделать с протестующими, – либо все пустить на самотек, либо каким-то образом реагировать. Да один залп – и все, народ бы успокоился, однако «вышние силы» самоустраняются, предпочитая закрыться в раковину.
Частенько встречались плакаты со словами: «Рашида Максудовна, ты нам обещала!» «Рашида Максудовна» - это Раиса Максимовна. Типичные лозунги, адресованные непосредственно Горбачеву и его жене. Они вызывали недоумение.
Я думал: а кто вообще-то правит страной?

ФИЛОСОФИЯ ОТ КРЫМЧАКОВ
У сбившихся в отряды крымчаков явно прослеживалась иерархическая структура:
1 - «знающие» (идеологи, философы);
2 - командиры-руководители;
3 - бойцы.
«Идеологи» и «философы» старались мирно, беззлобно и «ласково» беседовать с нами, декларируя опорные тезисы своей платформы и настойчиво убеждая в правоте действий земляков и правильности «святой миссии» по освобождению своего народа.
Интеллигентная прослойка крымских татар демонстрировала необычайно высокие знания истории государства и КПСС, обладала колоссальными знаниями о философских системах, мировых религиях и течениях. Мы-то в науке были не сильны, поэтому кругозор крымских идеологов действительно впечатлял. Зато мы идеологически подкованы – дай бог! Поэтому их «проповеди», рьяные наставления на путь истинный и прочие старания по вразумлению нас приносили мало толку.

СОВЕТСКИЕ ИЛИ РУССКИЕ?
Под грифом «Изъято из библиотеки и уничтожено» по училищу вовсю гуляла запрещенная советской цензурой прелюбопытнейшая книга мемуаров командира партизанского отряда, в 1941-43 годах дислоцировавшегося в Крыму. Называлась «Крымский дневник».
Не буду пересказывать, советую найти и прочитать, если получится. Один лишь момент прокомментирую: подход к крымским татарам гитлеровские идеологи нашли через мусульманское духовенство, которое и подняло народ на войну против русских гяуров.
Обратите внимание: не «советских», а именно «русских» гяуров (то бишь неверных). Советское и извне и изнутри всегда отождествлялось с русским. Факт.
На тему «кто есть кто» есть хороший анекдот. Этот анекдот в СССР передавали шепотом. Представьте, что я его вам тоже шепотом рассказываю.
Фашисты подбили советский танк. Стучат прикладами по броне и крикливо велят: «Рус, сдавайся!» В ответ - тишина.
«Рус, сдавайся! А то будем жечь!»
Открывается люк, появляется советский танкист и говорит: «Рус нету, казах можна?»
Запад никогда не называл жителей союзных республик советскими. Люди, населяющие многонациональную державу, всегда оставались для зарубежья «рашен» или «рус».
И никаких тут националистических настроений, простая констатация факта.

«ДВА курсанта, НЕТ ГРАНАТЫ, АВТОМАТЫ БЕЗ ПАТРОНОВ…»
Весна в Чирчике – это почти лето. Благодатный край! Воткни в землю сухой сучок - и сучок расцветет, даже если не поливать.
Я в соответствии с боевым расчетом числился основным посыльным за командиром взвода. Запасной посыльный – узбек Бахром.
Вечером роту вооружили. Ребята собирались спать с автоматами, впрочем, как всегда. Мы уже размечтались с наслаждением отдохнуть, и тут старшина Зайцев вдруг скомандовал: «Посыльным - к офицерам! Строиться перед канцелярией командира роты! Форма одежды свободная». Как снег на голову!
Нас ждал внеплановый инструктаж комроты. Ну и, само собой, распределение задач. Так мы решили.
Я и Бахром оказались в очереди на аудиенцию у командира 6 курсантской роты последними. Срок ожидания растянулся, потому что капитан в первый раз за четыре года беседовал с каждым курсантом-посыльным лично, тет-а-тет! Выходящие из канцелярии отмахивались от любопытных: «Потерпи, сам узнаешь». И с напряженно-озадаченными физиономиями брели чистить оружие. Дошла очередь и до меня.
И, конечно, я был уверен, что речь пойдет об очередном важном поручении. Честно говоря, я этого опасался - у меня в колене был выбит мениск, и я сильно хромал. Устраивать ранним утром кросс не было абсолютно никакого желания. Да еще с автоматом, вещмешком, подсумком - в полной амуниции!
И вот, припадая на одну ногу, но с бравым видом вхожу к капитану Владимиру Ивановичу Горелейченко по прозвищу Гуга.
- Товарищ капитан! Курсант Калугин по вашему приказанию прибыл!
- Значит так, курсант, - капитан прятал глаза, - завтра ожидается чрезвычайно серьезное событие. Возможны провокации. Посыльных могут отлавливать, будьте наготове. Товарища Шмычкова (командира 4 взвода) вы должны доставить в указанное время. Побежите вдвоем с напарником.
«Упс, - подумал я. – Почему посылают на пару, интересно? Всегда бегал в одиночку. Запасной посыльный – исключительно на случай болезни, наряда, командировки… Попробую отмазаться – куда я с больной ногой?»
- Товарищ капитан, у меня мениск выбит, я не могу быстро бежать. Разрешите не бежать?
- Боевой расчет менять никто не будет. Побежите вдвоем.
Время и действия курсанта по боевому расчету расписывались поминутно. Действительно, налаженную систему изменить проблематично.
- Товарищ капитан, разрешите получить боеприпасы!
- Нет.
О как!
- Разрешите тогда не брать автоматы с собой.
2,5 кило веса минус.
- Нет. Побежите с автоматами.
- Товарищ капитан, а если нарвемся на толпу, что мы будем делать с этими палками?
- Выполняйте приказ.
- Есть.

ЧТО В ЗАНАЧКЕ У ТОЛКОВОГО КУРСАНТА
Я потянулся рукой к ручке двери.
Что за абсурд? Мы должны охранять порядок, а никаких прав и возможностей его охранять у нас нет.
- Подожди, курсант, - неожиданно тепло, что не свойственно было нашему Гуге, остановил он меня. И выдал фразу, которая, видно, и приводила в замешательство остальных:
- У любого толкового курсанта в нычке есть не только холостые патроны.
Вопрос, откуда он это знал, был бы глупым - Горелейченко сам выпускник Ташкентского танкового.
Следующим к Гуге зашел Бахром.
По окончании встречи мы с Бахромом делили патроны. Предупрежден, значит, вооружен, причем в буквальном смысле. Два холостых узбеку - два холостых мне, пять боевых ему - семь боевых мне. В такой очередности и вбили в рожки. Сначала холостые, потом боевые.
Раз в году и палка стреляет.
Как ни готовились, но команда «Подъем! Боевая тревога!» прозвучала как обычно неожиданно. Еще не успела догореть спичка (45 секунд), как старшина распорядился:
- Посыльным убыть за офицерским составом!
Мы с Бахромом выскочили в окно туалета, перелезли через ближайший забор и рванули в направлении места жительства командира взвода Шмычкова. Шинели, вещмешки и прочую поклажу оставили ребятам. Мы не бежали по центральной дороге, бежали кустами - береженого бог бережет. Боль в ноге то и дело давала о себе знать. Представляю, как со стороны смешно было наблюдать за бегущим вприпрыжку хромающим курсантиком! Надо было постараться удачно выскочить на главную дорогу, к участку с примыкающей широкой стежкой, ведущей из частного сектора.
Не успели мы туда вылететь, как нас заметила толпа местных молодчиков. На нас угрожающе уставились пар двадцать злобных глаз. Соображая, что с хромым далеко не убежать, даю быструю команду Бахрому:
- Беги! Я задержу! Беги, я сказал!
Бахром:
- Олег, держи, - и бросил мне свой магазин.

«ОДИН ВОИН В ЧИСТОМ ПОЛЕ…»
Ну а дальше такая картина маслом.
Частный сектор. Местные выламывают колья из забора. Похоже, капец. Их двадцать или пятьдесят? Много! Посреди дороги в сапогах, галифе, фуражке с черным кантом хромоногий советский курсант переводит автомат в боевое положение. Холостой патрон дослан в патронник. Мысленно очерчена линия, за которую нельзя допустить толпу. Команда часового: «Стой! Назад!.. Стой, стрелять буду!»
Хохочет в ответ оголтелая орава, молодчики уверены - у меня нет патронов, а в руках не автомат, а «палка».
Выстрел холостым. Досылаю второй патрон. Выстрел. Пауза. Парни стоят как ни в чем не бывало. Они тоже не дураки, видать. Опытные ребятки, их не проведешь. Знают, что перезаряжать приходится только после холостых. Медленно, как в тумане, осознаю, что мне крышка. Кто-то орет: «У него холостые!»
Толпа двинулась на меня. Но, правда, нерешительно. Оставалось метров десять-пятнадцать. Ближе подпускать нельзя. Ребятки не спешили – курсачу же некуда деваться. В руках колья, дубинки, металлические прутья. Рожи, перекошенные от злости…
Быть избитым и покалеченным - это одно, а вот потерять автомат - уголовное дело.

РАЗ В ГОДУ И ПАЛКА СТРЕЛЯЕТ
«Прощай, офицерские погоны!»
Или пан или пропал. Вот такая альтернатива.
Вскидываю автомат, да провались все к чертям! Щелкает затвор. Жму курок.
Протрещала очередь боевых патронов, «султанчики» от разрывов заскакали по асфальту и песку. Секундный ступор толпы… Лихие мальчонки аж рты поразевали!
Рожок из автомата долой! На фиг два холостых патрона! Рожок уже подсоединен к автомату. Действия отработаны и отточены до автоматизма за четыре года учебы. Взглядываю на враждебную толпу из-под козырька фуражки.
Хм… А толпы-то нету… Лишь удаляющиеся спины, скрывающиеся за забором, за поворотом, и вопли: «Курсантам дали боеприпасы!»
Проворно собираю разлетевшиеся по траве и песку гильзы - и в кусты!
Добежал до самых густых зарослей. Сел, отдышаться не могу, нога дико болит, руки трясутся. Лихорадочно размышляю: теперь точно посадят! Скандал! Советский курсант воспользовался боевыми патронами и распугал мирное население!
Так, заметаем следы. У хорошего курсанта всегда найдется старый подворотничок. Пойдет на тряпку. Быстро разбираю автомат. Масленка, шомпол – все на месте. Никогда я с таким усердием не чистил автомат, настолько быстро и качественно! Закопал стреляные гильзы.
Откуда эти навыки? Закон самосохранения? Страх за судьбу? Боязнь так и не наполнить смыслом «бесцельно прожитые годы»?..

«КТО СТРЕЛЯЛ - ТОТ МОЛОДЕЦ!»
Прихромал в казарму. Бахром бочком подошел, шепчет:
- Ты живой? Слава богу.
- Отойди, ничего не было. Молчи, - прошипел я.
Старшина командует: всем приступить к чистке оружия. Я в отличие от других старательно произвел полную разборку автомата.
Среди курсантов пошел слух - кто-то стрелял боевыми. Товарищи, смутно догадываясь о «виновнике торжества», помогли мне как следует почистить автомат.
- Сдать оружие! Построение на завтрак!
После еды построились на плацу военного училища. Стоим, ждем, долго ждем. Наконец на трибуну проследовали начальник училища и важные гражданские лица.
Генерал:
- Бла-бла-бла… крымчаки, выступления, манифестации… кто-то стрелял боевыми… Кто стрелял – тот молодец!.. Три шага вперед!
«Ага, разбежался! Нашел дурака!»
Меня пацаны подталкивают:
- Николаич, не ты стрелял?
- Делать мне больше нечего. Откуда у меня боеприпасы?..
- Ну-ну.
С трибуны разнеслись по плацу слова генерала, случайно сказанные вблизи микрофона и адресованные начальству в штатском:
- Видите, никто не сознался. Я же сказал, что это стреляли не мои.
Слова генерала не предназначались для наших ушей, просто ветер неудачно подул. И микрофон нечаянно включился.
Идем на лекцию об устройстве боевых машин. Прибегает дневальный и вызывает в роту старшину. Объясняет причину вызова с занятия преподавателю:
- Проверяют оружие во всем училище!
Шесть часов лекций сижу как на иголках. Ничего не происходит. Занятия окончены, и роты повзводно стекаются в батальон к казарме, где курсантов встречает старшина. Кто-то задает ему вопрос:
- Что случилось, что искали?
- Искали автомат с нагаром, из которого недавно стреляли боевыми патронами.
- Нашли?
Я напрягся и слухом и телом.
- Не, не нашли. Самые чистые, правда, оказались в 4 взводе. Странно, не правда ли?
Я как раз мимо старшины направлялся в казарму, всем своим видом демонстративно подчеркивая свою незаинтересованность темой.
Старшина:
- Слышь, Калугин, а самый-то чистый твой!
Я пожал плечами.
Многие догадывались! Многие! Но никто не выдал.
Вечером в канцелярию вызвал командир роты Горелейченко.
- Ответь чисто для меня, по-честному, ты стрелял?
- Куда стрелял, товарищ капитан? Нет, что вы! Я законы Советского Союза чту. В людей стрелять нельзя. Стрелять можно только часовым на посту.
- Именно эти выстрелы враз прекратили все выступления татар. Кто это сделал - молодец. Ладно. Идите.
Гуга хорошо знал ТТХ своих подчиненных.
Было это или не было, правда это или ложь, никто уже не разберется. Написал от первого лица - захотел минуты славы. Но ведь кто-то стрелял? Это факт. Такой же факт, как и прекращение волнений аж до самого моего выпуска в июле 1988 года. Что было потом, мне неведомо.
Вручая предписание на убытие к новому месту службы, уже новый командир роты напутствовал молодого лейтенанта-танкиста:
- Поедешь в Закавказье. Теперь там будешь защищать Советскую власть.
Помолчал и добавил, прищурившись:
- Так же, как в Узбекистане. Опыт уже имеешь.
- Вы о чем, товарищ капитан?
Хлопал я глазами, глядя ротному прямо в лицо, всем своим видом выражая полное непонимание намеков.
- Иди уже... - махнул рукой капитан.


Николай Лихошерстов
5 января 2011 в 12:11

Олег, ты молодец! Вот такие истории и надо рассказывать нашим молодым людям. Без прикрас и преувеличений. Я учился в мореходном училище на Камчатке, и приходилось пару раз выскакивать из роты по боевому кличу «рота, в ружьё!». Усмиряли гражданских. Но такого зверского настроя не было. До убийств не доходило. Поэтому приблизительно понимаю Ваше самочувствие. А националов всегда надо ставить на место. Я имею в виду тех, кого их имамы с мирного пути совращают и, обещая райскую жизнь, их жизнями себе строят «царствование».

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:51

О ГЕРОЯХ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ
РАССКАЗ В ПОЕЗДЕ
Стоял 1988 год. Ехал я в отпуск, в первый свой лейтенантский отпуск из Целинограда в Днепропетровск. Плацкарт тогда был общий. Дорога длинная, дискуссии то и дело завязывались да и заканчивались сами собой.
Один из пассажиров, пожилой человек, узнал, что я офицер-танкист. Затеял беседу. Стал, как водится, задавать вопросы, мол, как там жизнь современных танкистов, да какие марки танков сейчас на вооружении...
Я напрягся, ясно дело. Болтун находка для шпионов. И поинтересовался - с чего это вдруг такой живой интерес? Оказалось, что сосед по вагону сам служил танкистом и был офицером, командиром танка. А едет он в город, который когда-то освобождал, по приглашению местных властей. Потому как является почетным гражданином этого самого города. И старик захотел рассказать мне о подвиге своего экипажа, кажется, в 1944 году.
Но для начала он мне подсунул газетку местного издательства с перепечаткой статьи из газеты времен окопной правды. Суть статьи заключалась в следующем: N-ская танковая бригада, преследуя в трехдневных боях отступающий пехотный полк фашистских войск, вышла на окраину города N, где надежно окопались супостаты. Наши советские танкисты пошли в атаку, но в город смог ворваться только танк лейтенанта по фамилии... Пройдя город (а это была еще и узловая станция) насквозь и расстреливая фашистов, в том числе и разгружающихся с вагонов, танки принудили последних быстренько ретироваться.
В итоге, выскочив на околицу городка, танкисты заняли оборону и удерживали ее до подхода танковой бригады. Кем и были спасены, так как в дело уже пошли гусеницы. За этот подвиг командир танка был награжден званием Героя Советского Союза, остальные члены экипажа орденом Ленина, а механик-водитель, кажется, орденом Красной Звезды.
Здорово! Но не понял. Почему так долго «подползала» бригада? А почему так жизнь не равна, и за что так мелко по сравнению с другими поощрили механика?
Дедок усмехнулся, и рассказал, как на самом деле было:
- Три дня мы штурмовали это город. Без толку. Столько танков сгорело, и людей положили без счета, шли ведь наскоком - были в прорыве… Командование очень торопило комбрига. Дали сутки на подготовку и разведку, ну а дальше - или герои или «извиняйте, комбриг». Грудь в крестах, в общем, или голова в кустах. Сидим мы, значит, в танке вечером , а механик-водитель и говорит, мол, братцы, у меня сегодня день рождения, давайте отметим . Как, мол, командир?
Сказано - сделано, выпили за здоровье. Налили, и еще разок выпили. Кончилось, маловато. Уже стемнело. Механик и предложил: командир тут неподалеку брал, давай махнем. Был бы я трезвым – клянусь, отказал, а тут разогрелся, разошелся – поехали, кричу!
Едем ,едем… темень хоть глаза коли. «Ты куда нас везешь? - спрашиваю у механика. Он: «Да вон уже приехали». Вылезаю из люка и… батюшки мои!.. «Ты куда нас, Сусанин, привез?»
Железнодорожная станция. С эшелонов фрицы выгружаются. Хмель мигом сошел. То есть мы оказались в самом центре обороны супостатов! Настраиваю радиостанцию, и ротному: так, мол, и так, нахожусь на станции, наблюдаю высадку с эшелона противника.
А с эфира мат-перемат! И что ищут нас уже час, и что трибунал уже готов!..
Что делать? Фашистов тьма тьмущая, в бригаду хода нет, ну и решили мы подороже свои жизни продать. «Заряжай – огонь!»
Снарядов оставалось около сотни, так мы по городу как ошалелые носились, все на своем пути давили, на станции несколько раз побывали. Все горит, пылает..! Стрельба, грохот, и мы как угорелые носимся и палим, палим, палим! К утру фрицы стали сматываться.
А нам нет бы где-нибудь отсидеться, так нет - выскочили на околицу! И видим, хвост колонны фрицев уходит. Так мы ему и поддали!
Дальше до немчуры дошло, что кроме нашего танка и нету-то никого против них. И решили они город отбить. Развернулись, и на нас в атаку бросились! А у нас боекомплект на исходе, но пока как-то отстреливаемся, а сами по радийке помощь просим у своих. Те матерят нас: алкоголики хреновы! А сами прислушиваются: бой-то на окраине города с другой стороны идет. В общем, когда мы уже в гусеницы ударили, тут и наши подошли, часов так в 11-12.
Так вот и захватили мы городок. Предстали мы пред ясны очи комбрига. И объявил он нам семь суток губы.
А гауптвахтой служила ближайшая яма. Сидим, мерзнем, пока наша судьба решается. В это время приехал большой чин (вроде Жуков, не соврать бы!).
«Ну что, - говорит, - комбриг, как город будешь брать? Очень важный тот городок».
«Так взяли, товарищ генерал!»
«Как взяли? Шутить изволишь, комбриг?!»
Тут и поведал комбриг генералу нашу судьбинушку. Ребят наградили сразу, меня чуть попозже. А в яме все равно мы все семь суток отсидели! По приказу комбрига. А меня потом сделали почетным гражданином этого самого города. Да вот и он…
Поезд остановился, качнувшись напоследок. Эх, мало, мало поговорили... Жалко. Вот такая вот быль… Не зря враг считает: «Не бойтесь русского танка, бойтесь пьяного русского экипажа - их маневр непредсказуем».
Ни имени его, ни фамилии я не запомнил. Вышел скромный Герой Советского Союза где-то между Россией и Украиной.
Героям Родины посвящается.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:52

СКОЛЬКО СТОИТ СОВЕТСКИЙ ЛЕЙТЕНАНТ

И вот за плечами золотое время офицера - четыре года в курсантских погонах. Помнится, как нас, еще первокурсников, можно сказать, только что оторванных от материнской груди, просвещали молодые, но уже офицеры, уча жизни. И мы впитывали, впитывали бесхитростные житейские и воинские мудрости… Да, курсантская пора – это поистине золотое время. Почему? Да просто ты отвечаешь сам за себя. И этим все сказано.

БЛИН, КУДА Я ПОПАЛ?!
Пролетели, как шальные, годы учебы в ТВТКУ и меня распределили служить в 31 армейский корпус города Кутаиси. Хотя согласно неверно составленному предписанию чуть не направился в мифический штаб округа в город Баку. Случаются такие ляпсусы даже в военном делопроизводстве. Дело в том, что в Баку не существовало никакого штаба округа, он тогда находился в Тбилиси!
В военном училище со мной в большой дружбе была и опекала меня как родная мать начальник музея истории Ташкентского военного танкового училища Люда Сергиевская. Низкий ей поклон сквозь годы и огромное человеческое спасибо за доброту и отзывчивость. Это как раз она заметила ошибку в предписании.
По случайности в Чирчике отдыхал ее однокашник, помощник начштаба 31 армейского корпуса, с ним по поводу меня и связалась Сергиевская. К сожалению, фамилия этого человека стерлась из моей памяти. Он с готовностью откликнулся на просьбу начальницы музея. Главный вопрос моего благодетеля, как и где я хотел бы служить. В спокойном тепленьком местечке, но без продвижения, или начинать службу со сложных должностей и дальних гарнизонов, но с большой перспективой? Я, юный и амбициозный, не моргнув глазом бойко выбрал второй вариант.
И помощник начштаба, взяв на себя ответственность, предложил мне рискнуть и ехать не в Баку (это было бы явной глупостью), а отправиться прямиком к нему в Кутаиси. Что я и сделал.
Вот как раз в дальний гарнизон я и выдвигался сейчас в звании лейтенанта, с группой таких же юных офицеров, моих однокурсников, выпускников Ташкентского танкового.
Дорога тянулась нудно и долго. Медленно полз в гору битый жизнью гражданский автобус ЛиАЗ. В тесном соседстве с местными жителями наших ехало человек десять, некоторые офицеры везли молодых жен. Предупрежденные еще в штабе корпуса о несдержанности и горячности кавказских мужчин и испытав на себе в Кутаиси зреющие враждебные националистические нравы и проявления горячей «любви» «сограждан», мы постарались на всякий пожарный обезопасить в первую очередь боевых подруг наших товарищей, усадив их возле окон. А забота женщин о «милых» небритых аборигенах (усадить, потесниться, улыбнуться) пресекалась нами сразу и на корню. Как смуглые дремучие парни воспримут расположение наивных девушек, вопрос неоднозначный.
Потихонечку громыхает лиазик. Я задремал. Когда очнулся, первая мысль: горы все выше, деревья все мельче и их все меньше… ой, блин, куда я попал?!..
Прибыли на автовокзал. Таксисты живо начали предлагать свои услуги по умопомрачительной цене. Но и обоснование вполне реальное – до гарнизона пилить и пилить… Чемоданы лейтенантов трещали от вороха униформы, выданной на дорожку в военном училище. Кто-то, измученный дорогой, решился отправиться к месту назначения на такси, отвалив кругленькую сумму ловким водилам, ну а мы ничтоже сумняшеся отправились пешком. Прогуляемся, горного воздуха глотнем! До гарнизона оказалось… 30 минут неспешной ходьбы! Обманули ушлые таксисты! Вот прохиндеи!

ТАНКИ РУЛЯТ!
Попал в 196 танковый полк войсковой части 22447 города Ахалкалаки. Памятно первое впечатление от встречи с дивизией, где нам предстояло долго жить, служить, работать и реализовывать боевые навыки, полученные в родном Ташкентском танковом.
Яркий солнечный день, как по заказу. Идем через КПП, и видим: на постаменте перед нами гордо стоит советский танк Т34-85. А дивизия-то пехотная! Танки рулят! Слава танковым войскам!
Выдвигаюсь в штаб полка – показаться, отметиться, получить распоряжения. По пути незнакомый капитан-танкист доброжелательно объясняет, как добраться до штаба. Между делом изучающим взглядом прощупывает, кто я и что я. Сам невысокий, худой, в ладно сидящей форме, а виски уже с залысинами – умный, видать!
Капитан советует:
- Просись в 5 танковую роту, - почуял своего, что ли?
- А вы кто, товарищ капитан?
- А я командир 5 танковой роты Батеха Валерий Иванович.
Так я познакомился со своим будущим ротным.
Штаб полка. Нас, лейтенантов-новичков пригласили на собеседование в кабинет полкового командира полковника Горшкова Павла Ивальдиевича. Каждый, по очереди выходя из строя, браво ему представляется:
- Товарищ подполковник! Лейтенант такой-то для прохождения службы прибыл!
Все в напряжении, и все боятся ошибиться – дюже грозный вид у подполковника! В нем чувствовался многолетний опыт. Он оценивал новичков своим проницательным взглядом, мгновенно безошибочно определял, кого в какую роту записать, и уже тогда умудрялся предвидеть, у кого как сложится военная карьера.

ПРЕДСКАЗАНИЕ ОТ КОМАНДИРА ПОЛКА
Нам разрешили присесть – а я постарался пристроиться подальше от прозорливого командира, догадавшись, что вскоре произойдет некая теоретическая проверка. И я не ошибся! Последовал вопрос, кто с какого училища и какие объекты, основные и запасные, изучал. Под объектами подразумевались танки, различные модели. Полк только-только перевооружился на Т72Б1. Предвидя, что сейчас пойдут узкоспециальные вопросы технического характера, я назвал старую модель танка, схитрил. Как и положено выпускнику Ташкентского, выкручивался на ходу:
- Не изучали!.. Не знаю марки новых танков, по-моему, вот так и так!
Короче, юлил, как мог. Выскальзывал, как манка, зажатая в кулак! Но стреляного воробья на мякине не проведешь. Признаюсь, техническими знаниями я не блистал, что, разумеется, комполка легко выявил в ходе опроса.
Подполковник направил в мою сторону укоризненный взгляд, в котором читался упрек моей безграмотности. Тем более что в отличие от меня выпускники Челябинского и Ульяновского танковых училищ вовсю демонстрировали безупречную компетентность.
Командир поинтересовался, кто где остановился, какие у кого мысли по поводу жилья. Мы на тот момент уже успели здорово сдружиться с лейтенантом Генкой Бобровым с инженерного училища, забыл из какого города, и с башкиром Ильфатом. Наша троица размечталась поселиться вне гарнизона, сняв на троих комнату в городе, о чем я радостно доложил командиру полка. Тот подивился ретивости лейтенантика и выдавил в усы:
- Будете жить в офицерском общежитии.
После чего подытожил результаты проверки. Одному нарисовал радужную перспективу через год дослужиться до ротного. Второму предсказал хорошую службу и возможность через пару лет командовать ротой. И так далее. Дойдя до моей скромной персоны, он сказал в своей неповторимой манере (а говорил он размеренно, четко произнося звуки, растягивая и смакуя слова):
- Товарищ лейтенант, вы можете поставить крест на своей карьере…
«Ну, это мы еще посмотрим…»
Командир продолжил:
- Пойдете служить в 5 танковую роту к Батехе.
Ротный ждал меня на выходе из штаба.

ПРОПУСКНОЙ РЕЖИМ – НЕ ШУТКИ!
Не прошло и недели с начала моей службы в полку, как наша рота заступила в наряд по гарнизону. Меня поставили дежурным по КПП дивизии, что согласно приказу министра обороны СССР вообще-то было не положено. Первый наряд, тем более гарнизонный, должен быть лишь через месяц после вступления на должность комвзвода, в которую я еще даже не вступал.
Деваться некуда, и вот я стою на проходной дивизии. Первое, что меня поразило, это активное желание местных пересечь границу военного гарнизона. Причины разные: кому-то нужно со знакомым встретиться или в гости сходить, кому-то дамочку навестить, а кто-то рвался в магазин военторга. В дивизии на должностях прапорщиков и в качестве солдат сверхсрочной службы служило много местных. В основном прапорщиками становились армяне – их-то чаще всего жаждало проведать с той или иной целью здешнее население. Самое противное, что существовала отдельная категория женщин, что заводила, так сказать, «друзей семьи» из местных. Пока муж на службе. Вы поняли, о чем я. Все это было весьма неприятно.
До моего дежурства местные не сталкивались со строгими препонами при проходе КПП. Закон о закрытом гарнизоне существовал формально, то есть никак. Нарушение порядка – в порядке вещей, извините за тавтологию.
Ну а я, дюже принципиальный лейтеха, незаматеревший и не развращенный материальными благами, постарался поставить службу и пропускной режим в военный городок четко по уставу. Невзирая на царящие нравы и «обычаи»! Чем немало удивил набалованных местных, привыкших к свободному проходу через КПП за легкими удовольствиями.
В общем, заставил незваных «гостей» рвать штаны, перелезая через забор вне зоны моей ответственности!
У меня имелся небольшой опыт организации и несения службы на КПП, приобретенный во времена учебы в военном училище. Нас учили, чтоб все было как положено: строго и согласно уставу. Пропускной режим – не шутки, наоборот, основа основ.
В курсантские годы нас частенько кормили байками о том, как вражеские лазутчики, используя поддельные документы или запугивая солдата серьезными должностями и всяческими страшными последствиями, стремятся проникнуть на территорию военных училищ, гарнизонов, в расположение войсковых частей. Все эти рассказы (с известной долей армейского юмора) стимулировали нас на определенные поступки и сформировали стойкие убеждения и кодекс поведения на своем посту. Вот такие мы «стойкие оловянные солдатики».
Байка из курсантской жизни. Город Чирчик. КПП Ташкентского танкового училища. На входе стоит дневальный, учащийся 4 курса. Через пункт пытается проникнуть пожилой человек в гражданском. Курсант останавливает посетителя и вежливо просит представиться.
«Я начальник особого отдела Туркестанского военного округа полковник… такой-то». Курсант улыбнулся, взял строевую стойку и четко доложил в ответ: «Командующий Туркестанским военным округом генерал-лейтенант Иванов Павел Иванович!»
Пошутил, но со смыслом! Мол, ага, верим друг другу на слово, или где?
Мужик, прищурившись, внимательно взглянул на лихого молодца-курсанта. Полковник был справедливым и умным человеком, он не стал топать ногами и брызгать слюной в парнишку, а… улыбнулся, оценив шутку, после чего ему ничего не оставалось, как предоставить удостоверение личности офицера с указанием должности.
Между прочим, в будущем особист отметил находчивость и смекалку курсанта военного училища.
Примерно такую линию поведения, исключительно с опорой на устав гарнизонной службы, я для себя взял за принцип.

«АСФАЛЬТОВЫЙ ОЛИГАРХ» С РАЧЬИМИ ГЛАЗКАМИ
Несу службу в первом наряде, дежурю. Стрелки часов близятся к полночи. Самое время для неожиданностей. И вправду, началось. Напротив КПП бесшумно притормозила черная «Волга. «Ты смотри! Кому это у нас тут законы не писаны? Если б еще наглец пройти хотел по-тихому, так нет - собирался проехать кум королю на черной «Волге»!»
- Ваши документы!
Из авто вышел высоченный накачанный телок. О! Секьюрити – на них уже пошла мода (1988 год). Зашел в помещение пункта.
- Надо бы пропустить, - небрежно и свысока кинул мне. – Начальство едет.
- Предъявите пропуск. Или освободите проезд.
Общий язык найти не удалось, и качок отправился назад к машине доложить об исходе переговоров. Потом опять возвратился ко мне и на сей раз куда учтивей и любезней попросил меня подойти к «Волге». Ну, если вежливо просят… Я подошел к автомобилю. С заднего сиденья, не удосужившись открыть дверцу, а лишь приоткрыв окно, мне высокомерно и раздраженно, назидательным тоном поведали о том, какие «великие» люди желают в настоящий момент проехать через проходную! На что я вновь потребовал предъявить пропуск на проезд в гарнизон.
- Командир, ты что, не въехал, я такой-то!
- А я хрен с бугра! Нет пропуска - нет проезда. Освободите дорогу.
И я ушел к себе в дежурку.
Машину с дороги убрали, а из нее наружу наконец выползло раскормленное тело местного вождя. Из неприметной внешности толстого аборигена выделялись выпученные как у жареного рака глаза. Видно, дядя настолько привык свободно попадать на территорию гарнизона, что его изумление не знало границ, когда «малину» прикрыли! И кто осмелился вставать на пути и мешать хозяину жизни? Пацан желторотый!
По его нижайшей просьбе и с моего высочайшего разрешения толстяка пропустили ко мне. И мне доступно объяснили, что я в этой жизни – червяк и грязь под ногами, а передо мной сейчас стоит хозяин этой самой жизни. Коего я по ошибке, и по недоразумению, естественно, не пропускаю. Еще мне продемонстрировали ствол охранника. По тем-то временам! Из кобуры был мгновенно извлечен и перезаряжен пистолет. Кто быстрее?
«Хозяин жизни» с рачьими глазками и животом беременной женщины повел другую игру, выгнав телохранителя и попросив убрать оружие. Толстяк изложил мне занимательные факты своей биографии, к примеру, что он директор асфальтового завода, единственного в округе, миллионер, один из богатейших, но тихих и законопослушных, «олигархов», уважаемый человек. Оказывает благотворительную помощь дивизии и лично знаком со всем командованием! Для пущего эффекта ночной «гость» назвал должности, имена, фамилии начальства, что и в самом деле впечатляло!
- Да в чем проблема! Вот телефон, звоните командиру дивизии, даст команду – пропущу!

КРЕПКИЙ ОРЕШЕК И ПОЛЦАРСТВА
Шел второй час ночи, конечно, «олигарх» никому из командования не дозвонился. Зато ему повезло, и он сумел выйти на оперативного дежурного по дивизии. Тот ненавязчиво предложил мне асфальтового директора пропустить. Но это меня не устраивало, и я быстренько придумал выход!
- А вы уверены, что этот человек тот, за кого он себя выдает? А вы его по голосу узнать сможете? – огорошил я оперативного дежурного.
Тупиковые вопросы придумать нетрудно, и дежурный сдался, зевнул и, выдохнув в трубку «Решай сам», отключился.
Так что ответственным за ситуацию опять оказался я. А это значило, что толстяк в гарнизон не пройдет, а уж тем более не проедет.
Господин нервничал:
- Меня ждет женщина уже второй час. Я должен к ней попасть. Я могу перелезть через забор… Да?
- Да.
- Я могу зайти с любого тыльного входа в дивизию… Да?
- Возможно. Но не через КПП.
И связал его по рукам:
- Несолидно директору лезть через забор да лапсердак дорогой пачкать!
Ситуация патовая. Мой оппонент уже понимал, что выхода у него нету, но все еще упирался. Теперь он захотел сыграть на ставках, а попросту говоря, решил меня подкупить.
- Сколько ты стоишь, лейтенант?
- Не понял.
- Какая у тебя зарплата?
- 250 плюс 30 горных… 280, - чего скрывать?
Денег, кстати говоря, критически не хватало. Цены в горах были бешеные, даже в офицерской столовой. Ходили постоянно впроголодь, особенно если мечтали сэкономить на отпуск.
И пошла торговля! Начали с сотни, а закончили торг на трех тысячах рублей! Представляете, что значили три тысячи по советским меркам?! Это же «жигули»! Почти полцарства! За проход через КПП! «Закончили», дорогие читатели, это вовсе не значит, что я согласился. Это значило лишь то, что более трех тысяч за свидание с любимой женщиной директор был не готов платить.
Запищал зуммер военного телефона. Оперативный дежурный довел до меня просьбу командования пропустить кадра. Я кладу трубку. Третий час ночи.
Смотрю на вымотанного, ничего не соображающего «хозяина жизни».
- Хорошо, проходите, но пешком.
Честно скажу, уже отвязаться от него хотелось. Посетитель вместе с охранником протопал метров 20… и вдруг затормозил, словно до чего-то додумался, и вернулся ко мне:
- Куда я пойду?! Все спят уже!
На это я и рассчитывал. Пусть маленький, но долг перед товарищами я в ту ночь выполнил, устав не преступил.
«Хозяин жизни», спросив разрешения, присел возле меня и произнес следующее:
- Я первый раз вижу человека, которого нельзя купить… Ты крепкий орешек, лейтенант! Если у тебя возникнет какая-нибудь просьба, или надо будет помочь, например, насчет асфальта, найди меня – я тебе помогу. Если из армии уволишься – иди ко мне работать.
На том мы и расстались. Оба – несолоно хлебавши.
Миллионер был, в сущности, неплохой человек.

ВНУЧОК ГЕРОЯ КАНТАРИИ
Наутро через КПП попытался пробраться пожилой грузин. И я его, разумеется, не пропустил. А на каком основании пропускать? За красивые глаза или потому что грузин назвался Героем Советского Союза Мелитоном Варламовичем Кантарией, водружавшим Красное Знамя Победы на рейхстаг?
- Покажите для начала ваши документы.
- Да ты кто такой, сопляк?! Да я тебя!..
- На нет и суда нет. Вы Кантария, а я – министр обороны!
- То есть?!
- Ну, если вы называете себе Героем Советского Союза Кантарией, то я называю себя министром обороны!
Грузин с раздражением вытащил корочку и ткнул мне в лицо. А потом ему пришлось дать удостоверение мне в руки.
Да, это на самом деле был Мелитон Кантария.
- Спасибо, я вами очень горжусь. Но у нас пропускной режим. Цель вашего визита?
- Мне надо пройти!
- Цель вашего визита?
Вся спесь с него сошла:
- Ладно… Понимаешь, у меня внук на губе… на гауптвахте сидит… Вот я и приехал.
Я получил разрешение у командования выписать Кантарии временный пропуск.
Через некоторое время пожилой грузин возвращался через КПП в сопровождении небритого расхристанного солдатика. Дед незаконно пытался вывести внучка за территорию, наверно, чтоб прочистить юнцу мозги. Само собой, я этому помешал, позволив себе напомнить Герою, что внука надо воспитывать в соответствующих традициях и учить не позорить форму, которую дед прославил.
Кантария чисто по-человечески попросил помочь. Ему хотелось в другой обстановке объяснить внуку, как надо Родину любить, и как защищать. Я, конечно, ему помог, но уже добившись законных оснований для отгула солдатика. Заодно не отказал себе в удовольствии тоже слегка повоспитывать внучка на правах старшего по возрасту и званию. Я заставил паренька привести себя в надлежащий вид. Брилось это недоразумение всухую, прямо в КПП.
Не зря меня называли Лейтенант Дисбат!
Кантария привел присмиревшего внука в указанное время и поблагодарил меня.
Прошедший войну, он прекрасно понимал: порядок есть порядок.

«ОТБРИЛ»
Через пункт периодически шлындали вояки, особо приближенные к штабу дивизии. Кто служил в армии, поймет, о чем я говорю. Речь идет о так называемой «комендантской роте». Форма у ребяток неряшливая, подворотнички несвежие и пришиты кое-как, пуговицы расстегнуты до пупа, ремни висят, извиняюсь, на яйцах, сапоги не чищены… Все дозволено, закон не им писан. Короче, тоскливо. Мне стало обидно за своих солдат. Почему одних устав касается, а других, приближенных к вождям, их доверенных, правила поведения и ношения военной формы никоим образом не затрагивают?
И я решил такой несправедливостью плотненько заняться. Прямо тут, на КПП, устроил показательный спектакль с воспитательным уклоном. Собственноручно приводил «особ, приближенных к императору» в надлежащий военнослужащему вид, попутно растолковывая правила общения с командным составом. Кое-кого подстриг, кое-кого побрил. Некоторых заставил переменить подворотничок или пришить пуговицу, а кого-то даже спровадил за позорящий офицера вид прямиком на гарнизонную гауптвахту.
Примчались «заступники» из штаба дивизии, старше меня по званию и офицерской должности. А молодой лейтеха, выслушав недовольный монолог, вежливо парировал:
- Неловко наблюдать людей, которые обязаны быть образцом как минимум в ношении формы, в позорящем армию виде. Ведь вы же на проверках сами с нас спрашиваете. Вот мой солдат. Сделайте-ка замечание.
К моему счастью, офицеры все поняли правильно. И настойчиво рекомендовали своим телятам более уважительно относиться как к собственному внешнему виду, так и к товарищам по службе, прямо говоря, прекратить армию позорить! Я остался безумно доволен успешностью моих мер по наведению порядка.
И Остапа понесло… То есть, я, честно говоря, вошел в раж…

НАЧАЛЬСТВО НАДО ЗНАТЬ В ЛИЦО
Со стороны города влетел в ворота уазик.
Солдаты знали, чей это УАЗ, поэтому и пропустили, не сомневаясь. Но не знал того лейтенант Калугин, на пути которого оказался попавший под горячую руку несчастный!
- Ваши документы!
- Я командир дивизии, лейтенант!
- Извините, товарищ генерал, я вас не знаю! Ваши документы!
Дело все в том, что молодых лейтенантов обязаны были ставить в гарнизонный наряд после ознакомления их с лицами прямых и непосредственных командиров и обеспечения их узнаваемости. Как в поговорке: начальство надо знать в лицо. Я внешних признаков руководства за короткий срок службы изучить не успел, не знал никого ни в лицо, ни по фамилиям, потому и действовал, как действовал.
Расхлябанный солдат-водитель в неаккуратном расстегнутом обмундировании попытался поставить меня на место:
- Ты че, лейтеха, обалдел что ли?
- А вы, товарищ солдат, приведите себя в порядок. Ваши документы.
Генерал, так и не показав удостоверения:
- Трогай!
Достаю пистолет, всерьез намереваясь стрелять по колесам. Нарушитель должен быть остановлен! Но вовремя нарисовавшиеся офицеры с вышестоящих структур встали стеной. Словами, жестами и глазами объясняя мне, как я неправ!
Не знаю, что сталось бы со мной в дальнейшем, если бы генерал не так сильно торопился. Следующий эпизод не менее забавный.

ОСЕЧКА
На КПП прапорщик, отвечающий за пропускной режим, затащил местного гражданского жителя. Что между ними произошло – не знаю, зато знаю, чем окончилось: армянин армянину набил морду. В данном случае армянин-прапорщик – штатскому! Прапорщик, кстати говоря, был мастером спорта по боксу. А абориген, желающий пересечь командно-пропускной рубеж, как он, наверное, обычно делал, не вник в объяснения земляка и не понял, что сегодня на КПП другие порядки - дежурит Лейтенант Дисбат.
В районе КПП собралась толпа человек в сто из учинивших стихийный митинг местных. Аборигены объединились в непреодолимом желании пробраться в гарнизон, и не иначе как через КПП! Как будто им забора было мало! Ну да, «хозяева Советского Союза»…
Мои солдатики-танкисты, все как один ростом дай бог под метр 60, большая часть азербайджанцы, сметены раззадоренной толпой. В СССР тогда уже начинала потихоньку разгораться искра межнационального раздора. Я убрал солдат за свою спину. Стою в узком проходе, передо мной озверевшие рожи. Вопли, шум, гам, хамство…
Сквозь зубы:
- Покинуть КПП.
Тишина. Толпа чуток обалдела. Я повторил приказание несколько раз. Толпа очухалась и стала напирать. Пистолет извлечен из кобуры:
- Буду стрелять.
Одна обнаглевшая рожа рвет на себе рубашку:
- На, стреляй! Вы все сыкуны!
Медленно, ради всеобщего обозрения, досылаю патрон в патронник… Спусковой курок взведен… Дуло уперлось в лоб наглецу. А тот продолжает изгаляться:
- Да вы шакалы, трусы, ничего ты не сделаешь!
Палец жмет на спуск. Это тебе за шакалов.
Выстрела не раздалось. Осечка. Интересно, почему? Перезаряжаю оружие на глазах у охреневшего и выпучившего глаза местного. Он же слышал щелчок. Из пистолета выпадает патрон.
- Он что?.. Был заряжен? – спросил молодчик.
Я не поднимаю головы, копаюсь в оружии, пытаюсь выяснить причину осечки. Аборигена тем временем сметает с КПП, слышны его крики:
- Он псих! Он стреляет!.. Придурок!
Выхожу из КПП и наставляю пистолет на толпу:
- Считаю до трех, и вас здесь нету.
Толпа испарилась на счет «два».
Почему же случилась осечка? Я часто стрелял из автомата в курсантские годы. Палил из пулеметов, из танковых пушек. А вот из пистолета - единственный раз и заряжал тоже один-единственный. Особенность у перезарядки пистолета такова: ствольную коробку оттянуть можно медленно, но отпускать необходимо резко. В противном случае происходит перекос патрона и, как следствие, осечка. Что и случилось. К счастью.

БУДЕМ РАСТИ!
Захожу в дивизию, вижу, стоят командир дивизии (уже узнаваемый мною!), начальник штаба, прокурор и начальник особого отдела дивизии. Комдив сразу удалился, а меня просветил прокурор гарнизона:
- Ты действовал правильно и по уставу. Но если бы ты убил человека, тебя бы посадили в тюрьму.
- Почему, товарищ полковник?
- Да потому что устав противоречит основному Закону Советского Союза и является внутренним документом министерства обороны в части применения оружия.
Наутро на построении полка подполковник Горшков, выведя меня из строя на три шага вперед, поощрил меня новой формой с кителем, приказав выдать со склада. Жаль, по размеру не подошла, будем расти!
Командир поставил меня в пример остальным офицерам полка и пожелал непосредственному руководству… не ставить лейтенанта Калугина больше дежурить на КПП!
И начались для меня бессменные и ставшие за недолгий срок привычными караулы.
Кстати, комендантскую роту дивизии целую неделю мордовали строевыми смотрами. Догадываюсь, что они испытывали ко мне особенную «благодарность»…

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:54

АРМЕНИЯ. ЛЕНИНАКАН. БЕДА

Часть I

Дорогие читатели, я буду писать о страшных событиях, которые произошли в Армении в 1988 году.
Всем известно, что в трагедии проявляются как наивысшее благородства человеческой души, так и самые ее отрицательные, даже мерзкие качества. Я буду писать о грабежах, мародерстве. Некоторые из вас скажут: вот они какие, армяне!
Нет. Категорически - нет. Молите Бога, чтоб вы такого не познали в действительности, чтоб вы не увидели вживую крайности поведения представителей любого народа, чтоб вам не довелось осознать голую горькую правду. То, что творили в момент великого несчастья отдельные жители Армении, вполне может быть в определенных обстоятельствах свойственно любому народу. Все мы одинаковые на этой земле. Нету избранных. Тем более в момент катастрофы.
Я научился не винить народы, если даже они тебе массово плюют в лицо, когда ты их спасаешь.
…Мне 21 год.

ТАНЧИКИ СТРЕЛЯЮТ
Любое событие, в том числе и трагедия, может иметь вполне рядовое начало.
Танковый полк выехал штатным снарядом на полигон Абул для проведения стрельб.
Стрельбы - событие для ребят значительное, завершающее целый учебный цикл. На танковой директрисе (это участок полигона, линия, по которой измеряются дальности выстрелов) танкисты сдавали экзамен по курсу стрельбы из танка, проще говоря, палили с ходу из танковой пушки калибра 125 миллиметров. Зрелище, надо сказать, захватывающее, его грандиозность любого могла впечатлить и заставить замереть с открытым ртом. Залпы в буквальном смысле заставляли дрожать землю. Да, наши танчики - сокрушительная сила!
Я с группой солдат числился в мишенной команде. За неделю до начала стрельб нас выкинули в пешем порядке, как всегда неожиданно, в ночь, на полигон с целью подготовки мишеней и мишенной обстановки. На полигоне оказалось, что нас никто не ждал, что, впрочем, неудивительно. Нам наплевать, мы привычные, пошли себе работать, как говорится, согласно приказу. Пилили дерево на рейки, сколачивали макеты, обшивали их марлей, вывозили в поле и расставляли мишени на подъемники.
Завершала танковую директрису гора Абул, стоящая на востоке.
«Солнце в городе встает из-за горы Абул» - ахалкалакская поговорка. Абул в тумане - жди дождя. И точно. Ливень! Мокрые, все в налипшей грязи, мы с солдатами копались, пытаясь под проливным дождем наладить работу подъемников. Ничего, не впервой! Короче, справились как надо, все подготовили для отработки нового упражнения в очередном курсе тренировочных стрельб. Суть упражнения проста в описании, но весьма сложна в исполнении. Танкистам требовалось загрузить три штатных снаряда в боеукладку. Процесс, прямо скажем, не из легких. Затем по команде с вышки необходимо было максимально быстро выполнить норматив по посадке в танк, приготовить вооружение к стрельбе и войти в связь.
Солдаты-танкисты не подвели - и вот уже танки ревут двигателями, звучит команда «вперед», грозные боевые машины начинают движение. Внимание сотен зрителей сосредоточено на стрельбах. Полигон замирает.
Если раньше танки шли по прямой, башни крутились, а орудия выискивали цели для поражения, то сейчас экипажам дано задание еще и посетить окопы для поражения мишеней.

УРА, ЧЕТВЕРКА!
Помню себя в роли командира танка, командира взвода в своем первом заезде. Я, между прочим, тогда стрелял из данной марки танка первый раз в жизни. Для непосвященного читателя поясню: если в неверной последовательности включить тумблера, то можно не только сорвать выполнение задачи, но собственно и не произвести ни единого выстрела! Мне приходилось ранее изучать теорию, и я неплохо знал устройство и порядок действий в качестве наводчика орудия.
Понятное дело, жутко хотелось стрелять не ниже, чем на четверку, ведь на меня смотрели и равнялись подчиненные. Должность командира обязывает, нельзя упасть в грязь лицом! Несолидно строгому и требовательному лейтенанту получить за стрельбу не то что «банан», но даже трояк! Сложно, но выполнимо. Собрался, настроился, прицелился… и в итоге получил четыре, чему был несказанно рад, более того – тихо удивлен! Ну и гордился, конечно, особенно перед командиром роты. Ведь он-то знал, что из этой модели танка я стреляю впервые. Хотя вообще в училище пострелять пришлось из различных образцов танков, начиная с Т-54… А водить умел даже СУ-100 образца 1944 года!
Далее вновь выполняем обязанности в мишенной команде - меняем поврежденные мишени. Ну и улаживаем прочие технические моменты. Обыденная работенка.

ТЯГАЧ-ПОПРЫГУНЧИК
К обеду заместитель командира полка, уточнив, что я учился на 62, отправил меня к неисправному тягачу. Задача - выявить и устранить неполадки. М-да, техническая сторона дела – не мой козырь, не скрою. Но деваться некуда, прибыл на тягач. Тягач – это тот же танк, но без башни и с дополнительным оборудованием для ремонта и обслуживания боевых систем, самодвижущаяся машина для транспортировки прицепов.
Тягач стоял в отдалении от театра учебных действий. Механик-водитель в двух словах (в прямом смысле) обрисовал проблему: не заводится! Для порядка полазив в отделениях управления и проверив то, что знаю, я убедился - с виду все нормально: в баллонах воздух, аккумуляторы заряжены. Попросил открыть крышку двигателя, с умным видом осмотрел мотор, по-деловому потрогал движок и в тайной надежде на чудо дал водиле команду на заводку тягача.
Механик проворно забрался в танк, раздались первые звуки запуска двигателя, похожие на какое-то жужжание или зудение, потом танк, как ему и положено, ликующе взревел!.. И тут внезапно произошло нечто, повергшее нас в ступор. Многотонный тягач подбросило в воздух! Громадина подпрыгнула как резиновый мячик! А я в процессе «взлета» с машины и приземления метрах в трех от нее лихорадочно соображал, что же случилось?!
Ошеломленный солдатик-механик оказался позади меня. То есть еще дальше отскочил. Тягач заглох. Пауза. Мы смотрим друг на друга.
- Ты что сотворил, сержант?! – Ору.
- Ничего, товарищ лейтенант, - а сам, гляжу, испугался.
- А что тогда сейчас было?
- Не знаю, товарищ лейтенант! Я не виноват!
Видать, действительно не виноват. Постояли - покумекали.
- Давай еще раз заводи что ли, - неуверенно предложил я.
Механик с опаской поплелся выполнять распоряжение.
«З-з-з… Брр-р-р!» - недовольно зарычала машина. И в этот миг тягач и меня вместе с ним вновь подбросила в воздух какая-то странная неведомая сила. Будто на волне подняло. Через секунду я стоял на земле. Рядом почему-то находился механик, мотор уже затих. Я, надо признаться, ощущал не только смятение, но и - чего там скрывать! – был в ужасе от происходящего, чувствуя свою причастность и вину в порче техники. Это сулило недобрые перспективы. Не хотелось бы сесть в лужу перед начальством…
Мы с механиком все кружим и кружим вокруг злополучного тягача. Потом нерешительно влезаем на него: все вроде на месте, и двигатель не выскочил, с креплений не сорвался. Стоим, растерялись, не знаем, что делать… Абсолютно не понятно, в чем неисправность, и что за толчки подбрасывали вверх тягач.

ТАК ВОТ ЧТО ПОДНЯЛО МАШИНУ В ВОЗДУХ!
И тут подъезжает уазик заместителя командира полка. Подполковник монотонно гундосит (он все время в нос говорил):
- Ну что, Калугин… Почему еще не завел? – замкомандира не пытался скрыть недовольство.
- Товарищ подполковник, признаю, я не знаком с подобными неисправностями, - а что мне еще отвечать?
- С какими такими «подобными»? В чем дело? – начальник немного остыл и вроде как заинтересовался.
- Когда заводим, тягач подпрыгивает! Такое ощущение, что двигатель не закреплен, - бодро рапортую, уже слегка успокоившись – вроде выволочки не предвидится, чую по тону командира.
- Это вы попали на волны…
- Какие волны, товарищ подполковник?
- Землетрясение.
Мой мозг поначалу отказывался верить. Зная, что замкомандира полка известный приколист, причем славящийся удивительно плоскими шутками, я воспринял его слова как очередную неостроумную шутку.
- Мне не до розыгрышей, товарищ подполковник! В чем неисправность не понимаю, пытаться дальше заводить тягач смысла не вижу, - сказал как отрезал.
Замкомандира отреагировал довольно жестко:
- Садись и заводи.
Сел в танк и неожиданно в самом деле завел его. Все исправно, все работает.
Вылез с озадаченным выражением лица и тут же услышал:
- Вы старший, гоните тягач в полк.
- А… - начал я, но дверь уазика захлопнулась и замкомандира улетел.
Стало ясно – он не шутил. Так вот оно что! Подземные толчки тридцать тонн металла подбрасывали точно мяч, а меня выкидывали на землю! Мне, ташкентскому, вообще-то, землетрясения не в новинку. Я слышал, как снесло подземными толчками город Ташкент, знал, как его восстанавливали всей страной. С тех пор, кстати, город опять стали называть «красавец город», «красавец Ташкент». Будучи курсантом, дважды пережил толчки, несильные, правда.
Значит, велено гнать в полк. На любой полигон, как правило, ведут две дороги: одна асфальтовая, а вторая грунтовая, для гусеничной техники. И частенько дороги ой как не совпадают! И если первую я отмерил ножками (18 километров в гору) и изучил как свои пять пальцев, то грунтовую, длиной в двадцать с чем-то километров, я совершенно не знал.
- Сержант! – зову механика, - Ты с дорогой-то хорошо знаком?
- Нет. Вообще никак…
Вот, блин, достался напарничек!
- Ты ведь сюда каким-то образом добрался, не заблудился?
- Так я ж в колонне! Вперед и вперед…
«Ага, и явно не ведущим…» Ну ладно. Делать нечего.
- А, поехали!
Декабрь месяц. Зима непривычная, «незимняя»: накрапывает мелкий противный дождик, ветрено, серо, уныло. Абул все еще укутан белесым туманом.

ОТЕЦ СОЛДАТА
Часам к 9 вечера без приключений добрались до парка.
По приезде я удостоверился окончательно, что землетрясение, отголоски которого лишь слегка коснулись нас с сержантом-водителем, – это не плоская шутка подполковника, а страшная, страшнейшая реальность. Бедствие немыслимых масштабов. Обезумевшая стихия превратила в руины, чуть ли не стерла с лица земли несколько густонаселенных городов… Рассказывали о Ленинакане (Гюмри) и Спитаке как главных эпицентрах трагедии. Масса погибших…
Горло будто сжал ледяной кулак. «Дай бог покоя погибшим и сил выжившим… И спасибо судьбе, что не со мной…» Эти мысли мелькали в голове неосознанно, ведь я тогда не верил ни в бога, ни в черта.
Но пока все идет своим чередом. Мы оглушены известием о трагедии, но она все еще далека от нас.
Рабочий день в армии - ненормированный, и вот я, не успев возвратиться с задания, получаю новое поручение от ротного. Командир велит переодеться в повседневку и убыть в город вместе с коллективом офицеров в гости к отцу нашего солдатика. Старик очень просил командование разрешить сыну и его друзьям с ним повидаться. Отец солдата накрыл для нас обалденный стол. Отмазаться от похода не получилось, и прекрасно, - зато нам, вечно голодным, удалось так плотно покушать, что ремни затрещали! Наесться от пуза в армии редкость. Мечта любого лейтенанта-холостяка! Радушные хозяева после обильного застолья и задушевной беседы меня отпустили чуть пораньше остальных, насовав при этом в руки щедрых ломтей душистого обжигающего – только из печи - лаваша, коляску домашней «колбаски-молбаски», пучки, нет, целые букеты свежей «зелени-мелени»…
И – как же без этого! – гостеприимный старый армянин всучил «на дорожку» главный гостинец - две банки отличного плодового вина! Поистине драгоценный дар.

ПРОДОЛЖАЕМ ПИРОВАТЬ… БОЕВАЯ ТРЕВОГА!
Жил я тогда в общежитии, в довольно приличных условиях. Номер на двоих, а общий номер на четверых – красота, вполне жить можно. Кстати, санузел раздельный – не у всякого горожанина такая роскошь! Имелась лишь колоссальная проблема с электричеством и горячей водой. Перебои – мягко сказано. Скорее полное отсутствие, так будет вернее. Вот, видимо, по причине перебоев в ваннах безнадзорных холостяков постоянно кисло, или, по-нашему говоря, «отмокало», офицерское обмундирование...
Итак, я направился к своим друзьям-женатикам, служившим в моем танковом полку благо идти недалеко. С щедрыми дарами от родителей моего солдатика я и ввалился в гости к семьям-соседям. Ребята с супругами шикарно жили в двухкомнатной квартире на две семьи. Девчата с радостью составили на столе натюрморт из моих гостинцев и своих запасов – я в этот вечер оказался куда богаче! В центре композиции красовалась, естественно, баночка ароматного армянского вина. И мы разлили и выпили. И закусили. И снова выпили, и снова захрустели огурчиками… Пировали во время чумы, как потом оказалось. От доброго вина разморило, я расслабился и успокоился, настроение стало отличным, все шло размеренно и хорошо… Пока не постучали в дверь. Один из моих товарищей неохотно отправился открывать. За порогом стоял посыльный.
Очень серьезно и четко солдат-гонец объявил: «Боевая тревога!»
Умеют же в армии обламывать…

ЕДЕМ В ЛЕНИНАКАН. НЕ ЗА ВЕЩАМИ
Не прошло и нескольких минут, как я спешно выдвинулся в сторону полка. Уже из общежития, в черном танковом комбинезоне, с тревожным вещмешком, противогазом и полевой сумкой. По пути поразился: военный городок нервно гудел точно улей… Суета, беготня, возгласы… Офицеры дивизии, как и я, оповещенные посыльным, с разных сторон неслись в свои части, в подразделения. «Эко дело… И впрямь боевая тревога». Что, куда, зачем?..
Прибыл в полк, прямо на построение. Затем получаем приказ о распределении по машинам. Я назначен старшим в ЗИЛ 131 с ротой в открытом кузове. Вижу – мечется лейтенант Генка Бобров: «Олежка, мне места не досталось! Возьми к себе!» В кабине вообще-то полагалось сидеть одному, не считая водителя, да по фиг! «Генок, садись давай!» Колонна тронулась, вышла из гарнизона и двинулась в пока непонятном нам направлении.
- Куда едем-то, Ген?
- Понятия не имею! Ходят слухи насчет Ленинакана… Тем более ты и сам рассказывал про землетрясение, - и Генка задумался.
Помолчали.
- Ген, ты деньги брал?
- Да нет, на хрена? – Бобров усиленно думал о чем-то своем.
- Вот и я не взял, а ведь положено иметь в НЗ двадцать пять рублей, - с сожалением ответил я.
Дело в том, что город Ахалкалаки, где располагался гарнизон, - это натуральная Тмутаракань, захолустье. Притом находится в высокогорном районе, в Джавахетской долине. Долина являлась некоей «трубой» через Кавказ, поэтому с древнейших времен в ней стояли гарнизоны. Через Джавахетскую долину в свое время ходили и сирийцы, и персы, там побывали войска скифов, греков, монголов, турок, отряды Александра Македонского… А в ХIХ веке от турецкого ига, взяв штурмом турецкую крепость, армян освободили русские войска царя-батюшки. После, навозив телегами землю и насыпав громадный холм, тут учредили казачий гарнизон, где в наше время находилась мотострелковая дивизия.
Ленинакан же по советским меркам считался богатым городом. Примерно как сейчас Нижний Новгород или Казань. У нас, лейтенантов, даже не было нормальной гражданской одежды, ее мы когда-нибудь при оказии и планировали прикупить в Ленинакане. Там, как считалось, продавались очень модные вещи. Молодость… Чем мы отличались от нынешней молодежи? Да ничем!
Генка Бобров очухался:
- М-да, блин, не взял… Вот черт! Но зато я взял кое-что получше! – это мой дружбан с хитрецой добавил и расплылся в улыбке.
Он как истинный украинец прихватил в дорогу два баллона вина!

Часть II

Знаете, когда-то, чтобы не тронуться головой, я постарался стереть из памяти армянские события. Стереть воспоминания, как до белой магнитной ленты.
И сейчас, когда я восстанавливаю их в голове, мне, честное слово, мешают думать и записывать спазмы в горле. Вдруг вскрылся в памяти такой букет страшных воспоминаний... И с каждой секундой растет желание быстрее вылить на бумагу мысли, чтоб сразу опять забыть. Я не хочу этого помнить. Написать и забыть. Забыть как сон. Забыть навсегда.

БЕДЕ НАВСТРЕЧУ
Колонна полка влилась в общую колонну дивизии. Мы шли на Ленинакан. После трех подряд стылых ночей в машине стало совершенно невозможно находиться: холодно аж зубы стучат - работающая печка явно не справляется с обогревом кабины. Советский автопром, а тем более военный, по части комфорта всегда оставлял желать лучшего. ЗИЛ131 - это даже не КамАЗ, а КамАз тогда считался супермашиной, вершиной отечественного машиностроения.
Ниточка дороги втянулась на горный перевал. Изнурительно долгий подъем, не менее долгий спуск к подножью. Мы в кабине окоченели как цуцики. Что уж говорить о бедных солдатах роты, что сидели в открытых кузовах! Лейтенант Генка Бобров толкнул меня в замерзший бок:
- Все, больше не могу. Давай выпьем!
Подумал. Хотя чего тут думать:
- Давай!
Достали банку с вином - холоднючую, разве что ледышки в ней не плавали. Налили спасительную ярко-рубиновую жидкость. Пальцы прилипли к стаканам, но это ерунда. Генка дрожит:
- Х-х-холодно…
- Пей, сейчас полегчает, согреешься!
Алая жидкость еще больше заморозила, обдав горло, но приятное тепло мгновенно разлилось по телу. Повторили. Солдат-водитель с тоской на нас косился - всем холодно! Держи руль крепче, бедолага! Я высунулся в окно посмотреть, как там наши солдаты: рота угрюмо сидела укутанная в бушлаты и шинели. Некоторым даже удалось завернуться в матрасы - в общем, пытались согреться кто во что горазд. Солдатики вжались друг другу в бока как бревнышки, надеясь получить хоть каплю тепла от товарища, ан нет, товарищ сам как ледышка.
Жалко ребят. Недолго думая намекаю Гене, мол, чего-то неловко, мы вроде как согрелись, а пацаны там дубеют. Подобревший Генка среагировал правильно: «Давай им тоже нальем!»
Я чуть-чуть посидел, поразмышлял об уставных и неуставных взаимоотношениях, взвесил все «за» и «против» - вложат не вложат?!.. А! Давай!

СЮРПРИЗ ОТ ЛЕЙТЕНАНТА ДИСБАТА
Взял стаканы, высунулся в окно, передал их сержанту Сюрину. Его глаза округлились еще больше, а брови поползли вверх, когда Лейтенант Дисбат следом за стаканами протянул ему еще и баллон с красным вином!
- Мы тут и так от холода охреневаем, т-т-товарищ лейтенант, а вы нам еще компот ледяной предлагаете! – с укоризной произнес Сюрин.
Ну да! Лейтенант Дисбат не мог же угостить спиртным напитком! Это же нонсенс!
- Сюрин, смотри, чтоб всей роте досталось. Понял? – я нахмурил брови и постарался сказать строгим голосом, чтоб уравновесить сомнительно педагогичный момент.
Догадавшийся о том, что напиток в баллоне вовсе не компот, и с того разом повеселевший Сюрин браво воскликнул:у
- Так точно, товарищ лейтенант!
Вскоре стаканы вернулись обратно. Солдатики зашевелились, приободрились, даже изобразили что-то похожее на песню - для поднятия духа.
- Ну вот, теперь совесть чиста! - Гена сказал. - Наливаем!
Водитель по-прежнему с плохо скрываемой завистью на нас косился и нарочно громко вздыхал, вызывая в нас чувство вины. Ну а мы - мы тем временем влегкую уговорили баллончик!
Спустя полчаса хитрый хохол жестом фокусника достал из вещевого мешка… бутылку чачи! Вот, блин, Дед Мороз! Чача оказалась поганой, противной, она к тому ж горчила, но первый же глоток согрел куда лучше, чем вино. После четвертой Генка обмяк и закемарил, и мне захотелось расслабиться. Но тут я заметил, как наш водила пару раз основательно клеванул носом, и в роскоши подремать я был вынужден себе отказать.
Тем временем колонна приближалась к Ленинакану. Предчувствуя окончание мучительного пути, все наши повеселели, начали шутить, смеяться, балагурить… Да, слишком трудной оказалась для мальчишек дорога.
«Погуляем по Ленинакану, город посмотрим, с девчонками познакомимся, по магазинам прошвырнемся…» – оживленно предвкушали солдатики. Но беззаботная радость роты оборвалась внезапно и разом. Как только мы увидели открывшееся нам зрелище.

ВМЕСТО КРОВИ СЛЕЗЫ ВДОВЬИ
Центральный проспект большого города. Таких городов сотни по России и СССР. Обычно справа и слева стоят панельные высотки. Широкая новая улица тянется на сотни метров. И вот 9 декабря в начале шестого утра в утренней дымке, непонятно, то ли от тумана, то ли от еще не осевшей бетонной пыли, нашим глазам и сердцам открылась беспримерная трагедия тысяч людей.
Эти самые девяти- и двенадцатиэтажки, в доли секунд превращенные буйством стихии в громаднейшие кучи железобетонных обломков… В город пришла смерть. Нам все стало ясно и понятно, но мы боялись позволить себе думать о произошедшем и понимать в деталях - что же там, под руинами...
Колонна сбавила ход. Ниточка из машин еле плелась по проспекту. На обочину выползали обезумевшие от горя люди, в основном женщины и бабушки.
- Армия пришла… спасители… Люди! Люди!.. Солдаты едут! – раздавалось со всех сторон.
А мы проезжали мимо.
- Куда же вы, солдатики, мы здесь, мы вас ждали, куда вы?.. – безнадежно звали горожане.
Женщины становились на пути машин, выли и падали на колени, не пуская и не давая проехать.
- Мать, отойди, пожалуйста… Мы вернемся.
С трудом пишу, аж слезы наворачиваются, вспоминая вдов и матерей, задавленных горем. И себя, как не имел права остановиться и хоть как-то, хоть чем-то помочь. Как вынужден был ехать и ехать вперед, невзирая на их мольбы…
Нахлынуло…

«Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С МОЕЙ СЕМЬЕЙ…»
147 мотострелковая дивизия города Ахалкалаки стала одним из первых воинских подразделений, прибывших на помощь пострадавшим ленинаканцам, на помощь своим согражданам, советским людям.
Колонна встала. Приказ по колонне: «Старшим по машинам прибыть к командиру!»
Стремительно выскочил, бегу на построение, в душе полный разброд и смятение. Командир произносит слова жестко, приказы как выстрелы:
- Того, по чьей вине остановится колонна, комбатам расстреливать на месте. Офицера, поддавшегося чувствам, считать предателем Родины. У нас есть приказ прибыть в назначенную точку. Срыв приказа приравнять к дезертирству. Машин никому не покидать. По местам!
Наконец прибыли на точку сбора полка. Сформировался штаб из местного руководства. В основном все военные, все офицеры. У многих из них во время землетрясения тоже погибли близкие и родные. Но, невзирая на личную беду, военные собрались по объявленной тревоге выполнять поставленную задачу, свой воинский и человеческий долг, не побоюсь высоких слов.
Я разговаривал с одним капитаном:
- Я даже не знаю, что с моей семьей… Я ни жены, ни детей не видел с момента землетрясения – был на службе. Мы жили вон в той девятиэтажке, - офицер кивнул головой, указав не на дом, нет, - на высоченную груду каменных обломков. Мужчина с трудом крепился.
Пошла команда: «По машинам!»
Мы находимся в полной растерянности от незнания обстановки, незнания ситуации. В воздухе витает горе, смерть, их чувствуешь, что называется, кожей… У нас, матерых атеистов, эти ощущения непонятным образом откладываются в сердцах.

А У НАС ТОЛЬКО ЛОМЫ ДА ЛОПАТЫ
Полк вытянулся в колонну. Передвигаемся по городу. Картина становится все страшнее и страшнее. И по обочинам все те же женщины: матери, жены, сестры… Мужчин почти не видно. Возгласы надежды сменяются криками отчаяния: «Куда же вы уходите?!» Женщины кидаются под колеса, звуковые сигналы клаксонов слились в мучительную какофонию.
Ванаков Александр Григорьевич, пожилой комбат 2 танкового батальона, бедный мой Григорьич, носится от машины к машине, оттаскивая убитых горем женщин, пытаясь их успокоить, что-то им втолковать, объяснить…
А что тут объяснишь? Им, женщинам, потерявшим самое дорогое, женщинам, чьи родные и любимые погребены под железобетонными развалинами?..
Я смотрел на разруху и думал: «А что мы можем, мы, человеки, хоть и военные? У нас только ломы да лопаты». И такое бессилие охватило... Оставалось одно - исполнять приказ ехать вперед, причем ехать неизвестно с какой целью. «У нас нет даже оружия, - так мог думать лишь военный. - Да и что мы могли бы сделать с танками? Танк - оружие разрушения или, в лучшем случае, оружие защиты… Но никак не спасения».

МАРОДЕРЫ НА ЛЕГКОВУШКЕ
По пути нам встречались уцелевшие магазины. Ослепленная безнаказанностью и потерявшая человеческий облик толпа била стеклянные витрины и тащила вещи. Да, в критических ситуациях негодяи оказываются не только на поверхности, но и на плаву.
Колонна набрала скорость. Вдруг откуда ни возьмись появились гражданские автомобили, обычные легковушки. В салонах - развеселые ребятки, такие беззаботные, как будто вокруг них не было горя, как будто они ничего не знали и не ведали. Как будто они вообще из другого мира. Безалаберные ребятишки наглым образом пристраивались к колонне, мешая движению. Они так просто напросто «развлекались», наверняка подогретые алкоголем и опьяненные удачей. Совершали маневры, нарушая все правила, обгоняя и справа и слева, ржали, бойко перекрикивались… Их наглое лихачество грозило нам не только разрывом ниточки и потерей маршрута - мы из-за них несколько раз чуть не свалились в кювет.
Справа на обгон моей машины пошел «москвич». Тот, что уже неоднократно нас подрезал. В кабине легковушки - несколько хохочущих, довольных рож, безмятежно веселящихся и прикалывающихся. На плечах водителя - дорогая женская шуба… Это еще к чему? Пригляделся - и на сиденьях полно шмоток… понятно… Мародеры. Видно, вправду, каждому свое. Кому война, а кому мать родна. Нелюди.
Командую водителю:
- Принять вправо!
- Там машина!
- Повторяю. Принять вправо.
- Они вылетят в кювет! – водила осторожничает, а мне уже плевать.
Так, ладно. Рука на баранке, руль резко вправо. «Москвич» нырнул в кювет. Как и предрекал шофер. Ну что ж… Высота дороги - примерно метра полтора-два.
Командую водителю:
- Еще одного в колонну впустишь - пеняй на себя!
Вот так, жестко и без вариантов.
Ни один автомобиль больше не вписался в ряд и не разорвал ниточку между нашей машиной и впереди идущей.

МЫ В РАСТЕРЯННОСТИ
По прибытии мы первым делом приступили к разбивке полевого лагеря, установили палатки. Как спали ночь - не помню. Слишком растревожило душу.
Утром после построения нашему батальону была поставлена задача выдвинуться к ближайшему девятиэтажному дому для оказания помощи жителям.
Кругом разруха. Мы шли по аллее в ротных колоннах. Видели вокруг разграбленные магазины. Выбитые витрины, раскиданные шмотки и продукты недвусмысленно указывали на то, что сие разрушение произвело отнюдь не землетрясение, что оно - дело рук человеческих. Из универсама вылезла троица молодых парней - в руках битком набитые баулы, трещащие по швам тюки, на плечах шубы, куртки… Счастливые лица. Желание набить гадам морду, и вообще растерзать подонков возникло не только у меня одного, а у каждого - от солдата до майора.
Следующим на пути стояло здание, на первом этаже которого находился сбербанк. Два совсем юных курсантика-милиционера славянской внешности стояли на страже государственного имущества. В руках - резиновые дубинки. И – все!.. Впритык к банку, смотрим, расположен ликеро-водочный магазинчик. Для мародеров – славное местечко. Что-то будет…
Мы уходим дальше. Разрушенный девятиэтажный дом. Бывший девятиэтажный дом. Вокруг того, что от него осталось, жидкой цепочкой стоят люди. Комбат позвал меня с собой, и мы поднялись на груду камней, арматуры, пыли, обломков.
- Товарищ командир, что делать?
- Надо как-то разгребать, - вяло отвечает комбат. Он все понимает.
- Да вы что? Как такое разгребешь? – негодует молодой лейтенант.
- Надо. Вдруг внизу остался кто-нибудь живой.
Но как? Чем сдвинешь многотонные бетонные плиты? Можно было бы попробовать растащить завалы танками… если бы они были… Да и если танками - а вдруг внизу и вправду есть живые?.. Опасно. Каждая жизнь дорога. Рисковать нельзя ни в коем случае. Для расчистки нужны мощные краны. А армия не оснащена ничем подходящим.
Батальон беспомощно мнется внизу. Все в черных комбинезонах, с ломами, лопатами, кирками.
Что мы можем? Что делать?!

НА ВОЛОСКЕ ОТ ГЛУПОЙ СМЕРТИ
Комбат беседует с инициативной группой людей, которых именно беда сделала лидерами. В психологии они называются «ситуативные лидеры». На бумаге – безлико, наяву - страшно… Меня зачем-то отправили вниз. Тороплюсь выполнить распоряжение, прыгаю через завалы, спотыкаюсь, лечу вниз. На лету перегруппировываюсь – опыт старого самбиста и рукопашника.
До армии занимался самбо, ходил на тренировки по каратэ, а в армии увлекся рукопашным боем. Нехило так занимался - проверено не раз в дворовых драках. Навыки боя неоднократно пригодились мне в жизни.
Падаю сгруппировавшись, лечу стремительно вниз, приземляюсь и внезапно отчетливо чувствую, словно некто придержал мою голову по инерции качнувшуюся вперед. Медленно поднимаю ресницы – при взмахе они задевают какой-то предмет. Отстраняю голову, открываю наконец глаза – буквально в миллиметре от правого глаза торчит острый штырь железобетонной плиты. Шея ноет от неестественной позы. Оглядываюсь - рядом никого. Но ведь явно кто-то придержал мою голову! Кто-то не дал мне наткнуться на смертоносное острие! Я был на волоске от глупой смерти. Думайте что хотите, верьте или не верьте, но с годами я понял, меня спас мой ангел-хранитель, он и в дальнейшем оберегал меня.
Через какое-то время комбат отправил меня в полевой лагерь. Обосновывая, мол, одному идти небезопасно, я попросил послать со мной лейтенанта Боброва.
«Согласен, вдвоем поспокойней. Идите», - согласился командир.

КАК ДАМОЧКА БАНК ОБЧИСТИЛА
Подвигаемся с Генкой в лагерь. Встречаем двух тех самых молоденьких курсантов-милиционеров. Те помогают грузить в багажник «москвича» инкассаторские мешки. Возле них крутится местная женщина. Увидев нас, дама почему-то запаниковала, быстро вскочила в машину, ее спутники вдарили по газам, сорвались с места и улетели в неизвестном направлении.
- А кому это вы грузиться помогали, ребят? – спрашиваю.
- Да вот, работник банка приехала, сказала, деньги надо спасать, - честно отвечают юнцы.
- Да вы документы-то проверили?
- А как же! Она нам корочку показала!
Наивность курсантиков поражала до глубины души.
- Ну и как ее фамилия, какая должность?
Молчат. Потупились.
- Так кому ж вы помогали-то, а, ребята? Вы помогали мародерам!
Те оправдываются:
- Но у нее ключи были, и она все в банке знала!
- Ну-ну… Откуда сами-то?
- Мы из Новосибирска, из школы милиции. Нас сегодня привезли. По двое выставили на охрану госимущества. Помогите нам, а то нас только двое.
- Но вы же милиционеры, пацаны.
- Да все чихать на милицию хотели! Милицию никто здесь не боится, а вот военных боятся все!
Верим - мы это уже наблюдали. А курсанты продолжали:
- Мы ведь охраняем еще один важный объект - винно-водочный магазин. А вдруг до него дорвутся, растащат? Представляете, что в городе начнется, какая пьянка?!
Мы, вправду сказать, пожалели курсачей:
- Сейчас задание выполним, попросим комбата, чтоб вам подмогу прислал. Но помните, за все отвечаете вы. Мы - армия. Вы - милиция.

СПАСАЕМ ВОДКУ И КОНЬЯК
Возвращаемся с лагеря. Попутно у разграбленного магазина поднимаем валяющиеся повсюду разноцветные пластмассовые плечики для одежды, подходим к месту встречи, туда, где должны нас ждать курсанты. И видим: толпа обнаглевших мародеров вовсю грабит ликеро-водочный магазин – пункт, охраняемый нашими милиционерами! Один курсант, избитый, валяется возле разбитой витрины, весь в крови. Второго паренька добивают внутри помещения, он уже почти не сопротивляется. Мародеров до хрена. Куча. А нас только двое, курсачи не в счет. Вы не поверите: после моего истерического крика, подхваченного Генкой (осенило от безвыходности как пить дать), «Стой! Стрелять буду!» толпа просто испарилась!
- Эй, пацаны, вы живы?
Привели в чувство курсантов. Пошлепали по щекам, водичкой сбрызнули. Ничего, очнулись, родимые. Побитые, в крови, они чуть ли не падая в ноги, умоляли нас помочь им спасти социалистическую собственность. Но что мы могли? Стать такими же избитыми из-за бутылки водки? Но бросить пацанов тоже не могли.
Мы с Бобровым перехватили на дороге одно из подразделений нашего батальона. Взяв на себя ответственность, я прикрепил встреченных солдат к курсантам, приказав вооружиться чем бог пошлет - дубинами, палками, штырями – в общем, всем, что попадется под руку. Один из курсантов-милиционеров попросил помочь вывезти с подвала основную продукцию: бутылки с водкой и коньяком. Понятно, что надо было обращаться к комбату. Только он мог дать разрешение, выделить людей и дать команду к погрузке. Наш комбат, замечательный человек, родом был с Севера и принадлежал к одной из малых народностей. Имея кучу достоинств, он имел один существенный недостаток: до ужаса любил огненную воду! Договорившись с ребятами-курсантами, что за подмогу они выделят ящик водки в благодарность комбату, мы с Генкой Бобровым продолжили свой путь к объекту

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:55

ВРУКОПАШНУЮ ЗА СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ СОБСТВЕННОСТЬ!
И тут мы заметили, как в глубине квартала кричащая толпа грабит универсам, стоящий в конце улицы. Магазин продовольственных товаров. Мы с Генкой переглянулись. Бобров с опаской (зная мой нрав):
- Мы ничего не видели Нас мало. Идем мимо.
- Да, идем мимо.
То бишь постараемся, но вряд ли получится. Несдержанный мы народ. Эх, гори все ясным пламенем!
- Первый взвод прямо! Второй взвод слева! – зычно кричал я уже на бегу.
- Шестая рота, бей мародеров! - орал Генка.
Так и врезались в толпу, раздавая приказы мифическим подразделениям. Били мародеров угловатыми вешалками, потом попавшими под руку обломками, а на втором этаже – голыми руками. Где-то рядом тоже шла рукопашка, кого-то выкидывали в окна, кто-то выпрыгивал сам… Слышались испуганные вопли: «Армия! Армия! Стреляют! Убивают!.. Смывайся! Военные! Солдаты!»
Пока продвигались внутри здания, видели взломанные и обчищенные кассы. Все, что осталось от продуктов, валялось под ногами, растоптанное, склизкое, несъедобно-тошнотворное. Вообще-то мы уже опоздали…
И снова мы на крыльце главного входа. Убегающая толпа враз остановилась, развернулась и вперила в нас недобрый взгляд. Люди обсуждали что-то на своем языке, махая руками и перебивая друг друга, но мы все понимали!
«Их только двое, смотрите-ка, их только двое, и у них нет оружия!»
Толпа стала медленно приближаться к нам. Сотня пар острых глаз сверлила нас насквозь. За спинами авангарда прятались и подстрекали остальных провокаторы: «Бей их, бей, их только двое!»
- Олега, нам писец… Что будем делать? – прошипел Генка.

«СПОКОЙНО! МЫ - УПОЛНОМОЧЕННЫЕ»
До нас толпе оставался десяток метров. Толпа неспешно накатывалась. Восемь… семь… Я резко засунул руку в нагрудный карман танкового комбинезона. Ну а дальше, знаете, как в фильмах:
- Суки, стоять! Всех перестреляю!
Толпа замерла, встала. Струхнула, отхлынула назад.
Гм… Неплохо.
Но надо что-то делать дальше. Ну я и давай импровизировать!
- Спокойно! Мы уполномочены специальным городским комитетом организовать и произвести правильное распределение продуктов! Вначале заходят женщины…
Кролики присмирели и послушно уставились в пасть удаву…
Фантастика! Мы взяли ситуацию и конкретно распоясавшуюся ораву под контроль, организовав не что иное как социалистическую очередь!
Цепочка выстроилась в соответствии с «предписаниями» и организованно потекла в магазин. Чинно-благородно.
Чуть позже до Гены дошло. Бобров округлил глаза и выдохнул:
- Брателло, мы ж тут узаконили грабеж! Надо сматываться!
На выходе из магазина показалась счастливая старушка, божий одуванчик, которая перла на себе несколько сумок с бакалеей и пару ящиков – не поверите! - пепси-колы! Да-да, не удивляйтесь, действительно пепси-колы! Вот она – мечта бабулек! Поколение, как говорится, пепси.
Мы быстренько назначили старшим самого ушлого из толпы. А сами стали помогать бабушке тащить ящики, старушонка начала интенсивно отказываться, но мы были чрезвычайно галантны и настойчивы. Забрав у нее ящики с модным напитком, мы, резво перебирая ногами, удалились в безопасное расстояние от магазина. Бабушка жила в частном секторе, ее дом нисколько не пострадал от тряски, да и все грабители магазинов, оказались, по ее словам, жителями близлежащих деревень. Они налетели на мертвый город как стая воронья – поживиться, «мертвечину поклевать».

ВИНА – ЗАЛЕЙСЯ!
Бросив на дороге бабку с ее пепси-колой, мы с Бобровым пришли к комбату. Быстро оповестив его о происходящем в городе, изложили просьбу курсантов, подкрепив ее обещанием достать ящик водки! Комбат приказал взять под загрузку КамАЗ и выделил солдат.
Мы вернулись к винному магазину. Глядим - внутри идет очередная бойня, так что наша помощь оказалась совсем не лишней. Магазин был уже весь обнесен подчистую, но подсобка и склад хранили огромное количество дорогого и качественного алкоголя. Обнаруживались по очереди шикарные вина всевозможных видов, отличная водка – «Московская», «Посольская» и еще какая-то весьма дорогая. На всех бутылках крышки или откручивающиеся или с язычком. А в глубине склада хранился выдержанный коньяк разных сортов и безумно дорогой. Погрузку начали с коньяка, продолжили водкой. КамАЗ забили под завязку, а на складе еще куча вина! Темнело. Наш отряд со стороны, наверно, походил на шайку воров, под покровом ночи обчищающих хранилище.
- Товарищ лейтенант, что делать с вином?
Курсанты, судя по всему, дружно стали считать меня своим начальником.
- А вас когда заберут? – задаю встречный вопрос.
Не должны же их окончательно бросить на произвол судьбы.
- Не знаем.
За мальчишками никто, по всей видимости, не собирался приезжать.
Курсанты, ребята порядочные, забеспокоились:
- Оставлять вино нельзя!
- А куда мы повезем водку с коньяком?
- В здание МВД.
- А вы дорогу знаете?
- Нет, мы же первый день здесь.
Екарный бабай! Значит, придется вот так:
- Круши!
Мы в каком-то необъяснимом азарте опрокидывали ящики с вином, били стеклянные бутылки резиновыми дубинками, лопатами, давили ногами… Стекло хрустело, и этот хруст до сих пор стоит в ушах. Плюнули и ушли, завалив проход.

БУТЫЛКА ВОДКИ ЦЕНОЙ В ЗАРПЛАТУ
Четверых солдат я посадил в кузов. Сам вместе с курсантами забрался в кабину. Темень хоть глаз выколи. Тиха, перефразируя классика, армянская ночь. Куда ехать - никто не знает. Да и в городе дорог нет, остались только направления. На всех перекрестках заторы. Кошмарные пробки. Пытаемся маневрировать, чтоб наконец выехать. Пока спрашивал в окошко у местного, как добраться до МВД, водитель, солдат-армянин, заметил, что сзади машины полно народа, кучкуются чего-то, гомонят. Вылезаю с КамАЗа. И что я наблюдаю? Мои соколы-солдатики любезно раздают народу водочку!
Используя старый приемчик - руку в карман и «Стоять, всех перестреляю!» - иду в толпу.
Откуда им известно, что именно мы везем? И тут я обнаруживаю, что в кузове не хватает одной доски и прекрасно видно содержимое: бутыли и ящики с коньяком. Вальяжно приближается седоватый армянин средних лет:
- Командир, за каждую бутылку водки сто рублей. Почем коньяк возьмем - договоримся. Не обидим. Не волнуйся - все равно никто не видит и не узнает. И все равно ты до места не доедешь.
Сто рублей! Кто жил в СССР, тот помнит, что это за сумма по тем временам. Средняя зарплата, можно сказать! А сто рублей за бутылку водки! А водки той – залейся, полгрузовика, не меньше!.. Да, соблазнительно, что и говорить… Представляете, какие бабки там вертелись?!
На сделку я, естественно, не пошел.
Мы были молоды и принципиальны. В нас бились горячие сердца, а поступками руководил гордый характер. Мы с друзьями просто пытались честно исполнить свой долг перед Отечеством, согражданами, земляками и народами-братьями…
После моего отказа «договориться» за нами устроили настоящую охоту. Перегораживали путь, блокировали выезды, тормозили как могли. Впрочем, все вы смотрели боевики с погоней, когда команды конкретны, а действия решительны. Уж как нам удалось в конце концов оказаться у МВД - не знаю!

ТОЛСТЫЙ ПОЛКОВНИК ЗАРВАЛСЯ
Перед нами стояло здание типа Пентагона, с внутренним двором. По всему пространству двора, как и за воротами, где мы остановились в ожидании, сновало множество людей, не только из военных или милиции, но и штатских. А ворота, странно сказать, оказались блокированы. Придется подождать. Просто проехать невозможно, тем более с нашим грузом.
Здание МВД словно ощетинилось и казалось колючим и недобрым - из окон снопами торчали автоматы. На кого они направлены? Видно, лишь страх перед оружием сдерживал возбужденную толпу.
- Дави!
Водитель дал по газам, КамАЗ набрал скорость, рванул и вломился в запертые ворота. Спасибо, толпа успела отшатнуться и рассыпаться. Ворота угодливо и торопливо распахнулись, поглотив грузовик. Мы влетели во внутренний двор «Пентагона» и вылезли из машины.
Нас так и распирало, мы, признаться, чувствовали себя немножко героями. Ух как лихо ворвались, распугали все и вся!
Наши курсанты ушли, но быстро возвратились взволнованные:
- Товарищ лейтенант, мы ничего не понимаем. Мы рано утром сюда привезли кучу продуктов, кучу имущества, а ничего нету! Куда все подевалось?.. Вы только смотрите, никаких документов не подписывайте, - предупредили братишки.
Лениво подошел жирный милицейский полковник. Он более походил на торгаша, нежели на доблестного стража порядка.
- Что привез, лейтенант?
- Водку, коньяк, товарищ полковник!
- Документы на передачу. Накладные.
- Какие накладные?! Мы вашим милиционерам помогали.
- Да ты, наверно, сам мародер, лейтенант. Грабитель! Да я тебя посажу! – разъярялся полковник все сильнее. - Я начальник ОБХСС города Ленинакана, я тебя, сопляк, раздавлю как клопа! - милицейский жаргон так и сыпался. - Разгружайте машину, сказано! Ты лично будешь за все отвечать!
Это был перебор. Лейтенанта Ташкентского танкового на понты не разведешь. Мы и пострашней видали.
- Тебе надо, ублюдок, ты и разгружай. Вместе со своими шакалами, - вот такие оскорбительные слова кинул я ему в лицо.

МИНИСТЕРСТВО ИЛИ ТОЛКУЧКА?
К тому моменту мы прекрасно понимали, что происходит в здании МВД. Это было уже не МВД - министерство внутренних дел превратилось в рынок, базар, развал, толкучку – как хотите, так и называйте. С тыльной стороны здания велась бойкая торговля.
Вот так оно бывает. Пока одни, рискуя жизнью, спасали людей и защищали государственную собственность, другие, абсолютно ничем не рискуя, торговали госимуществом и делили барыши. Вот почему ментов не боялись. Их презирали. Но не будем обобщать. Наши юные курсантики, например, с честью выполняли профессиональные обязанности.
Вопль жирного полковника с попыткой предначертать мое будущее оборвал пробегающий мимо милиционер с полными руками провизии. Он спешил к забору, туда, где проворно велась распродажа. Полковник уловил мой взгляд и заткнулся.
- Слышь, ты, толстый! – да, я не выбирал выражения. - Сам разгружай. Вместе со своими шакалами! - и показал пальцем в сторону забора. - Будешь выеживаться, пристрелю как собаку.
Я спокойно мог блефовать. Ведь мент-торгаш тоже не знал, что у меня не было оружия.
Тут полковнику на подмогу подоспел генерал-майор милиции. И тоже попытался меня застроить. Был, разумеется, послан в то же место и с тем же советом, а именно заниматься подчиненными и выполнять должностные обязанности, а не облизываться в ожидании прибыли с незаконной продажи народной собственности!
Набежала уйма местных милиционеров и живехонько приступила к разгрузке КамАЗа, а мы с Генкой Бобровым пока суд да дело занялись исследованием «внутренностей» МВД. На полу здесь и там валялись остатки колбас, банки с консервами, раскрошенные макароны - а у нас весь день росинки во рту не было, мы даже не пили. И весь наш батальон тоже. Разумное предложение Геши накормить деликатесами пацанов я, само собой, одобрил. Мы с солдатами самым нахальным образом все, что нашли, погрузили в спальник кабины. Генерал бухтел за спиной, но не очень старался. Сдулся. Да и нам он был не указ.

ВОИНЫ ПРОТИВ «ТОРГАШЕЙ»
И тут я нечаянно увидел, как нашу водку, отвоеванную, бережно сохраненную, с опасностями доставленную, еще даже до конца не разгрузив, уже оперативно продают из-под полы по сто-сто пятьдесят рублей! И вот смешно - какой-то мент предложил и мне приобрести бутылочку…
Я подумал: по справедливости нужно оставить что-то и своему полку, раз такое дело. Что такое ящик для комбата? Ерунда! Пару рядов, думаю, хватит. Нам не сильно эти напитки были нужны, если честно, загулять все равно не получалось. Просто местных говнюков хотелось обломать.
И я пинками выгнал ментов с кузова машины.
Подбежал генерал и изменившимся заискивающим голосом воскликнул:
- Товарищ лейтенант, тут такое!.. Грабят гостиницу «Интурист-Ереван»! Стреляют! А там золотой запас, валюта! Помогите!
- Товарищ генерал, так у нас даже оружия нету, - пришлось сознаться.
- Мы вам выдадим автоматы!
Я осмотрел двор и «удивился» разведя руками:
- Так у вас вон сколько «продавцов», берите оружие да и езжайте! Выполняйте свой долг.
Генерал, понизив голос, констатировал:
- Вы воины, а это… тьфу… торгаши. Вы армия, вас уважают и боятся. А этих…
Я повысил голос:
- Значит, я солдат должен вести под пули, спасая народное достояние? А вы здесь его будете продолжать бойко распродавать? Тебе надо - ты и езжай.
Ну, конечно, понеслось. Ругань, угрозы, «я сообщу в полк!» и так далее…
Пошел ты. Садясь в кабину, хлопнул дверцей.
- Поехали!
Ворота перед машиной не открывают. Стоит мент с автоматом.
- Эй, ментяра, у тебя есть выбор: или ты открываешь ворота, или я тебя пристрелю!
Сержантик торопливо выбрал первый вариант. Да кто бы сомневался. Ему тоже по фиг был вопящий генерал. Своя шкура дороже. К тому же с автоматом «страж» обращался как с деревяшкой.

ПОЧЕТНОЕ ПОРУЧЕНИЕ. ПОПРОБУЙ ВЫПОЛНИ!
Поздно ночью прибыли в палаточный городок. Вызывают к командиру полка. Комбат по пути задал вопрос:
- Почему отказался ехать в гостиницу «Ереван»?
Я ему честно все и рассказал. Он зашел в палатку комполка, через некоторое время вышел довольный. Похлопал меня по плечу:
- Молодец, пошли отдыхать!.. А ты, это, ящик-то привез?
- Товарищ майор, вообще-то не один! – я засмеялся.
- Сколько? – не скрывал радости комбат.
- Да хрен знает… Много! Там еще и коньяк. И покушать полный спальник.
- Да ладно! - восхитился командир и побежал к машине.
Осмотрел содержимое КамАЗа, вылез ошалелый:
- И что с этим богатством делать?
- Не могу знать, товарищ майор!
Комбат вновь отправился в палатку штаба полка. Через пару минут вернулся и сухо, как настоящий начальник, объявил:
- Значит так. Все сгрузить в палатку батальона. И ты лично отвечаешь за сохранность.
Дорогие мои читатели, представьте! Я, молодой лейтеха, неожиданно назначен ответственным за сохранность не чего-то там, а именно водки и коньяка! Да не под замок упрятанных, а складированных… под солдатскими нарами!.. Да где? В армии! Где в радиусе десяти метров вокруг импровизированного тайника - сотня здоровых молодых мужиков в постоянном стрессовом состоянии!
Забегая вперед, скажу, положа руку на сердце: ни одну бутылку не похитили. Ни один глоток не был сделан без разрешения или без оправдывающих обстоятельств.

Часть III

Несмотря на беспредел, творящийся вокруг национальной трагедии, – грабежи, мародерство, наживу на людском горе - моя позиция осталась неизменной. Я всегда считал и продолжаю считать, что нелицеприятные поступки отдельных личностей не говорят о качествах всей нации. Весь мой жизненный опыт свидетельствует о том, что случись беда, в человеке любой национальности вскроются не только лучшие, но и самые темные качества души. Душа человеческая не относится к какой-либо нации. Я не устаю об этом повторять. Случись трагедия в любом другом городе, в любом другом государстве – многое будет похожим один к одному. Вспомним о недавних пожарах. Возьмем ту же затопленную Америку.
Скажу честно: там, в самой глубине души мне тоже иногда хотелось преступить черту и совершить некие некрасивые действия. Тем более, будучи уверенным в безнаказанности. И стоило огромных усилий устоять перед соблазном. Так что все зависит от воспитания и умения преодолеть искушение.
Я пишу воспоминания не для того, чтобы на ком-то поставить клеймо, тем более на целом народе. Я просто рассказываю о своей судьбе, судьбе советского и русского офицера в связи с определенными событиями. И о 18-20-летних пацанах, ежедневно совершавших свой негромкий подвиг.
Русских, белорусах, татарах, украинцах, азербайджанцах, армянах…

О ЧЕМ НЕ ПРИНЯТО ГОВОРИТЬ
Пока еще массово не шли в Армению со всего Советского Союза колонны машин с гуманитарной помощью, но страна уже объединялась в едином порыве сострадания и в искреннем желании оказать помощь людям, попавшим в беду.
На землетрясение я попал с полигона, где пробыл неделю. Как говорится, в чем был, в том и уехал. Впрочем, я такой был не один. Комбат распределил очередность убытия домой - мне дали на все про все одни сутки. Назад добирался автостопом, голосовал на дорогах, подняв картонку с собственноручно сделанной надписью «Ленинакан». Водители замечали мою табличку, с готовностью тормозили и подвозили в нужном направлении, никто не отказал.
Наконец прибыл в расположение полка и сразу же обратил внимание, что паника относительно утихла, бестолковая возня кончилась, работы ведутся более организованно, батальоны полка распределены на соответствующие объекты. Получилось так, что часть полка с офицерами и солдатами отправили назад, в свои подразделения. Я в роте остался за старшего. Да, вот так. Пришлось, будучи всего-навсего лейтенантом, командовать и ротой и батальоном.
1 танковый батальон трудился не только в аэропорту, разгружая гуманитарку, но и был закреплен еще на нескольких точках.
Самым страшным объектом для нас, молодых военных, а точнее желторотых пацанов, стала ленинаканская швейная фабрика. Там в момент землетрясения на своих трудовых местах находились сотни женщин – молодых, пожилых, совсем девчонок. Их всех накрыло.
На фабрике (мало кто в курсе) работали русские и украинские швеи и ткачихи.
Хочу открыть некую тайну. В нашей памяти трагедия осталась как исключительно армянская, но это не совсем верно. На самом деле Ленинакан являлся многонациональным городом. Там проживало достаточно много славянского населения. Конкретно русских в Ленинакане жило немало, и среди погибших их тоже оказалось немало. К сожалению, об этом никто никогда не вспоминает. Почему-то вот не принято об этом говорить!

«ЗВУКОВ ЖИЗНИ В РУИНАХ НЕТ»
Швейная фабрика. Она состояла из двух отдельно стоящих многоэтажных корпусов этажей в шесть-семь (один из корпусов являлся административным) и связывающего корпусы длинного здания, в котором располагались производственные цеха.
Громадное, живое, шумное некогда здание, где кипела работа, стучали станки, слышались веселые женские голоса и громкий смех, обратилось в мертвый прах.
Поутру мы с комбатом явились на объект. Выставили периметр охранения. Задача - не допустить расхищения государственной собственности и мародерства.
Комбат приказал обеспечивать сохранность фабричного имущества и никуда не лезть, ждать прибытия профессиональных спасателей и техники. На что я возразил:
- Товарищ полковник! Мы не должны терять время, под завалами могут лежать живые.
Ванаков, не глядя мне в глаза, глухо ответил, что и ночью слушали и днем - звуков жизни в руинах нет.
Он согласился перепроверить. Мы спустились в подвал. В руках я держал фонарик большой мощности, с сильной фарой, как от автомобиля. В подвал мы пошли, потому что под землей очень тихо, и если б стоны были – мы бы их услышали. Подвал тоже был разрушен - здание фабрики обвалилось полностью, до нижнего этажа. Пробираясь сквозь завалы, мы прижимались ухом к бетонным стенам и останавливались, затаив дыхание… Замирали, вслушиваясь…
Желание спасти человеческую жизнь двигало нами, и оно было всеобъемлющим. Фонарик выхватывал из мрака лишь разрушенные балки, обваленные стены, полурассыпавшиеся бетонные плиты. Мы в отчаянии долбили по стенам, стучали по арматуре и вновь слушали – нет ли слабого отклика?..
А потом фонарь осветил в развалившемся потолке тела раздавленных людей. Мы остолбенели. Потом в себя пришли и пригляделись. Женщины. Их трупы полусвисали, на лицах застыла гримаса боли и ужаса. Сначала нас страх пробрал, а потом сострадание. Поздно. Мы опоздали и уже ничем не могли помочь несчастным.
Опасна ли была наша вылазка? Да, безусловно, опасна. Но как раз об этом мы в запале и не думали.
Страшно стало потом. Когда мы вернулись и все прокрутили в голове.

ЖЕНСКИЕ СУМОЧКИ… «АПОФЕОЗ ТРАГЕДИИ»
Поднялись в административный корпус, чтоб через него попасть в фабричные цеха. И вот тут я наткнулся на жуткое зрелище. Куча женских сумочек, гора, огромное количество женских сумочек, всевозможных фасонов, разноцветных, кожаных и дерматиновых… Распотрошенных, разбросанных… Тоже мертвых, как и их хозяйки. Столь разительный контраст между жизнью и смертью являла собой эта гора…
Помните, в одном из школьных учебников мы, холодея, рассматривали репродукцию картины, в центре которой находилась гора из черепов? «Апофеоз войны». Художник, кажется, Верещагин. Кругом сушь, мертвый бледно-желтый песок, мертвые голые ветки, воронье… Почему-то с этой картиной ассоциация пошла… Гора из сумок, правда, не из черепов, но все вокруг так же мертво.
Вот эту картину-апофеоз горя я на всю жизнь запомнил.
А невдалеке копошились люди. Двое человек в драповых пальто. Они прытко обшаривали сумки, рылись в развалинах с недвусмысленной целью. Мы спугнули мародеров и погнались вслед. И вот так весь день. То проверяли оцепление, то спускались в непроторенные еще места и слушали, слушали… Нам мешали слушать те, кто крался или внаглую бегал наверху в поисках поживы. Их топот, споры, шепот, прочие звуки… Приходилось подниматься и отгонять мерзавцев. На ночь нас сменяли ВВшники, тоже откуда-то с России.
Комбат предупредил, если мы услышим признаки жизни, самим человека запрещено освобождать, это рискованно, необходимо вызывать профессиональных спасателей. Штаб по взаимодействию в Ленинакане уже работал. И чувствовалась уверенность, что можно помочь, если кого-то обнаружишь.
По вечерам в лагере ловил радостные известия от своих товарищей: там кого-то нашли и откопали, там спасли и там спасли…
Это в самом деле были счастливые вести.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С БЕДОЮ
В Ленинакане уже начали действовать спасатели с различных городов и республик СССР. Стала прибывать спецтехника. Мы только новости слышали краем уха, но сами ничего не видели – швейная фабрика стояла на окраине.
На 1 посту возле выездных ворот как-то заметил волнения. Толпа взбудоражено гомонила:
- Почему нас не пускают на фабрику?!
- Не проблема. Пожалуйста, идите, берите лопаты, копайте. Но это неразумно, что мы сможем с лопатами?
Успокаиваю людей. Кто-то выкрикнул, мол, хотим контролировать, а то вдруг они (то есть мы) и есть мародеры, грабят погибших?! Конечно, мне стало обидно. Хотя я понимал, народ науськивают против нас отдельные подстрекатели. Они нарочно взвинчивали людей, стравливая с нами. С представителями из толпы прошелся по фабрике, показал, что было сделано до нас, как работаем мы. Все рассказал и объяснил. Их, видно, устроило, извинились и ушли.
Ночью, когда город затихал, я взял за правило в одиночку спускаться в подвалы и слушать, слушать, слушать… Стало почти навязчивой идеей помочь хотя бы одному несчастному. Особенно страшно было неожиданно наталкиваться на задавленных людей.
Находились тела, и перед глазами невольно вставала воображаемая картина о том проклятом дне, когда пришла беда, практически поминутно… Мелькали кадры: обычный рабочий день. Все как всегда. Стрекочут швейные машинки, девчонки оживленно переглядываются, изредка шутят, переговариваются. Дружелюбная рабочая обстановка…Очень яркая, цветная – ведь кругом нарядные ткани… И вдруг… Первые толчки… Толчки усиливаются…
Работницы цехов побежали в административный корпус к начальству, а корпус вдруг стал рушиться… Девушки в панике развернулись и побежали назад. И тут все рухнуло. Вообще – все, до самого низа.
И каждая из работниц осталась там, где впоследствии ее нашли.

ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО
Вечером к нам прислали группу шведских горных спасателей, и мы помогали им оборудовать лагерь. Тогда я впервые повидал много диковинных вещей, которыми наша страна была не богата: и газовые фонари, и фонарики на аккумуляторах, и специальные мясные консервы для обученных собак… Объяснялись на пальцах, но друг друга понимали.
В ночь отправились с собаками искать выживших. Лазать по развалинам и днем опасно, а ночью и подавно. Мкртчяна оставили в лагере шведов, потому что сержант худо-бедно владел азами английского языка. Вот он ко мне на объект внезапно и прибежал:
- Товарищ лейтенант!.. Там… Это… Там… Там лагерь грабят! – он заикался, видно, что ему было неловко, даже стыдно за своих.
И если Мкртчяну было стыдно, то мне, черт возьми, перед шведами еще больше стало стыдно за весь наш советский народ!
Примчались в лагерь. Черенками от лопат «успокаивали» налетчиков, а шведы пытались натравливать на злоумышленников своих реально добрых собак, приученных спасать, а не пугать людей.
Очень неприятно чувствовать себя между молотом и наковальней, когда и для своих и для иностранцев становишься врагом.
Лагерь мы отстояли. К сожалению, не все имущество, а что сумели. Шведы, столкнувшись с черной неблагодарностью, наутро снялись и ушли.
Потом прибыли студенты-альпинисты из Москвы. Затем горноспасатели из Пятигорска. Но без техники все потуги были бесполезны. Наши старания лопатами, без сварки и кранов, разгрести завалы и сдвинуть бетонные блоки оказывались пустыми.

СИНДРОМ ДЛИТЕЛЬНОГО СДАВЛИВАНИЯ
Откуда-то пошла молва о сказочно спасшихся людях, чаще о детишках, о странных счастливых спасениях и о загадочных смертях.
Помню, мужик с соседнего батальона рассказал случай. Пытались откопать девушку. Красавицу, студентку местного института. В течение трех дней (!) разблокировали ее зажатую в щели руку. Она, юная и сильная, находила в себе силы шутить, обещала выйти замуж за спасителя. Девушка шутит, а у ребят слезы на глазах. И вот последняя балка поднята, парни с облегчением дрожащими руками вытирают пот со лбов. Девушка поднимается, делает несколько шагов, внезапно падает и умирает… Шок. Ревели здоровые мужики. Только потом нам врачи объяснили, что омертвевшая кровь из руки пошла по всему организму, образуя тромбы, убивая человека. «Синдром длительного сдавливания», - сказали доктора.
На фабрику пригнали большегрузный кран «Ивановец», и пятигорские спасатели приступили к расчистке. Привезли гробы. Много. Грубо и наспех изготовленные домовины. Из голых, плохо обтесанных занозистых досок.
Нашли и освободили первое тело. Точнее, что от него оставалось. Краном подали гроб, но спасатели отказались загружать в него труп. Эту работу пришлось выполнять мне с моими солдатами, с теми из солдат, у кого хватило мужества и воли держать себя в руках. Лопатами загружали человеческие останки в гробы. Первый, второй, третий… десятый, пятнадцатый… Я смог сосчитать до 74. Работал на автомате, иначе нельзя. Не у каждого психика выдержит.
Это была страшная, страшная работа. Это был страшный долг – похоронить всех погибших.
Остались в памяти первый труп и последний. Все остальные смешались в долгий кошмар.
Питались рано утром, а вечером просто выворачивало от одного вида еды. Вот тогда на свой страх и риск я стал наливать солдатам ту самую водку…
Братушкам наливал, а сам пить не мог.

ЛИПОВЫЕ РОДСТВЕННИЧКИ И БРАСЛЕТ СО ЗМЕЙКОЙ
Солдаты с 1 поста, где выдавались гробы, доложили о действиях отморозков. Те снимали золото и драгоценности с трупов под предлогом, что это их родственники.
Следующий гроб мы на лопатах вынесли за ворота. Я назвал собравшимся приметы трупа:
- Под крышкой лежит женщина, от которой мало что осталось, но опознать можно по украшениям.
Из гроба торчала нога в гетре ручной вязки.
- Можно опознать по носку.
Родственники по идее должны были сразу ее узнать – вещь индивидуальная! Но почему-то толпа бурно стала обсуждать наличие драгоценностей. А мертвую женскую или девичью руку «украшали» печатка и браслет. До сих пор хорошо помню перстень-печатку с узором в виде изящной тонкой вязи и оригинальный браслет в форме змейки в короне со сверкающим камнем. Липовые родственнички гадали наудачу - а вдруг повезет! Происходил примерно такой диалог:
- На ней золотое кольцо! – выкрикивал кто-то из толпы.
- Нет, неправильно. Следующий.
- У нее перстень, - случайно попал в точку другой претендент на «наследство». Представьте абсурдность и цинизм происходящего.
- Перстень какой? – я обязан уточнить.
- С камнем… - гадает «наследник».
- Нет, неправильно.
- С бриллиантом! – ишь чего захотел.
- Неверно.
Позади толпы туда-сюда ходил здоровый мужик-провокатор, неизвестно зачем приехавший в Ленинакан с Ленинграда, имеющий три высших образования и получающий четвертое. Это мне после сказали. Он твердил:
- Вас обманывают, лейтенант хочет все ценное в свой карман положить!
Толпу завести легко, и вот она угрожающе двинулась на нас с ясными намерениями. Со мной четверо солдатиков-танкистов, ростом невеликие, оружия нет. Быть растерзанным толпой – удовольствия мало. Я выхватил у солдата черенок от лопаты. Не буду писать, как я матерился. Выпустив пар сбросил на землю крышку гроба со словами:
- Нате, подавитесь! Забирайте, грабьте! Если совести хватит.
Толпа разом споткнулась и встала, увидев, что находится в гробу: одна нога и одна рука.
Гроб мы оставили вне охраняемой территории. К нему так никто и не подошел. И только подождав неделю мы его увезли на братское захоронение.
А по ночам я в очередной раз выползал из подвала, потому что надежда все равно теплилась – постоянно находили живых.
И мне очень хотелось развернуть кого-нибудь с границы того света.

ЭКСТРЕМИСТЫ ОБЪЯВЛЯЮТ ЛЕЙТЕНАНТУ КАЛУГИНУ СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР
Однажды я заметил, как по ступеням административного корпуса спускается дедок. Совсем старенький, сухонький, с аккуратной седой бородкой.
- Дед, ты что тут делаешь?!
В ту же секунду из темноты навстречу мне шагнули два мужчины, его сыновья. Один нож уперся в шею, а второй в левый бок. Дедуля достает из кармана помятый вчетверо сложенный листок, не спеша разворачивает и зачитывает… смертный приговор военно-полевого трибунала от одной из старейших националистических партий лейтенанту Олегу Калугину.
«Бред какой-то… Ну и маразм… Вот так просто…»
Если читатель подумает, что я испугался, очень сильно ошибется. Меня этот приговор нисколько не пронял. Да нет, не из-за невероятной храбрости, просто я был настолько опустошен, что не мог испытывать нормальные человеческие эмоции, ходил словно замороженный, выполнял различные действия механически, на автомате, в тупом оцепенении. Я дико устал, и мне все было по барабану. «Скорей бы все кончилось…»
- Хорошо, дед, понял. Без проблем. По всем законам имею право на последнее слово и просьбу, так?
Еще подумал, покурить, что ль?..
- Я весь день выносил трупы, вы же видели. Ну, естественно, снимал кольца, цепочки, часы, серьги… Так?
- Да, так.
- Сейчас ночь, так? И у меня, по-вашему, должны быть полные карманы драгоценностей. Так?
Дед подумал:
- Ну да…
- Так обыщите, я не против.
Мне приказали снять одежду. Я разделся до нижнего солдатского белья. Стоял босиком на полу. Мои вещи перетряхивали, обыскивали, выворачивали карманы, но кроме двух копеек, завалявшихся в комбинезоне, ничего не нашли.
- Я одеваюсь?
Озадаченный дед разрешает:
- Да, одевайся…
А дальше я их проводил за пост охранения милиции и отпустил. Дед на прощанье обещал за мной следить.
На следующий вечер, на том же самом месте вновь появился дед и, представьте, извинился:
- Нас неправильно информировали.
Взглянул на мой карман и поинтересовался:
- Что это там у тебя выпирает?
А это нам привезли целый ящик противопылевых респираторов, они были абсолютно бесполезны и не спасали от трупного смрада, но психологически чуть-чуть поддерживали.
Я показал старику респиратор и поделился с ним защитными масками.
При расставании дед проронил:
- Есть один боевик, мы не сможем его предупредить об отмене приговора, поэтому будь осторожнее.
Дед не обманул, боевик, желающий свести со мной счеты, объявился практически сразу.

«ПРИЛЕТЕЛА ФИНКА…»
Назавтра после обеда, когда я проверял посты, в меня метнули финку.
Реакция рукопашника и удар в бок Мкртчяна, вытолкнувшего меня с траектории броска, спасли мое горло от лезвия и, соответственно, от преждевременной смерти.
Нет, я не побежал за кинувшим нож и не устраивал разборок. Потому что я не испытал ни стресса, ни испуга. Мы все держались на автомате, запрятав эмоции глубоко внутрь, словно заморозив на время. Но я успел сказать ему:
- Решение трибунала отменено, претензии сняты.
- Откуда знаешь?
Я ему все рассказал. Обессиленный боевик выглядел сконфуженным. В ответ он поведал о своей трагедии. Сам приехал с Ленинграда, на ленинаканской швейной фабрике погибла его родная любимая сестренка… Чуть погодя я дал мужчине возможность пообщаться с моими солдатами, среди которых были и армяне.
Трудно поверить, но на долгое время мы стали почти друзьями и ежедневно встречались на объекте. Он помогал нам загружать гробы и решать вопросы с ожесточенными местными жителями, которые много и злобно кричали, обвиняли спасателей во всех грехах, но совершенно ничем не хотели помочь.

БЕСЦЕННЫЙ КЛАД В ВОДОВОЗКЕ
Наша база, как я уже упоминал, находилась на окраине города. То, что происходило в центре, как наводился порядок на главных объектах, я знал со слов товарищей. Слышал, что прибыли внутренние войска то ли с Таджикистана, то ли с Узбекистана, и воздушно-десантная дивизия, кажется, из Пскова. Большинство важных объектов было взято под вооруженную охрану. На центральных дорогах появились посты. Но если «ВВшники», как мы их звали, сознавали смысл исполняемых ими обязанностей, то обязанности постов, выставленных от Вооруженных Сил, сводились к формальной проверке документов.
Возвращался как-то с фабрики поздним вечером, где-то часов в 11 после передачи сего объекта ВВшникам. Подморозило. Воздух на вкус казался сладковатым из-за запаха разложения, идущего от гниющих трупов.
На трассе «Ленинакан-Ереван» на моем пути появился пост десантников. Ребят-десарей выставили в ночь. Ребята стояли замерзшие и, как всегда, голодные. Дошел до городка, набрал им еды. Нам ВВшники передали большую корзину с чищеным арахисом - отсыпал для десантников на посту, что называется, полную коробочку. Притащил и горячую пищу – суп в котелке. Накормил пацанов.
Через час они остановили водовозку на базе ГАЗ66. Стали проверять документы - все нормально, собрались отпускать. Но настораживало, что водитель вел себя как-то чудно: излишне суетился что ли. Я посоветовал сержанту повнимательней обыскать машину. Паренек поверхностно окинул взглядом кабину:
- Да вроде все в порядке.
- Посмотри получше! Что-то явно не так.
Каждый более-менее опытный мужик знает, где в машине лучше всего оставлять заначки. Самое удобное – под водительским сиденьем. Вот его-то я и приподнял, недолго думая. Нет, я там не увидел ни денег, ни золота-бриллиантов или еще каких-нибудь ценностей.
Я увидел там ордена.
Боевые ордена времен Великой Отечественной войны. Орден Ленина, медаль Героя Советского Союза, орден Красной Звезды… медаль Героя социалистического труда…
- Откуда это у тебя, дружок?
- Это от дедушки осталось… Вещи перевожу… - водила трясся как осиновый лист.
- Хм… От деда, говоришь…
Похоже, вообще-то, на правду. Может, и впрямь дед орденоносцем был. Ничего не докажешь. Тут солдаты вскрыли ящики сбоку от бочки. Обычно там находятся ключи (ЗИП). Глядим - ящики под завязку забиты орденами и медалями. Сержант сделал однозначный вывод – мародер.
Мы сглупили, встали в отдалении от газика, чтоб перетереть. Вдруг водитель вскочил в кабину и резко сорвался с места. Потеряли на минуту бдительность, а мародер по коням!
Сержант вспомнил, что слыхал, как разграбили городской музей, музей Славы армянского народа. Наверняка награды оттуда.
В ночи раздалась автоматная очередь.
Да, в Ленинакане действовал суровый негласный закон, основанный на некоем секретном распоряжении. Людей, пойманных на месте преступления, больше никто никогда не видел.
Я знаю, что жизнь человеческая бесценна. Но, когда одни совершают поступки (нет, не героические – нормальные человеческие), другие, людишки без чести и достоинства, тупо наживаются на горе своих соотечественников.
Можете бросить в меня камень.

ЧЕМ ОТЛИЧАЮТСЯ ЧЕРЕПА СЛАВЯН?
Нас уже называли интернационалистами. На построении полка нам объявили, что мы выполняем интернациональный долг, а к мародерам будут применяться самые жесткие меры. С мародерами все ясно, но какой может быть интернациональный долг в своей стране? Если в Афгане, то понятно. А в своей стране? Тогда для меня это был парадокс.
Мы, внизу, никак не могли этого осознать. Наша страна СССР, и все мы братья. Откуда взялся «интернациональный» долг? Порой по глупости мы беззлобно проходились по приятелям в связи с их национальными признаками, этим грешило большинство. Но перед общим делом, общей болью, мы всегда являли собой одно целое. Были лишь свои и предатели. Могу предположить, что уже тогда заработала целая система по стравливанию людей разных национальностей.
При распределении гуманитарной помощи, приходившей из всех союзных республик, на пунктах собиралось большинство населения, и тут же откуда ни возьмись появлялись провокаторы, обычно два-три человека интеллигентного вида. Провокаторы, бывало, словами доводили людей до психоза. А слова были примерно таковы: вам предлагают носить обноски; мы, гордые, подачек не берем; мы великий народ, а нас унижают… Кончалось все обычно штурмом машин, разорванными посылками, раскиданными и растоптанными вещами. Возможно, где-то было по-другому. Но я видел так. И видел не раз.
Вскоре я впервые услышал от армян фразу: «Братья с Америки обещали, если мы отсоединимся от Союза, то будем купаться в золоте». Потому что на каждую пару сантиметров армянской земли американцы якобы положат по кусочку золота.
Не надо валить все на армянский народ. Подобный психоз охватил многие республики. И для всех придумывалась своя замануха – коньяк, водка, сало… А кому-то духи «Дзинтарс».
Немного отступлю от темы и опишу случай, что произошел со мной на Левобережной Украине в городе Днепропетровске, где я гостил у своего отца в начале 90-х. Еду в троллейбусе, слышу - сбоку негромко беседуют пассажиры. Непроизвольно прислушался… и офигел! Пожилая женщина обсуждала с соседкой, чем отличается череп украинца и череп русского! На основе несходства черепов милая бабуся делала вывод, что мы народы разные, следовательно, дружбы меж нами быть не может и не должно! Гитлер вспоминается, не правда ли? У меня до сих пор нет слов!
Какой мощный государственный механизм работал на разъединение и разобщение славянских народов, если даже для полуграмотных создавал подобные легенды!

«Я СОГЛАСЕН НА МЕДАЛЬ!»
Однажды вечером меня подозвал в палатку комбат Александр Григорьевич Ванаков. В большой армейской палатке УЭСБ на нарах спали и офицеры и солдаты, лишь для пожилого комбата и его зама стояли кровати. Возле кроватей и состоялось заседание штаба батальона. Командир показал мне наградной лист на орден Красной Звезды.
- Как думаешь, кому предназначается?
- Откуда мне знать?
- Мы посовещались и решили вписать тебя.
- Спасибо.
Пробежали дни. В один из вечеров комбат, придя с палатки штаба полка, объявил:
- В связи с тем, что мы не на войне, командующий распорядился боевые награды не присваивать. Я на тебя оформил «За отвагу», но медаль «За отвагу» тоже боевая. Поэтому получишь медаль «За боевые заслуги», которая дается и в мирное время.
На нет и суда нет. Я ни на что и не претендовал. И вообще мне было наплевать на награды. Не до того было. Но Григорьич обмолвился: «Тыловики себя погано повели, в том числе и наш зампотылу дивизии, шкурничеством занялись… Их за неблаговидными делишками застукали и доложили командующему. Тот многих наказал».
Не знаю деталей, но меня возмущали эти людишки, они были такие же мародеры и хапуги без чести и совести, жадно давящиеся ради личной выгоды. Была попытка от начальства и меня повадить на демонтаж станков со швейной фабрики. Я их, разумеется, послал. Не знаю, совершили ли верха, что хотели, или нет, но зато у меня совесть чиста, я в их неблаговидных делах не участвовал.
Хотя есть грешок. Признаюсь, с фабрики уволок рулон хлопчатобумажного материала. Солдаты портянок две недели не меняли. Вот и пришлось выкручиваться. Хорошая ткань попалась, даже отличная, реально недешевая – а мы ее пустили на портянки. Еще позаимствовал с фабрики несколько катушек ниток – перешивать воротнички. Если кто посчитает, что я злоупотребил, возможно. Зато я беспокоился не только о себе.
Так вот, поступок тыловиков явился мотивацией командующему для отмены решения о награждении военнослужащих всего округа. Да, еще маленькая подробность. В списках награждаемых главными «героями» оказались тыловики!
Впрочем, и «мою» медаль, что пришла ко мне уже весной следующего года, переписав документы, прицепил себе на грудь зампотылу дивизии полковник Кощеев.

ЧЕЛОВЕК-КРЫСА
Шла третья неделя нашего пребывания на армянской земле.
К нам на объект на иностранном автобусе прибыли англичане. Спасатели. Но профессионал среди них оказался лишь один. Человек-крыса. Маленький, гибкий, тонкий, верткий, и действительно с вытянутым крысиным носом. Да, не удивляйтесь, так его и звали - «человек-крыса» - за уникальную способность проникать, просачиваться в труднодоступные уголки.
С англичанами приехал переводчик, с корнями из России. Англичане начали настойчиво требовать, чтобы я их запустил на объект, талдыча, что юркий как вьюн человек-крыса умеет залезать во все щели и может обнаружить живых. Я писал, дорогие читатели, как я, набравшись духу, лазал по таким щелям, таким лабиринтам, что иногда казалось, назад уже не вылезу, не выживу, останусь под завалами. И никого живых мне найти не удалось. Да и кто через столь длительный промежуток времени мог остаться под завалами в живых? Но надежда на чудо теплилась вопреки здравому смыслу. И я принял решение запустить англичан на объект.
Сопроводил английских спасателей вместе с переводчиком на развалины фабрики. Показал человеку-крысе лаз, где я уже побывал. Он был поражен: «Ты не боялся?» - спросил через переводчика. А как же, боялся.
Человек-крыса в черной робе проворно нырнул в щель. Твою мать! Меня там чуть не засыпало, а на моих глазах представитель иностранного государства полез на верную смерть! Я был в ужасе. За его гибель отвечал бы я, старший в батальоне. Погиб бы лейтенантик – одним больше, одним меньше… А вот иностранец! Для чиновников это кошмар! Международный скандал!
Я в панике схватил его за ногу, за носок, назад тащу, матерюсь, меня тоже оттаскивают, а крыса сопротивляется, брыкается! В итоге мои руки соскользнули, и человек-крыса юркнул в глубину. Нервно курю. Спасателя нету десять минут, пятнадцать… полчаса. На сороковой минуте я его записал в покойники. Через сорок пять минут человек-крыса вылез. Да, он был истинным профи. Он сверху указал на дополнительные места, где необходимо разгребать завалы. Но уточнил, что живых там нет точно.
После исследования завалов я англичан скорей отвел назад к автобусу – от греха подальше!

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:56

ПОНАЕХАЛИ ТУТ!
С военной точки зрения землетрясение в Армении приравнивалось к атомному взрыву определенной мощности. Вот и полезли иностранцы под маркой спасателей цинично «оценивать степень разрушения». Вот таких «специалистов» я вскоре увидел перед собой. Они явно не принадлежали к спасателям, а являлись офицерами английской армии. Это было заметно по позе, выправке, внешнему виду в целом.
С кожаными гладко выбритыми затылками, руки за спиной, ноги на ширине плеч, они со знанием дела на родном английском деловито обсуждали степень разрушения объекта.
Один господин высокомерно обратился ко мне через переводчика:
- Что же у вас в великом СССР так плохо? И нет своих специалистов? И соответствующей техники?.. У вас никакой заботы о народе!
- А вот это что, разве спасатели?.. Пусть ноги вместе поставят, не на плацу, - я указал на бритого молодчика.
Англичане что-то еще лепетали, но смущенный переводчик заткнулся. Ему наверно было не по себе, что я раскусил этих лжеспасателей. Из битком набитого автобуса - профессионалов лишь переводчик да человек-крыса.
Английские вояки вежливо попросили провести их в подвальную часть. «Ну что ж, проверим вас на вшивость».
- Пойдемте.
Я вел их по подземелью, не включая свет своего супермощного фонаря, им приходилось освещать путь слабенькими ручными фонариками. Когда мы достигли места, куда меня водил комбат, и где мы пытались спасти придавленных людей в первые дни, горе-спасатели с визгами ужаса разбежались по подвалу, забились в углы. Их истеричные крики позволили их отыскать в подвальной тьме и вывести к автобусу. Тоже мне, спасатели хреновы!
Да, и такие «спасатели» приезжали. Если кто-то из граждан бывшего Советского Союза надеется, что другие государства будут о них искренне печься и заботиться – они жестоко ошибаются. Мы для иностранцев в лучшем случае объект и предмет изучения. Как ученые исследуют племя пигмеев, так и цивилизованный Запад бросился изучать открывшийся им Советский Союз.

ПОСЛЕДНИЙ ТРУП
Меня частенько отправляли объезжать различные объекты и привозить спасателей, тем более нас из офицеров оставалось в батальоне только двое. Лейтенант Ильфат Ямгургин из Башкирии и я, ответственный за батальон. Периодически приезжал комбат Ванаков.
Когда я ездил по Ленинакану, что бросалось в глаза? Ликвидирована большая часть последствий землетрясения, понемножку налаживается деятельность госучреждений и быт уцелевших ленинаканцев, заметно упорядочилась работа спасателей. На площадях разбиты десятки палаточных городков, состоящих как из зеленых военных палаток, так и из цветных гражданских. Помощь прибыла.
А вдоль улиц стояли гробы, гробы, гробы… Рядами, штабелями… Если раньше они делались из неструганных досок, то теперь появилось все больше обшитых материей…
30 декабря мы вытащили последний труп.
Помню как сейчас: последней мы опустили в гроб секретаршу директора местного завода, очень красивую (смерть не испортила ее лица) молодую женщину, застывшую в неестественной позе. Ее вытаскивал комбат Григорьич.
И в этот же день до нас впервые дошли горячие свежие булочки и молоко в пакетах. Мы знали, что в городе местные жители подкармливают спасателей, приносят хлеб и молоко. Добрых людей всегда больше. Но у нас на окраине все не так. И вот теперь мы держали продукты в руках (спасибо водиле-армянину за его доброту, довез не поленился), но есть мы не могли.

ТАНЦУЮЩИЕ СКЕЛЕТЫ И НЕВСКАЯ ВОДИЦА
31 декабря прибыли в часть. Новый год не в радость, но традицию надо соблюсти. В ночь с 31 на 1 января, на новогодний праздник, были с Генкой Бобровым ответственными в батальоне. Мы с Геннадием - неженатые, а праздничное дежурство справедливо приходилось на долю холостяков. Солдатам по обыкновению накрыли столы. Без деликатесов, но вполне… Жены офицеров, что вместе с супругами мужественно переносили тяготы военного житья-бытья, прихорошились, принарядились, принесли закуски, домашние пироги и торты, собственноручно испеченные. Как водится в армии, чокнулись бокалами с соком под бой часов по радио.
А в час ночи солдатики уже спали.
…Через две недели полк уехал на учения, а для меня начались бессменные караулы. Вот тогда впервые и произошло вооруженное нападение на дальний пост. По случайности я оказался на месте, и мы открыли огонь на поражение. А в апреле мне дали короткий отпуск – я отпросился на свадьбу к другу детства и однокласснику Андрюхе Нагорнову в Ленинград.
В ресторане гуляла свадьба.
Мы с курсантами института имени Можайского разохотились и решили пить водку на спор – кто круче: зеленые, но с гонорком, курсанты-ракетчики или молодой да ранний офицер-танкист. В итоге курсантики упали головами на стол.
И вот я сижу и осоловелым взглядом смотрю – слева курсант в отключке, справа тоже лежит курсант и спит. Передо мной тарелка, пустая бутылка… Поднимаю голову и вместо танцующих людей вижу… скелеты. Толпу костлявых извивающихся в нелепом диком танце скелетов. С гадкими ухмылками, провалившимися глазницами… Е-мое… Шиза подкралась незаметно… Убеждаю себя: показалось, я нормальный, я нормальный. «Слева курсант, справа курсант… грязная тарелка, бутылка зеленого стекла…» Поднимаю медленно глаза - обезображенные мертвецы в жуткой пляске… Трясу головой. Щурю веки. Опять гляжу по сторонам – пьяные курсанты, перед носом бутылка с тарелкой, а впереди… «Блин! Кажется, я свихнулся!» Написанный у меня на лице ужас заметил отец жениха дядя Гена, он меня любил по-отцовски еще со школьных лет.
- Что с тобой, сынок? – поинтересовался участливо.
Боюсь поднять голову, объясняю, крыша, мол, едет.
- Много выпил, Олежк?
- Много. Но я уже трезвый, дядя Гена.
Он ладонью прикрыл мне глаза и вывел сквозь танцующую свадьбу в туалет, засунул меня под душ. Я не противился, слушался словно тряпичная кукла.
Ледяной душ из невской воды смывал с меня гнетущие мысли, растворял осадок от мрачных тягостных дум…
Замерз как собака.
Геннадий Борисович наконец вытащил меня из-под холодных струй и подвел к двери:
- Смотри сейчас.
Я тихо приоткрыл глаза. Люди… Танцуют… Вздохнул всей грудью, скинув с себя тяжкий воз впечатлений.
Наверное вода свята, она смывает с нас всю грязь, не только телесную.

РЕЦИДИВ
Потом я приехал погостить к своей мамке, на родину, на Байконур в город Ленинск. Несмотря на теплую окутывающую атмосферу материнской любви и понимания у меня никак не получалось обрести душевный покой. Я не мог спать по ночам с выключенным светом и поэтому каждый вечер читал в кровати часов до пяти утра, до самого рассвета. Только когда вставало солнце, я гасил свет и пару часов дремал, набираясь сил. Со мной явно творилось что-то неладное.
Мамка твердила, что мне нужно выговориться, просила все рассказать ей, поделиться, высвободиться от душевной боли. А я не хотел, не хотел вообще ничего вспоминать. Но уступил, поддался и начал говорить. События мелькали броскими картинками. Я заново переживал все, с чем сталкивался в Ленинакане. Гнусные мародеры, подлые провокаторы, свалка модных женских сумочек, человек-крыса, трупы, трупы, трупы… Дощатые гробы, гробы в дорогой бархатной обивке, браслет со змейкой на мертвой руке… Я не заметил, как у меня закрылись глаза и я отключился. Никогда раньше сознание не терял. А я все рассказывал, все говорил, говорил… По крайней мере, я так считал. И только пощечины, лихорадочное хлестанье по побледневшим щекам вывели меня из шока или какого-то транса.
Перепуганная мать нервно брызгала на меня святой водой. При этом она уже успела вызвать «скорую».
В ту ночь я первый раз спал спокойно. Как после рецидива тяжелой продолжительной болезни. Но все пережитое еще долго вылезало наружу и сказывалось на моем здоровье годы спустя, когда я уже перевелся служить в Россию и, вероятно, расслабился.
Как следствие пережитого в Закавказье, я одно время не мог ходить - заклинило позвоночник. Врачи не справились, помог парень-психотерапевт, который в качестве эксперимента провел со мной несколько оздоровительных сеансов по собственной методике, вот тогда дела пошли на поправку.
Знаете, в 31 год стать инвалидом обидно.

КТО СТАРОЕ ПОМЯНЕТ…
Не буду скрывать, события в Закавказье и в частности в Армении отразились на моем лояльном до поры до времени отношении к некоторым народам, волею рока охваченным безумием. Нет, я не стал ненавидеть, но злоба черным пятном осела в душе.
Я не сводил счеты с теми нерусскими, кто был мне подчинен по службе, но на всю жизнь запомнил, как к нам на самом деле относятся «дружественные народы». И запомнил формулу, согласно которой судили наших. Этот принцип, уже будучи на пенсии, я вычитал у Льва Гумилева. Из уст «братских народов» она звучала примерно так: «Ваши правители принимают решения, значит, вы за них и отвечаете. Правители далеко, а вы рядом».
Монголы считали так: народ ответственен за свиту, а свита за князя, а князь за народ. Посему существует общая, коллективная ответственность. И мои возражения, что я лично ни при чем, не влияли на отношение ко мне. «Вы их породили, вы их поставили властвовать, вы их воспитали, вы их развратили», - упрек справедлив. Вот так.
И все-таки великий человек и великий народ тот, что умеет подниматься над обстоятельствами, над веяниями сомнительной «моды», что умеет прощать, а не тупо сводить счеты.
«Велик тот народ, который умеет признавать свои ошибки и умеет прощать, ведь умение прощать – черта великих, высоких людей».
Тот велик, что своим поступком или словом способен убить зло, уничтожить ненависть, а не преумножать их. Любовь и прощение всегда сильнее. И не только в сказках.

ИСТИНА ОТ КАТОЛИКОСА
В связи с вышесказанным вспоминается поступок одного поистине великого человека.
1995 год, ранняя весна. Один из моих офицеров, командир 3 танковой роты Володя Фомин, прибыл из командировки, где он участвовал в соревнованиях по полевой выучке офицерского состава. Проводились состязания недалеко от города Октемберян в республике Армения.
Участников с целью обеспечения культурного досуга отвезли однажды в Эчмиадзин – духовную столицу григорианской веры. Там же располагалась резиденция католикоса, верховного главы армянской церкви. Посетить резиденцию офицеров-участников пригласил сам католикос. Церковный глава лично провел экскурсию, трепетно показывал вещи, предметы, имеющие не только материальную и историческую, но и духовную ценность для армянского народа.
А в завершение, со слов Владимира, человека немногословного и без лишних душевных потребностей, католикос произнес то, что Володю просто потрясло. Слова главы не меньше поразили и меня. Я даже несколько раз переспросил, действительно ли это так, и я не ослышался. Фомин напряг память, пытаясь связно облечь в слова, что осталось в душе и легло на сердце от встречи с духовным лицом.
Смысл высказывания католикоса сводился к следующему: «Извините нас, за то, что было сделано». Эти бесхитростные слова звучали потрясающе, они были удивительно светлыми, очищающими душу. Особенно с позиции этого великого человека. Нужна беспримерная сила духа и смелость, чтоб признать ошибки и достойно попросить прощения.
И я тоже не сужу народы. А еще есть такая римская поговорка: разделяй и властвуй. Но кто-то из современников ее подправил: мол, разделяй и властвуй – это, конечно, классно, но объединяй и направляй – еще лучше. Он тоже велик, этот человек.
От себя добавлю: направляй исключительно на благое, светлое и доброе. И никак иначе.

***
В 1989 году меня с группой солдат отправили в выездной караул. Много не только опасных, но и курьезных случаев произошло в карауле. Например, однажды нам пришлось с оружием прорываться через пост у города Аспинзы, выставленный так называемым «народным фронтом Грузии»! Да, это сейчас смешно…
А потом – Ленинградская область, Бологое, Бологое, Бологое… Где-то между Ленинградом и Москвой мы должны были сопровождать технику, которая передавалась в Закавказский военный округ. Почти месяц в теплушке и назад в Закавказье! Через Россию, Украину, Азербайджан…
Напомню, что тогда все было по карточкам: мыло, продукты, сигареты. И если в России и на Украине сердобольные матушки и бабушки нас кормили, поили, лечили, то чем ближе к Кавказу, начиная с Минеральных Вод, отношение жителей к нам, военным, разительно менялось. В Пятигорске даже отказали в счастье помыться холодной водой из колонки на станции.
Голодные, холодные, немытые, но счастливые, наконец-то мы прибыли в свой 196 танковый полк в город Ахалкалаки, где по приезде я вначале сильно удивился: меня поздравили с выздоровлением от ранения и возвращением с госпиталя, чего не было. Но почему-то все ходили уверенные, что после Аспинзы меня положили в госпиталь, и ни в какой караул я не ездил! А потом огорчился: я узнал, что наш 196 танковый полк расформирован на основании подписанных министром иностранных дел господином Эдуардом Шеварнадзе соглашений с американцами. Называлось это соглашение как-то наподобие: «О ненахождении ближе ста километров от государственной границы артиллеристских систем калибром более 120 мм». А наши танковые пушки имели калибр 125 мм. Полк, таким образом, расформировали, но танки-то никуда не делись! Просто-напросто нас побатальонно передали в мотострелковые полки.
И отправился мой 2 танковый батальон служить в город Ахалцихе Грузинской ССР, где чуть позднее меня назначили командиром 2 танковой роты.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 17:59

БОГАТЫРЬ-СОНЯ
Мы были офицерами, законопослушными, чтящими устав, вышколенными в военных училищах, воспитанными в безусловном и беспрекословном подчинении старшим по званию. Мы верили своим командирам и военачальникам. И нас готовили воевать с внешним врагом, а не со своим советским народом.
Тех, кто пришел к власти в 1991 году, мы тоже воспринимали как руководство и мерили по старым меркам.
Осознание, что все не так просто, и правители уже не те, приходило постепенно и не ко всем сразу. Появлялось горькое понимание, что советский народ - уже не монолит.

КОМАНДИР
Грузия, Ахалцихе, 1991 год. Как холодный душ звучат нелепые обвинения в адрес армии и военных: вы в своем государстве оккупанты и убийцы. Дубиной по мозгам!
Я - двадцатипятилетний командир 2 танковой роты танкового батальона 405 мотострелкового полка 23651 войсковой части 31 армейского корпуса.
Мой отец, майор, твердил мне, что в армии три должности самые трудные: старшина роты, командир роты и командир полка. И вот я уже второй год прохожу первую из списка должность со всеми присущими трудностями и прелестями. Отец не ошибался. Хотя лукавлю, в роте все было поставлено правильно, и на второй год «командирства» я уже, как говорится, возлегал на этой самой должности.
Моя рота не знала ни дедовщины (моих солдат мог за дело тронуть только я и никто другой), ни национальных трений. Хотя рота состояла и из литовцев, и из латышей, и из узбеков, казахов, нескольких западенцев, ну и русских. Последних служило мало. О! Даже дагестанец был! В полку может кое-какие проблемы и существовали, но точно не те, про которые трещал телевизор…
Коллектив моей роты уважали во всем полку.
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС, ИЛИ ТЕЛЕГРАММА «МОСКВА, КРЕМЛЬ…»
Да, тогда мы еще ведать не ведали, что скоро распадется великий Советский Союз. А нам всем придется определяться с гражданством. Многих ждала участь беженцев. Но это все позднее…

МАМКА У МЕНЯ БОЕВАЯ!
Эта история началась с того момента, когда я, командир танковой роты старший лейтенант Калугин, проходивший службу в полку прикрытия государственной границы в Закавказском военном округе, приехал в очередной отпуск погостить к своей матери в город Целиноград Казахстанской ССР.
Мамка у меня боевая - тоже военнослужащая, старший сержант войск связи.
Она, отслужив довольно долгое время в городе Ленинске, больше известном как Байконур, вот уже почти два года тому назад перевелась поближе к своим родственникам. Мать мечтала, впоследствии уволившись в запас, встретить свою старость рядом с близкими.
Отпуск я специально подгадывал, чтобы встретится с братом - как и я, командиром танкового взвода полка прикрытия государственной границы, да только на Дальнем Востоке. Вот как разбросало нашу семью!
С братом, к сожалению, так и не получилось встретиться, но это оказалось не самым большим разочарованием, как выяснилось в дальнейшем.
Ехал к матери, а приехал к родственникам, у которых на квартире уже два года она жила, не имея собственного жилья, хотя и заслуживала. Сестра матери и её семья в принципе очень хорошие люди, в тяжелую минуту они с готовностью и не колеблясь приютили родную душу. Но, как в любой семье, имелись у них свои проблемы, радости, трудности. И к исходу второго года чувствовалось некоторое напряжение по факту совместного проживания в одной квартире.
Я первым делом спросил у мамы, почему воинская часть не дает ей квартиру? В чем, собственно, задержка? Как выяснилось, квартиры-то в принципе есть, их город выделяет исправно, но они одна за другой уходят «нужным людям», всяческим шишкам и их родне, а отнюдь не военным, как полагалось по закону и справедливости. Знакомая ситуация?
На семейном совете мы решили, что мне стоит встретиться с командиром войсковой части и попробовать с ним переговорить на столь актуальную для нашей семьи тему.
Тетка моя надежд на удачу не питала, не уставая повторять, как она к пресловутому квартирному вопросу пыталась подключить своих многочисленных старых друзей, воспользоваться связями, знанием прав и законов. Но, несмотря ни на что, решил попробовать. Попытка не пытка. Тем паче, что на дворе стоял 1990 год, и воины-закавказцы интересовали почтеннейшую публику вторыми по счету после завершившегося к тому времени Афгана.
В Закавказье тогда события не просто бурлили - они вулканизировали с возрастающей силой в отличие от спокойного северного Казахстана.

В ПОИСКАХ ПРАВДЫ
Добрался я на служебном автобусе до войсковой части, расположенной в отдалении от города, в казахской степи.
Часть крохотная, размерами - в два одноэтажных домика, первое строение - штаб, а другое – солдатская казарма.
Так себе часть, два лаптя туда и три сюда. А вот кэп оказался не просто с гонором, а, нужно признаться, еще и законченное хамло. Меня не только не соизволил принять, но и еще велел приспешникам довести до моего сведения, что моя мать, такая-сякая, сбагрила сыновей в армию, а сама, нахалка такая, хочет получить квартиру!
Я с удовольствием ему объяснил бы, что к чему, но эта сука быстренько укатила «по делам» в неизвестном направлении.
Пропущу описание своих эмоций от несостоявшейся встречи и объяснения с родственниками, скажу лишь, что сказал матери: «Терпи, пока я не уехал к себе в Грузию, постараюсь там все решить. Не знаю, почему я так думал, но так казалось наиболее правильным.
И вот я вновь на службе в славном грузинском городе Ахалцихе. Придя поздно вечером в свою комнатушку в цокольном (полуподвальном) этаже частного дома, переоделся и отправился на телеграф. Взял несколько бланков, вернулся домой и состряпал несколько телеграмм, где и изложил свое возмущение безобразием.
Суть всех посланий была такова: как же мы с братом, офицеры, можем отдавать все силы на защиту своей социалистической родины в столь сложное время распутицы, когда нашей матери бесстыдно, прямо в лицо, ставят в укор тот факт, что ее сыновья на границе родину защищают!
В строке «куда», не задумываясь, указал: Кремль, Правительство СССР, Михаилу Горбачеву. Ну и, кажется, куда-то в центральные партийные структуры отправил цидульки, но тоже, разумеется, в Москву.
Текст каждой телеграммы уместился на двух склеенных бланках, отправка судьбоносных сообщений мне обошлась рублей в 70, если меня не подводит память, деньжищи по тем временам немалые.
Дело сделано, оставалось ждать результатов. А последуют ли они?

ЕСТЬ УПРАВА!
За службой время прошло, как прокатило, незаметно. Я, поглощенный армейскими буднями, признаюсь, даже подзабыл о совершенной «массовой рассылке». Как вдруг, примерно через месяц, меня неожиданно вызвали на переговоры по телеграмме.
Явился на телеграф, звонит мама: «Сынок, ты больше, пожалуйста, не пиши никуда, мне выделяют квартиру, причем на выбор… Что же ты там написал такое, что здесь такой переполох? Ты себе представить не можешь, что у нас творится! Все, спасибо, и пожалуйста, очень прошу, больше не пиши! Спасибо!»
Если честно, я был и сам дико удивлен. Хотя в глубине души я, привыкший верить в торжество правды, чувствовал, что именно такая реакция и должна была последовать. Ведь не может наше мощное, заботливое государство не защитить мать двух офицеров, служащих на границе, от произвола местного самодура и хапуги!
Вот так вот в советское время я нашел эту самую правду и одновременно управу на зарвавшегося начальника. Причем отстоял право гражданина и честь своей семьи не кулаками, а простенькой жалобой в Кремль.
Кстати говоря, солдаты и офицеры моего батальона сняли с танков и боевых машин красные знамена последними. По личной просьбе уважаемого нами командира полка после очередного массового инцидента с местными националистами. Кажется, лишь весной 1992 года. Но об этом я вам позже расскажу.


КРЮГЕР И БЕЛЫЕ КРОССОВКИ

Некоторые руководители, в том числе и офицеры, с гордостью рассказывают, как их уважали и любили подчиненные, солдаты. Понятно, что лично тебе обязанный лично тебя и уважает. Но бывает ведь и так, что в глаза говорят и демонстрируют одно, а за глаза совершенно другое. В отношении к тебе одного человека можно и заблуждаться. Но никогда не солжет и не обманет отношение к командиру не единиц, а целого коллектива. Главным образом не слова, а поступки. Высший пилотаж руководителя, наивысшая точка его авторитета – это искреннее уважение армейского коллектива.

ЧТО ПОСЕЕШЬ – ТО ПОЖНЕШЬ
Скажу без излишней скромности: меня всегда поддерживали офицеры-однополчане. Они мне не подчинялись, дружить было «легко». С солдатами куда сложнее. Как не допустить панибратства, но остаться старшим товарищем? Как быть справедливым, но не чересчур мягким? Как вести себя достаточно строго, но не скатиться до самодурства?
Покопавшись в себе, заверю: никогда я не был для солдат «добрым дядечкой», всегда старался жестко, но по справедливости спрашивать с ребят. Служба службой, а дружба дружбой. Сразу замечу, что я не терпел фамильярности, не заискивал, не сюсюкал, никогда не «облизывал» личный состав, считая это унизительным касательно настоящих мужчин.
Мужской коллектив, он всегда живет по своим правилам, по своим законам. А в суровое время, время испытаний требования друг к другу возрастают в разы. А там - что посеешь, то и пожнешь. Или уважуха - или ненависть, а то и, не дай бог, подстава.
Ситуации случались всякие-разные, и порой приходилось поступать не просто жестко, но даже, прямо скажем, жестоко. Естественно, намерения и цели всегда были благими, но понимали ли это наказанные?
Проверкой истинного отношения людей, самой объективной оценкой твоим стараниям и педагогическим методам становятся исключительно поступки. Поступки людей по отношению к тебе.
Как раз о нескольких показательных поступках солдат из своего подразделения я и хочу вам поведать.

ЛЕЙТЕНАНТ ДИСБАТ
Как бы ни казалось странным, но я уделю внимание не какому-нибудь яркому эпизоду, в котором четко и однозначно проявилось бы, кого любят, кого терпеть не могут.
Мне хочется проанализировать… прозвища, которые дают начальнику! Как тебя называют солдаты – более чем показательно! Первое имя дается при рождении и смысловой нагрузки не несет (если мы, конечно, не станем увлекаться всяческими глупостями). А вот имя второе, прозвище, присваивается только лишь за «заслуги»! Как со знаком плюс, так и со знаком минус. Прозвище характеризует человека на все сто! У нас обычно второе имя давалось или тем, кого сильно не любили, или же наоборот, кого до жути обожали. И это в какой-то степени момент истины, не побоюсь высокопарных слов.
Будучи командиром взвода, в полку, а, впрочем, и во всей дивизии я был известен как Лейтенант Дисбат.
Что-то в этом имени было правильное, основательное, но что-то напрягало: будто я свирепый монстр, помешанный на соблюдении дисциплины. Поначалу обижался. Но со временем почувствовал: как бы солдатикам ни хотелось свободы и вседозволенности, они – солдаты, и с глубоким почтением, где-то даже с восхищением относятся к примерам зрелого суждения и поведения.
К тому же я узнал, что моим подчиненным ссылка на широко известное по гарнизону имя лютого Лейтенанта Дисбата помогает выполнять обязанности, отмахиваться от провокаций, отделываться от участия в незаконных делах, в потасовках и схватках между солдатиками разным национальностей. И я записал себе это в плюс.
Примерно похожий диалог мог происходить между безголовыми новобранцами:
«Мы, узбеки (казахи, азербайджанцы, армяне…), идем бить казахов (узбеков, азербайджанцев, дагов…)»
«Я не пойду», - лениво отвечает солдат Калугина.
«Почему?!»
«Мой командир Лейтенант Дисбат».
«А-а-а… Понятно…»
И все. Вопрос снят без обвинений ребят в трусости и «неприятных» последствий.

«ПОДЪЕМ, КРЮГЕР ИДЕТ!»
А во времена командования ротой старший лейтенант Олег Калугин с ужасом узнал, что ротушка-матушка зовет его… готовы?.. Крюгером! Вот блин!
А я ведь долго ведать не ведал о своем новом имечке. Узнал его при следующих обстоятельствах. Рано утром выдвигаюсь на подъем батальона. Стоит наряд, в числе остальных латыш Дамбис. Парнишка по обыкновению привалился на тумбочку дневального и сладко подремывает. Дамбис - добрый молодец с поразительными «тактико-техническими характеристиками»: рост под 190, количество толчков двух гирь весом в два пуда границ не знало, кулаки – во! Любимая фраза богатыря, произносимая тоном нытика-мямли: «Ну, может, хватит, товарищ старший лейтенант…»
Это он про жим гирь, когда мы сбивались со счета в районе 80 толчков, а Дамбис не уставал, ему просто надоедало шоу.
Приближаюсь я, значит, к дверям казармы и слышу истошный вопль сонного, но бдительного Дамбиса:
- Батальон, подъем!
Тишина... Спит ротушка.
- Подъем, Крюгер идет!
Я с перепугу огляделся. Кто же может быть страшнее меня? Что за Крюгер?
Вокруг никого чужого. Соображаю, что Крюгер – это я и есть. Вопрошаю Дамбиса:
- Зачем так страшно-то?
Добрая наивная улыбка латышского геркулеса многое разъяснила.
А ребятишки-то после его сигнала повскакивали с коек как ошпаренные!
Следующее утро. Подъем. На тумбочке сопит тот же Дамбис. Красавец, стоя дрыхнет! Остановился возле дежурного, гляжу на часы. Две секунды уже лишних прошло, мы опаздываем. Осторожно трогаю Дамбиса за плечо и зову:
- Дамбис!
- М-м-м…
- Дамбис!!!
- М-м-ммм…
- Дамбис! Кричи!
- Что кричать? – не открывая глаз.
- Ну так «Крюгер идет!»
И вновь истошный вопль мигом проснувшегося Дамбиса сорвал батальон с кроватей и мухой вынес на построение. Заметьте, не только через двери! Солдаты проносились мимо, хохоча над извиняющимся взглядом и наивно хлопающими глазами Дамбиса. Наш телок промычал:
- Ну товарищ старший лейтенант… Ну, зачем вы…
- Ты, Дамбис, всегда так батальон поднимай, когда я ответственный!

«ЖЕЛЕЗНЫЙ ТАНКИСТ»
Кавказцы и чеченцы звали меня «железным». Об этом мне стало известно, когда кто-то из их братков попытался пристать к моей жене. Света вместе со мной выехала на полигон поучаствовать в танковых стрельбах.
«Я жена офицера», - гордо сказала Светлана наглецу.
«А мне по фиг», - ухмыльнулся боец.
«Я жена командира роты».
«А нам плевать!»
Жена растерялась и тихо привела последний аргумент: «Я жена Калугина…»
Ребятки, изменившись как в лице, так и в поведении, принялись извиняться и умолять ничего не говорить старшему лейтенанту Калугину об их «некорректном» поведении... Жена, естественно, мне рассказала, связав словом чести.
Когда служил на Смоленщине в Ельне, солдаты прозвали меня майором Пейном.
«Почему Пейн?» - как-то поинтересовался я.
«Фильм помните? Ну, вы же тоже майор», - бесхитростно пояснили солдаты.
«Ну так майоров в полку полно!» - не дошло до меня.
«Вы вроде как суровый, но не стукач, и без унижений обходитесь, все по-честному».
А один из парнишек передал: «Вам от моего отца огромное спасибо».
«За что?»
«А я был в отпуске, и отец первый раз мне налил. Да не раз. Потом мы спели. Только он знал два куплета, а я всю песню. В другой песне он знал один куплет, а я всю песню. А в третьей отец знал припев, а я – всю песню, русскую народную. И я рассказал отцу о великой истории нашего славного народа, и почему я им горжусь. И почему я собираюсь с честью служить и выполнять долг солдата. Отец спросил, где я этому всему научился. В армии, ответил я ему и сказал о вас».
А диалог с этим солдатиком завелся следующим образом. Я уже служил в другой части, ехали мы по делу с тем пареньком в машине, а он тут и спрашивает:
- Знаете, я уже дембель. И вы теперь в другой части работаете. И власти надо мной не имеете. И сделать мне ничего не можете. Так?
- Ну-у, так.
- Значит, сейчас я могу вам сказать прямо в лицо все, что о вас думаю.
- В принципе, да.
И неожиданно он передал мне благодарность от своего отца.
Когда преподавал в институте ВДВ, курсанты величали меня без затей – Танкист. И наивысшим проявлением их уважения стала спетая на плацу кузницы воздушно-десантных кадров в строю батальона песня о танкистах. И прозвучавшие лозунги «Слава танковым войскам!» «Слава ВДВ!» «Слава! Слава! Слава!»
Я всегда помнил и учил своих офицеров: ротными, комбатами, командирами полка нас делают солдаты.
Если честно, прозвища от солдат я ставлю в начальные строки списка своих жизненных и профессиональных достижений.

ДЕМБЕЛЬ ВТИХУЮ
Прозвища со смыслом – хорошо, но все-таки, разумеется, во всей полноте они не характеризуют отношение к тебе как к командиру. Поэтому хочу поведать случай, который потряс меня до глубины души. Он произошел в Ахалцихе.
Я являлся командиром 2 танковой роты. Из 26 человек моего подразделения увольнялись 16 дембелей.
Незадолго до того мы отыграли полковые учения, которые контролировал лично командующий округом. Я по праву ротного взял на себя риск не формировать сводные экипажи из лучших танкистов батальона, как требовал командир полка, а выйти на учения своей штатной ротой. Пообещал солдатам, что если классно отыграют, я их уволю в срок. Но с условием: каждый отвечает не только за себя, а за всех. Один за всех, все за одного!
Мы с блеском отыграли полковые учения. Рота проявила себя выше всяких похвал. В смоделированных ситуациях и сложнейших упражнениях солдаты демонстрировали достоинство и высокий профессионализм.
А когда утром представитель округа у себя под носом не смог обнаружить замаскированные танки, стоящие в окопах, поднялась паника. Куда делись танки? «Командир полка, где танки?!»
И внезапно прогремел трубный бас на весь полигон:
- О! Вижу! Вижу! С ума сойти! Сколько служу, впервые такое вижу! Ну, молодцы!
Понравились начальству смекалка и мастерство солдат.
Пришло время демобилизации. Каждый служивший в курсе, как считаются не только месяцы, дни, часы, но и минуты пребывания в казарме. Ребята изнывали – чем ближе свобода, тем мучительней ожидание. И тут командир полка сообщает, что дембель необходимо задержать как минимум на неделю «по причине того, что согласно оперативной информации… бла-бла-бла…» Шел 1991 год. Уже отгремел ГКЧП. Кажется, ожидали нашествия некоей банды, и полк готовился быть поднятым по тревоге.
Ответственность командира лежит в русле принятых им решений. Вечером в канцелярии роты вместе со взводными решили: слово, данное дембелям, надо держать. Они умницы, свой срок отслужили, их предстоящее побоище уже ни с какого боку не касается. Из сейфа извлечены военные билеты дембелей и значительный запас водкосодержащих бутылок. Из числа офицеров назначены на ночь «алкоголики», из числа солдат – «писаря-трудоголики». Последним вменялось в обязанность оформить военные билеты и проездные документы уволенным солдатам. Обремененные ночными задачами «крайние» переместились со мной к СПНШа полка майору Васе Зайцеву, ну и после содержательной беседы о чести, достоинстве и слове офицера, да не под одну прихваченную волшебную бутылочку, мои писари оформили документы и майор скрепил их полковой печатью.
Хороший мужик Василий Зайцев – мы его не выдали!
То есть не выдали, когда на следующий день комполка претерпел шок после того как узнал, что 2 рота лишилась более 50 % личного состава, убывшего к месту постановки на учет, прямиком в свои родные республики. Впрочем, наш дорогой и любимый комполка подполковник Владимир Ильич Божевольный долго не буянил, лишь предупредил сквозь зубы:
- Смотри, старлей! Если танки не выйдут по команде… Я тебя породил, я тебя и сниму!
Вечером все мои дембеля и самые близкие офицеры-заговорщики с женами гуляли у меня, у ротного, дома, выпивали, вспоминали минувшие дни, шутили, печалились, обменивались фотографиями, адресами. Дембеля благодарили наших жен и мою Светлану как старшую подразделения за традиционные торты и пироги к праздникам, за вкуснейшие обеды и угощения. Да и за моральную поддержку. Вечер тек чинно и достойно. Перебрали алкоголя лишь парочка офицеров - их дембеля довели, вернее, донесли до казармы и уложили спать, заботливо подложив начальству по три матраса.
Эх, ротушка-матушка! Прощайте, ребята! Счастливо! А у нас впереди военные будни.

РОТУШКА-МАТУШКА В БЕЛЫХ КРОССОВКАХ
Ровно через неделю после отъезда дембелей посыльный поднял меня по боевой тревоге. Мы бежали в часть, и в дороге до меня дошло, что посыльный прибыл с опозданием минут на пятнадцать. Таким образом, отведенные на сбор и прибытие сорок минут катастрофически таяли. За сорок минут батальон должен успеть выгнать танки. В течение утреннего кросса я, задыхаясь от бега, крыл матом своего посыльного за опоздание. Хотя четверть часа вряд ли спасло бы. А гонец оправдывался, мол, кроме меня будил других офицеров. Но я же шел первым в списке!
Влетаю наконец через КПП полка в батальон. Упс! А в батальоне – никого! Все боевое имущество и вооружение вынесено. Бегом в парк, слышу, как заводятся танки – своих «ласточек» мы узнавали по голосу, по реву движков. Не может быть! Третий завелся… четвертый, пятый… шестой!.. Мои салабоны не только все вынесли, но уже выгоняют танки из боксов! Офигеть! Я вслушиваюсь, как за забором танки лязгают гусеницами. Мчусь в парк по направлению к своим боксам, скрытым за стенами чужих.
Прямо посреди парка возвышается человек-гора – наш командир полка, и никакой возможности обежать его стороной. В парке весь полк. Беспорядочная суета, движение, причем не броуновское. Пытаюсь эту «гору» незаметно обогнуть со спины…
Полковник гортанно проворковал:
- Стоять, старлей.
- Товарищ полковник, старший лейтенант…
Полковник прервал мои запыханные речи вопросом, вогнавшим меня в ступор. Он по жизни никогда не орал, обладал низким, глубоким, бархатным голосом.
- Почему у вас солдаты в кроссовках? - спросил он знаменитым своим басом.
Я даже онемел. Глаза уткнул в землю. Молчу. Вдруг гляжу, из-за моей спины выбегают сперва длинные ноги, вижу штаны от танкового комбинезона и белые-белые кроссовки…
Поднимаю глаза и замечаю удаляющуюся спину Лоренца, немца из Казахстана, дембеля, который уже минимум три дня должен был быть дома! Я хлопал глазами. Откуда он взялся?
Командир вывел меня из ступора:
- Ступайте к танкам, лейтенант. Молодец. Такое уважение роты дорогого стоит.
Мое оцепенение продолжалось, пока я шел и видел… своих дембелей, всех дембелей до одного, отпущенных домой неделю назад, а в данный момент обслуживающих и готовящих танчики. С какой любовью они это делали! Солидно, неспешно, отточенными движениями, без суетливости.
Лоренц: «Какого хрена вы здесь делаете?»
А вечером, когда банда, испугавшись боеготовности полка, смоталась, я узнал подробности. Дембеля не уехали. Они сняли комнаты в домах частного сектора, поселились в них по трое-четверо и целую неделю сидели тихо, не жужжа, не высовываясь, и даже не пили, ожидая последней своей «тревоги».
Это они строго настрого наказали посыльному прежде чем бежать за мной поднять по тревоге их. Остались! И ради чего? Ведь им полагалось уже свидания девчонкам назначать да в киношку бегать!
Знаете, а просто, чтоб не подвести, не подставить своего командира. Вот так.
Среди ребят были и латыш Раймонс Дамбис, и литовец сержант Рахимов, и узбеки сержанты Саатов и Курбанов, и националист-западенец Ярослав Гнатышин, и старшина роты, и украинец Бурбура Андрей, и башкир Урал Хасанов и русский Кремнев… Фамилии всех, к сожалению, не вспомню… Спасибо, ротушка-матушка!
Прости, ротушка-матушка.

Aleks Ak
13 января 2011 в 7:59

Олег здравствуйте. Просто прочитав ваши воспоминания, как-то наполнился позитивом и уверенностью, что достойных людей больше, одно это немалого стоит! Вспомнил свою службу (эх, было времечко:)), там тоже люди разные были, но опять же хороших больше. Так что однозначно спасибо и респект!!!

Андрей Попов
12 января 2011 в 23:55

Что сказать, Олег?! Два чувства: гордость за армию и сожаление, что сейчас гордиться сложно! Вспоминаю и своих командиров: кроме одного (замполит Табаки - фамилию не запомнил), всех остальных вспоминаю с колоссальным уважением! Хотя они с нами совсем не обнимались, а гоняли и в хвост и в гриву! За что потом в Афгане я так им был признателен!


Алексей Ильмаст

14 января 2011 в 9:38

Спасибо, Брат! Среди гнилой поросли в ежедневном болоте такие люди как вехи, за которые надо держаться, нащупывая путь.


Константин Якушев

20 января 2011 в 16:45

Приветствую, Олег. Когда меня спрашивают о самом любимом фильме на военную тему, отвечаю: «Анкор, ещё анкор!» Под каждым кадром готов поставить свою подпись. То же ощущение, когда читаю Ваши рассказы. Многое узнаваемо. Уважаю Вашу выдержку - это об «уходе» от подробностей описания подленьких натур части старших чинов.
Удачи Вам!

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:00

НА ВЫХЛОПЕ - ПШИК
События Беловежской пущи, где президенты трех славянских республик подписали соглашение о распаде Советского Союза, даже после Грузии, Армении, Азербайджана, рассматривались нами как непонятный абсурд, вздор, бред. В принципе коммуняки, комиссары, замполиты и иже с ними и впрямь всех достали. Ни рыба ни мясо. Горбачев с его тупыми решениями и обращениями к нациям Закавказья в печенках сидел.
А ведь дай Горбачев команду, вмиг порядок установился бы!
Все придурки-националисты ни во что не ставили милицию, но дико боялись армию. Сразу разбегались, стоило только на горизонте появиться военному человеку с оружием.
В Узбекистане то же самое: стоило только «жандармам Узбекистана» (так называли в народе наше училище) выдать оружие и вывести их на улицу, когда буянили в 1987-88 годах крымские татары. Так было везде. Достал, одним словом, этот Горбачев.
Лично я шуры-муры с национальным вопросом раскусил в Узбекистане в 1986 году. Тогда мы порой по нескольку ночей подряд с автоматами спали, будучи курсантами. То в Алма-Ате конфликты, то в Узбекистане манифестация, то в каком-то Карабахе вооруженные столкновения… А на выхлопе – пшик.

ЗАСАДА
Да еще и советские законы. Сплошная засада. По уставу ты имеешь право применить оружие, в том числе по приказу командира. А по законам СССР тебя за это могут посадить. Вот как интересно! И «весело», однако.
И как бы ни возмущались отдельные личности, я готов привести не один пример, как советское руководство сдавало офицеров и судило их только за то, что они при исполнении служебных обязанностей применяли табельное оружие. Так, ротного с 3 танковой роты посадили в тюрьму. За стрельбу из пистолета во время дежурства по полку.
Короче, все непросто. Да что там говорить! Все Закавказье буквально ненавидело русских как нацию! А армию считало русской, по фиг, что у нас полно национальностей служило! Следовательно, армию ненавидели еще пуще.
Нет, справедливости ради надо признать, встречались и трезвомыслящие люди, таковыми они оставались до тех пор, пока не сбивались в толпу.
Естественно, руководство советских закавказских республик сидело на чемоданах. И играло на два фронта. Чем для нас, служивших в Закавказье, казалось их отделение от СССР? Да попросту говоря, констатацией факта импотентности советского руководства! Но попытайся мы рыпнуться, нас бы обозвали нехорошими словами и раскатали в лепешку под аплодисменты народных масс. В лучшем случае от пяти до семи лет как пить дать.

ГРАНАТА ИЗ-ЗА ЗАБОРА
Народ дружно проголосовал за СССР. Но дебилы из политбюро во главе с Горбачевым и этим не воспользовались. А руководство бывших союзных республик жаждало княжить в своем царстве.
Как известно, в политических игрищах главный проигравший всегда один - народ.
Думку мы думали, гадали, что да как, да и чьи мы теперь. С умным видом читали солдатам политинформацию, а сами пытались хоть что-нибудь понять… Но в России молчат, в Грузии пока тоже все попритихло, народ безмолвствует.
Замордовали: то банда неизвестная едет, то митинг у КПП под лозунгом «Оккупанты, вон!», то еще банда объявилась в количестве нескольких сотен человек на двух «икарусах»… В общем, то танки выгоняем, то с автоматами спим в казарме, то в танке в бронегруппе. Солдат в полку почти нет. Остались лишь у нас, у артиллеристов и, кажется, немного в 1 и 2 мотострелковых батальонах.
Нас интересует, а если бандиты полезут, стрелять? В принципе да, наверно надо, а куда деваться? Типа самооборона. Ну, а потом - под военный суд. И посадят, даже не сомневайтесь. Причем сидеть пришлось бы в грузинской тюрьме.
Приедут боевички к полку, пошатаются вдоль забора, повынюхивают. Мордами бородатыми покрутят, увидят, что их ждут, и опять в своих автобусах укатят чачу в кабаке хлебать. Вечером могут пакость сделать, например, в строй солдат гранату метнуть из-за забора. При мне такое было пару раз. О раненых и погибших, врать не буду, не слышал.
Униформа у грузин идиотская такая была… Две портупеи, как в фильмах про гражданскую войну. Пулеметная лента через плечо, а то и через оба, и вокруг пояса обернута. Головных уборов ассортимент богатый, от кепи до берета, даже в панамах боевики встречались. И обязательный атрибут крутости – черные солнцезащитные очки. У всех автоматы. А вот подсумков с запасными магазинами не помню…

ГРОБОВАЯ ТИШИНА
Утром 19 августа я явился на подъем батальона. Проверил наряд и с чистой совестью вышел на крыльцо подымить. Закурил.
И вдруг… кожей ощущаю в природе какую-то неестественную звенящую тишину. Не утреннюю, нет, - гробовую… Мне еще подумалось - как перед войной…
Такие моменты на всю жизнь в память врезаются.
Вышел дневальный, спросил про зарядку.
- Зарядку отменить, всем по полной форме проверить людей.
- Слышишь, какая тишина?
- Да. Даже птицы не поют.
- Точно… Как-то не по себе…
- Зарядки не будет, пусть наводят порядок.
Это был первый день путча ГКЧП.
И завертелись, закрутились очень интересные времена, времена перемен, лихие девяностые…
Минут через двадцать после построения раздался телефонный звонок.
- Товарищ старший лейтенант, объявлена боевая тревога! Подтверди у дежурного.
- Батальон, боевая тревога! Посыльным к офицерам, строиться для получения оружия!
- Механики, строиться для убытия в парк!
В нашем батальоне полка прикрытия государственной границы СССР, когда дело доходило до танков, шутить не любили.
Все крутилось как колесики в хорошем часовом механизме. Каждый выполнял свою задачу. Каждый знал свое место по расписанию и по боевому расчету.
Через сорок минут танки вышли из боксов, солидно раскачивая пушками.

ЛАСТОЧКИ ПОКИНУЛИ СВОИ ГНЕЗДЫШКИ
Все по-серьезному. Мальчишки-танкисты на своих штатных местах проверяют связь, укомплектованность, боеготовность наших «ласточек» – так мы с любовью звали танки.
Бронегруппы дежурных танков заняли свои места еще раньше. Неужели наше время пришло? Дождались. Ваше слово, товарищ маузер!
Подтянулись офицеры. Проверяют своих солдат и машины.
Мы с зампотехом Николаем Федоровичем, а попросту Федорычем, исполняющим обязанности командира батальона, бурно обсуждаем план действий, затем он убегает в штаб.
10 часов утра. Стоим, технику заглушили. Чего попусту соляру переводить?
В это время возле штаба полка коммунисты бросаются партбилетами. Суки какие, меня не приняли в свое время даже в кандидаты, посчитали недостойным, а сами, вот ублюдки, партийными билетами разбрасываются! И кто заводила? Парторг полка! Он радио с утра слушал. Падла. Потом героем ходил!
Меня вызывает в штаб командир полка.
- На базе твоей роты формируется сводный отряд, - четко оповещает комполка, - Тебе в качестве усиления дается батарея и мотострелковая рота. Старший - ты. Давай-давай! Ты мужик серьезный, ответственный. Выстраивай машины, налаживай взаимодействие. Сюда едет начальник штаба дивизии.
Жена узнала новость только под вечер, когда я чуть живой приплелся домой.
Выстроил машины всех подразделений: 10 танков, 10 БМП – боевых машин пехоты. 10 мотолыг батарейцев. Мотолыга на армейском жаргоне - МТ-ЛБ (многоцелевой тягач легкобронированный) — советский плавающий бронетранспортёр.
Не хило!
Выдали мне два огромных пакета с печатями и разноцветными полосками. Один типа на Ереван, второй на Тбилиси.
Прибыл начштаба дивизии. Все осмотрел, проверил. Понравилось!
- Молодцы! - говорит. - Кто старший?
- Я!
- Пакеты выдали?
- Так точно!
- Откроете по команде! Не раньше! Там полные инструкции.
- Есть!
- Вопросы будут, товарищ старший лейтенант?
- Товарищ полковник, мы здесь с утра, ничего толком не знаем. Вы бы хоть солдатам объяснили, что в стране происходит!
- Ну вы даете! Вам что, правда ни о чем не известно?! – полковник был в шоке.
Машу головой и пожимаю плечами. По команде свожу подразделения в общий строй.
И тут полковник двинул речь! Двинул так, что потом не знали, как отмазаться. Речь была пламенная и содержательная. Много «добрых» слов полковник нашел для Михал Сергеича, приводить их, думаю, не стоит, и про Борьку Ельцина – полного «...! ...! ..!» По всем прошелся!
Ну а мы из его доклада поняли для себя главное: нам вменят в долг перед родиной стрелять и крушить всех и вся. Солдатиков всех национальностей переполняла решимость выполнить свой долг и воинскую присягу.
А у меня появилось предчувствие, что страна, или что там от нее осталось, стоит на пороге гражданской войны! И именно мне придется отдавать приказ на открытие огня.
А руководят нами и всем этим цирком полные придурки. Почему цирком? Да потому что уже 14.00, а мы тут стоим, лясы точим. А чего стоим, чего ждем-то?

«РОТНЫЙ, НИЧЕГО НЕ БЫЛО!»
Боятся суки, выжидают. Объявление по подразделениям:
- Солдат на обед в столовую! НЗ не трогать.
Продежурили три дня, глаза воспаленные, мозг перелопатил кучу информации, обдумал все возможные ходы и варианты и тихо задымил…
Долгожданная команда комполка:
- Технику в боксы, оружие в пирамиды, солдат в казармы, пакеты сдать… Ротный, слышь, ничего не было. Понял?
- Понял!
- До солдат сам доведешь?
- Даже не волнуйтесь, солдаты у нас умницы. Вы же знаете!
- Знаю!
Кэп - отличный мужик, да и замполит полка молодец, не струсил!
Вот и все ГКЧП.
А подробности про события в Москве мы узнали уже потом.
Меня потом новые «офицеры-дерьмократы» куда-то таскали, расспрашивали, просили, пытались требовать что-то написать, разгласить… Беседовали с подчиненными. Ребята, как всегда, никто, мол, ничего не видел, никуда танки не выгоняли…
Отличная была рота, на мякине не проведешь. От меня довольно быстро отстали. Да и грубить мне не советовалось. Как-то одному пьяному начальнику мордочку до узких глаз основательно помял, а другого за оскорбление чуть не застрелил.
В ближайшие выходные мы с женой отправились на рынок, где аборигены торговали съестными припасами. И, странное дело, обнаружили несвойственное местным уважение к людям в форме и их женам. Продавцы с нами говорили вежливо, как никогда спешно отсчитывали сдачу, с любезностью заискивали, мило так заглядывали в глаза, ища расположения. Куда только подевалось все их хамство и наглая самоуверенность?
Про суверенитет никто и не вспоминал. Наоборот, они даже были обрадованы, что наконец-то все закончится. А, значит, вернется на круги своя. Мне было обидно.
Я-то знал или, по крайней мере, догадывался, что ждет нас завтра. А они еще не знали, что ласточки вернулись в свои гнездышки.

***
Мы выполнили все приказы, мы были боеготовны, я и офицеры и солдаты многонациональной роты. И еще долго переживали о том, что не сбылось. Возможно, и к лучшему.
За тогдашних ярких представителей правящей верхушки, признаться, не хотелось грудью вставать и стрелять и давить для нас еще советский народ - детей, женщин, стариков. А что это пришлось бы делать, мы не сомневались!
Да и советский народ был бы не на нашей стороне. Он в лучшем случае на кухне тихо сопел бы под бутылочку или стакан сладкого чая с ливерухой.
Тогда старшее поколение – седые генералы да полковники – не решились выступить. Хотя мы, молодежь, были полны решимости действовать. Смысл в том, что мы выросли, повзрослели, поседели, и теперь мы – старшее поколение.
Народ даже сейчас еще спит как могучий богатырь. Не будите богатыря-соню! Спросонья он не ведает, что творит.

Марат Билалов
3 декабря 2010 в 12:16

Пытаюсь оживить свои воспоминания о ГКЧП, распаде СССР. Вообще ничего. Тихо как-то прошло. Мы тогда несли боевое дежурство, может, поэтому. Запомнилось только, как 9 мая 1991 года мне и еще нескольким особо отличившимся по службе лейтенантам в качестве «ценного подарка» выдали немецкий натовский сухой паек. Насмешка была слишком очевидной, а обида за себя, за страну слишком сильной, чтобы не запомнить.
Вы, Олег, наверное первый, кто начал писать про события того времени в Закавказье. Еще раз примите искреннюю благодарность.

ольга михайлова
19 декабря 2010 в 21:37

Спасибо за честную статью. А я помню тот день, когда путч ГКЧП произошел. Пошла в магазин, а там вдруг - закрыто по техническим причинам, это было примерно в 10 утра, а до этого магазин работал. Что за чудеса? Прихожу после открытия - батюшки, вместо полок голых с морской капустой - изобилие! Открыли, гады, все заначки: было ВСЕ! И коньяки, и колбасы! Как оказалось, испугались ГКЧП. Да нам бы каждый день проводить ГКЧП надо в стране, потому что испугались очень сильно. Зато сейчас… никого и ничего не боятся, мерзавцы.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:01

«ГОСПОДА ЮНКЕРА, КЕМ ВЫ БЫЛИ ВЧЕРА?..»

Переживаем распад Союза.
Я – старлей, замкомбата.

ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ
Тихо завершил существование и был стерт с карты мира великий СССР.
Развал страны шел под молчаливое согласие массы низов и резвое перекрашивание мастей продажными верхами, склонных к мимикрии во все времена. Наверное, именно так всегда и рушились великие империи, великие государства: тихой сапой, неожиданно и вместе с тем неуклонно.
И только некоторые, находившиеся в самом низу иерархической лестницы редкие общественные институты и структуры старого строя продолжали функционировать. По инерции выполняя функции, возложенные на них ныне уже не существующей властью почившего в бозе государства.
Верхи перестраивались, уже присягали на верность новым хозяевам, проворачивая свои темные делишки под шумок неразберихи. При этом стремясь сделать все возможное, чтобы под благовидным предлогом «заботы о народе» остаться при кормушке власти, ну или как минимум не потерять хлебной должности.
Ну что ж, эти желания вполне можно было бы квалифицировать как человеческие слабости, не заслуживающие серьезных укоров, если бы не одно большое «но».
Почему все благие намерения исполнялись через известное всем, простите, заднее отверстие? Почему так по-хамски обращались с людьми? Я с чистой совестью могу обвинять власть, потому что я не просто свидетель, я находился в гуще событий. Противно, что, поступая мерзко, верхи так часто упоминали с гордостью: «Мы из народа! Мы во власть – прямо от сохи!»
Живым организмом – болеющим, страдающим, мятущимся - была в те нелегкие годы распутья уже не Советская армия.

СКАЗОЧНИК БОЖЕВОЛЬНЫЙ
31 ноября 1991 года – знаменательная дата. Меня назначили заместителем командира батальона! Танкового батальона 405 мотострелкового полка города Ахалцихе 147 ахалкалакской мотострелковой дивизии.
Утренний развод. Я исполняю обязанности комбата. Рулим на пару с зампотеха батальона Федорычем. Я – всего лишь старлей, молодой и по возрасту и по должности – совсем недавно служил ротным при этом же батальоне. Федорыч намного старше нас всех. Мы его крепко уважаем.
Комбата еще не назначили, и история затягивается. Я не могу или, вернее, не хочу ходить на совещания в полк, туда по обоюдной договоренности ходит Федорыч, доводит до меня решения-распоряжения, а я уже рулю в батальоне.
Командир полка уходит, оставляя нас. Он отличный мужик, человек с большой буквы, побольше бы таких. Бывший морпех под два метра ростом. Фамилия у Андрея Ильича интересная – Божевольный. Мы его в батальоне по-доброму звали сказочником из-за его привычки прислонять тыльную часть руки-лапы ко рту и на весь полк вещать байки бархатным баском.
Он классно пел под гитару, почти как Высоцкий, но без надрыва, наоборот, солидно, с достоинством. «Господа юнкера, кем вы были вчера?..».
Он-то меня и благословил на женитьбу, предложил еще в 1990-ом сыграть свадьбу в родном полку.
- Спасибо, но мы дома справим, а то перед родителями неудобно, - хором ответили мы с невестой.

МУЖЧИНЫ И МУЖИКИ
У нас тогда пошло деление на мужиков и мужчин. Мужчина по определению считался выше. Придумал классификацию то ли взводный 1 танковой роты Пашка Иванов, то ли командир 2 танковой роты Валерка Хлыпало.
Солдаты полка повадились сначала по-тихому, а потом пачками убегать в свои новообразованные государства. У офицеров тоже началось брожение в умах, выражавшееся в бесконечных беседах о политике в каптерках.
Только в нашем батальоне мы жили спокойно.
Дружный был у нас батальон, в нем служили мужчины, не «мужики». Конечно, мы постоянно вели разговоры с отчаявшимися солдатами и сержантами, приводя им доводы простые и сильные в своей простоте. Убежите, мол, ребята, без документов и без приказа об увольнении - в новом государстве всё равно вас ждет армия, туда призовут всех, кто не отслужил. Так что поймите, пацаны, лучше потерпеть до осени 1991-го, а кому и до весны 1992-го. И уехать с чистой совестью, ну и, само собой, со всеми необходимыми документами, подтверждающими отданный долг и верность забывшей нас родине.
Нам прекратили платить денежное довольствие, то бишь получку. Как выживать? Ели-еле сводим концы с концами.
Снял квартиру у армянина в доме, где преобладающий контингент - грузины. Вроде смирные, не трогают.
Свет дают только по вечерам. И то все реже и реже. Отопление не включили, в комнатах дубняк. Знакомые ставят дровяные печки. Представляете, в многоквартирных домах из окон торчат трубы?.. И я принес печку, а где взять дрова? Дрова в горах проблема больша-а-ая. Жену безумно жалко, она в жутких условиях вынашивает нашего первенца. Пищу Светка готовит по ночам. Бесхитростный женский подвиг. Или доля офицерских жен.
Вместо получки командир приказал на свой страх и риск выдать НЗ. Спасибо!
Однажды подфартило, приволок домой тушу барашка и что-то еще съестное по мелочи. Но лучше всего запомнился именно тот барашек. Праздник в семье.

УСТАВ ПИСАН КРОВЬЮ
В казармах относительно тепло - в полку своя котельная, но подача тепла все сокращается. Вымораживают, что ли? На выносливость проверяют? Все это было бы смешно… и так далее.
Утро, полковой плац. На построении полка командир вдруг обрывает стройную речь и, глядя поверх голов, орет:
– Что он делает?! Чей часовой?!
Поворачиваемся и видим, как часовой на посту складов неприкосновенных запасов вооружения и боеприпасов подходит к воротам, возле которых стоит неизвестный гражданский. Гражданский копошится за пазухой и… стреляет! Выстрелы рвут тишину, выстрелы, выстрелы!
Командир от бессилия кричит:
– СВД мне! - но дело это не быстрое.
Летит бронегруппа от разведчиков, на бардаке усиление караула. По прямой метров двести, но по горной дороге получается в разы больше. Пока домчались по извилистому серпантину… Всё. Восемь пуль изрешетили старый афганский бронежилет.
Солдатик захотел прикурить? Сигарета лежала рядом.
Труп на плацу. Командир твердит про устав, про то, что запрещено часовому на посту. Солдаты в колонне по одному проходят мимо убитого. Цинично, но действенно: больше трупов не было. В мозгах звучит фраза, знакомая с курсантских времен: «устав написан кровью».
Убийцу увезли на белых «жигулях». Этот белый «жигуль» шестой модели не давал покоя нам и нашим соседям из 10 дивизии ни днём, ни ночью. Но другие их попытки напакостить были тщетны.

ОРУЖИЕ СДАТЬ!
Командир ушел. Прощайте, товарищ подполковник!
Нам представили нового комполка. Подполковник Кочуг - молдаванин. Посмотрим, сладимся ли? Помнится, когда Кочуг был начальником штаба полка, мы, бывало, ссорились из за нарядов… И то правда! Наш батальон заколебали: то в караул, то в наряд! Ночь отоспались, и снова под ружье. В других-то батальонах солдат почти нет. Поэтому все повесили на наш и на сводные со всего полка. Через день на ремень. Плюс дежурства в танках, в бронегруппе, а офицеры, помимо караулов и нарядов, на протяжении ночи обязаны охранять сон солдат. В свободные ночи - ежечасная проверка караула и постов, но зато можно было поспать до 10 утра.
Спали порой в одной комнате несколькими семьями, особенно когда все мужики уходили в ночь. Как во сне вспоминается: зимняя ночь, луна заглядывает в окно слабо освещенной казармы, в руках сжат автомат. Слежу за местностью. Завтра солдатам в караул, сегодня они только сменились – охраняю их сон. Жена спит в каптерке на столе. Дома одну боюсь оставлять, да и холодно там. Потом мы стали жен водить ночевать друг к другу.
Тогда к Вовке Краснову (СПНШ батальона, его домик находился за забором полка, рядом с общежитием офицеров) стекалось до пяти-шести семей и еще кто-нибудь из женатиков, не стоявших в наряде. Обязательно просили оружие у командира, пистолет и автомат, но втихаря. Мужики укладывались у входа и окна, у девчат под подушками лежали гранаты.
Грузины нервы трепали постоянно, расслабиться не давали. То нам, то соседней дивизии. Так, ерунда, незначительные провокации для больших дяденек из штабов.
Пронесся по гарнизону приказ командующего: офицерам сдать оружие, у нас мир! И больше не сметь выдавать!
Полк кипит от возмущения. Почему нам не доверяют? Мы взрослые люди, у нас жены, живем в городе, а не только в военном городке. Может, и в караулы оружие не брать? С голыми руками переть на медведя? В конце-то концов, есть понятие личное оружие офицеров!..
«Оружие сдать!»

ДРАКА
Иду с обеда в полк, поднимаюсь по скользкой тропинке между частных домов, гололед. Снежная зима - редкость в Ахалцихе. По сравнению с Ахалкалаками, маленькой грузинской Сибирью, Ахалцихе - благодатное место, райский уголок. Рядом Боржоми, Абастумани, где еще русские царевичи лечились. Сии удовольствия не про нас.
Вот забор и пролом. За ним дом Володи Краснова и офицерское общежитие, чуть далее опять забор и штаб полка. Возле первого пролома стоят два грузинских сопляка лет пятнадцати-шестнадцати. О! Гляди-ка, детишки у боевой гранаты усики разжимают, движения неумелые, е-мое! Сжимаю идиоту пальцы. Они шумят, отбиваются! Я не разжимаю ладони, падаем и катимся кубарем вниз до самой дороги. Вскакиваю, ору на пацанов:
- Вам что, жить надоело, придурки бестолковые?!
Громко топоча, сбегается местная молодежь, их много, они вооружены палками, кольями, ремнями и железными прутьями.
Попал… Японский городовой! Так это ж «метатели»!
Надежда на мирный душевный разговор с молодыми агрессивными националистами пропадает с первым замахом подбежавшего! Мысль: буду дубасить одного, пока не упадет. Потом займусь следующим! Увернусь и опять!.. Закон драки. Спину пронзает дичайшая боль.
Бью наотмашь. Озлобленные оскаленные лица мелькают в бешеном ритме. Брызжет кровь. Лицо, нос, кровь. Боль в спине, лишь бы не упасть… Лицо, удар, кровь. Уход. Один оседает, следующий… Лицо, удар, треск…Следующий…
- Николаич, стой! Стой, Николаич! Стой, тебе говорю! – меня кто-то держит. Володя Краснов. И наши офицеры с общаги.
Националисты стремглав разбежалась. Спасибо моим, вовремя успели.

КАКИЕ ЛЮДИ! ДА С ОХРАНОЙ!
Посыльный прибежал, командир вызывает. Захожу в кабинет.
- Товарищ полковник, старший лейтенант…
- Доложите, что случилось.
Докладываю.
- Пытался отобрать у подростков боевую гранату.
- С тобой все в порядке?
- Так точно!
- А почему комбинезон в крови?
Смотрю, танковый комбез весь кровью пропитался. А на лице всего одна царапина, разок задели.
- Иди-ка ты домой, старлей.
- Благодарю, товарищ полковник, но нет, мне в батальон нужно.
- Считай это приказом. Подожди… На моей машине поедешь…
Эх, круто я подкатил на уазике кэпа к подъезду. Да еще с охраной!
Поднимаюсь домой, жена что-то заподозрила, потом кровь на зимнем комбезе углядела, заохала… Я ей наврал, откуда взялась кровь. На ходу выдумал.
Пытаюсь раздеться – дикая боль. От супруги уже не укроешься. Света, испуганно причитая, помогает снять форму. Стягивает с меня тельник.
-Ой, Олежка, что у тебя со спиной?!.
А спина - сплошной кровавый синяк. Хорошо юнцы отметелили, с душой!
Да, спокойное, мирное население, так, озоруют иногда, не более...

«ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ТВОРИТСЯ?!»
С неделю провалялся, мерз в стылой квартире, зато отоспался.
И опять понеслось: наряды, дежурства, караулы, бронегруппы…
В полку поднялась буза. Требуют у начальства: верните нам оружие! Нет, не возвращают. Чуть погодя Кочуг согласился выдать автоматы офицерам, живущим вне гарнизона, и по одной штуке на подъезд. Не минуло суток, как на подполковника какой-то гад настучал. Последовал приказ сдать личное оружие. Нехотя сдали.
Бузили до ночи. Тут еще очередная банда едет… как так? Ночью пришел домой. Жена не спит, мучается от токсикоза в ледяной нашей избушке. Растопил печку, жена накормила чем бог послал. Спал, укутавшись в вязаные кофты, под двумя одеялами, а сверху шинель и танковый комбинезон.
Бух, бах, бабах!.. Раздался мощный взрыв. Стекла повылетали из окон! Я соскочил с кровати, прижался к оконной раме. Вдалеке, в районе полка, полыхают взрывы! Пипец. Как пить дать банда. Теряюсь в догадках. Отчетливо слышу грохот боя, стрельбу... Пулеметные очереди, автоматные… Одиночными залпами бахают танковые пушки. Что предпринять? Идти не идти? Пока нервно и напряженно думал, машинально оделся.
Жена прижалась к стене, севшим голосом шепчет:
- Олег, что это?
Лгу равнодушно, даже безмятежно:
- Учения, Светик, прости, забыл предупредить. Перепугалась?
Оружия нет, как прорываться? А, суки, даже пукалку отобрали! Хватаю гранаты. По закону жанра скоро за мной придут. Я - исполняющий обязанности комбата. Приоткрыл входную дверь – кажется, в подъезде тихо.
- Светуль, мне надо идти, я вернусь.
- А как же я?
Мысли как молнии. Что делать? Жена беременная, бежать не может. Стрельба продолжается. Полк ведет бой. Настоящий бой.
Кто из офицеров прорвался? Наверное, в городке многих положили…
Солдатики отстреливаются. Молодцы.
- Светочка, вот тебе граната, стоишь здесь, если что, бросай в коридор к двери. Главное, из-за стены не высовывайся.
- А потом?
- Потом я приду! Целую!
А вдруг своим уходом я ее предал?! Не уберег?!
- Прощай.
Выбегаю в подъезд. Мчусь к выходу. На улице куча биджориков. Разжимаю усики на гранатах. Держу в обеих руках по гранате. Зубами сомкнул кольцо. Лечу, дико вопя. Местные сиганули в разные стороны. Стиснул зубы. Прорвался…
Навстречу посыльный.
- А ну стоп! Что в полку? Ты как здесь оказался?
- Не знаю, - с акцентом отвечает солдат-узбек. - Я за вами, посыльный…
Бежим вместе. Попадаются местные, они с любопытством глазеют то на нас, то в сторону полка. Странно себя ведут, не нагличают, нас не преследуют, не тормозят, не нарываются, не стреляют… У них в глазах плещется ужас, а не угроза.
Да что, черт побери, творится?!

СЛАВА БОГУ, ЭТО НЕ БОЙ
И вот я в штабе полка. Мне докладывает зампотех Федорыч:
- Наши в парке готовят технику, заводят танки.
И до меня медленно начинает доходить, что произошло в полку.
Боя нет. Взорвались полковые склады, которые продолжают взрываться. Снаряды летают. Жертв нет.
Слава Богу, это не бой. После пережитого взрывы складов - детский лепет, чепуха, игрушки…
Получаю задачу от командира полка. Лечу в батальон, кругом что-то искрит, падает, плюхается, свистит. Солдат, что не заняты в парке, вооружаю. Часть отправляю на усиление штаба полка, остальных - по боевому расчету. Солдатики ведут себя уверенно, без паники. Приказываю сосредоточиться с безопасной стороны батальона, защищенной от полета болванок. Выбегаем с солдатами в сторону штаба. Передвигаемся короткими перебежками. Бах! Плюх! Бумс!
Добежали. Все нормально. Передал солдат.
Б…, где мои офицеры?
- Где офицеры?!
- Они в парке, товарищ старший лейтенант!
- Как?!
- Да стопудово! Там Хлыпало, Иванов, Шевченко, Федин…
- Отлично!
Склады взлетели на воздух, зато нет побоища, это уже хорошо. Командир ставит задачу танки не выводить, только усилить бронегруппу и занять оборону вокруг полка. Да она уже занята. Для порядку разве что.

КТО ЧЕГО СТОИТ
Собрались офицеры батальона. Все: взводные, ротные, управление батальона. Нет только замполита. Отправили гонцов за нашими супругами. За моей Светой пошел Валерка Хлыпало с двумя вооруженными солдатами. На ночь всех офицерских жен с детьми собрали у Володи. Тесно. Зато тепло и безопасно.
Всю ночь носились, дежурили, выгоняли танки, ставили на место не задействованные.
Светает. В утренних сумерках видно, как вся территория полка сплошь усеяна осколками снарядов, гранат, крупными обломками и железками, с виду пугающими. Валялись и цельные снаряды от 125-миллиметровых танковых пушек. Эти снаряды считались НЗ нашего батальона...
Окончательно рассвело. Вот тут мы и оценили на трезвую голову, кто на что горазд и кто чего стоит. Намекну. Наш замполит, к примеру, так и не пришел ночью на помощь, появился лишь утром к разводу. Он был не одинок в поступке. Но таких, к счастью, все ж мало в нашем полку.
Свой маленький подвиг совершили те, кто сломя голову примчался из военного городка под названием «Одиннадцать домиков». Они спешили мимо складов, которые, к слову сказать, взрывались до утра. И каждый из жителей городка думал примерно как я: полк ведет бой! И каждый принял для себя важное решение.
Те, кто прибежали на взрывы позже, но все-таки прибежали, чувствовали неловкость. А те, кто вообще не явились, бесстыже смотрели в глаза и свысока над нами потешались, в открытую говоря, какие же мы дураки…
Самое смешное, что местные были страсть как напуганы. Они, бедняги, думали, что турки вошли в город. А у грузин страх перед турками в генах. И молились они тогда только на нас и за нас. Пока не узнали что почём.
Кстати, два наших прапорщика-грузина соизволили появиться в полку только через несколько дней после взрывов. Отсиживались.


Евгений Иванцов
5 декабря 2010 в 12:59

Спасибо, Олег! Такого я еще не читал. Простая история предательства страны, армии и народа в целом. И мы сами в этом виноваты, поддались на пение сирен, на прелести Запада и прочую шелуху, вроде свободного рынка и предпринимательства (это я уже и о себе). И всегда применяется метод - разделяй и властвуй. Вот мы все народы, чего же там врать, перегрызлись между собой под «мудрым» руководством своих правителей. ИМ так легче править. Бараны всегда послушно идут на бойню.


«ЧИТО-ГРИТО» И УКРАДЕННАЯ МЕДАЛЬ
«ЧИТО-ГРИТО…»
Дело близится к весне, но пока еще над природой царствует мягкая грузинская зима.
У нас – очередное вполне рядовое построение с утра на полковом плацу, никаких неожиданностей. «Вольно», и народ скучковался возле казармы на передышку.
Я попозже подошел, а ребята уже бурно обсуждали какую-то тему. Все повернули головы в мою сторону. И Паша Иванов влет мне задает вопрос:
- Вот, э-э-э, Николаич, а как ты относишься к советской кинозвезде Вахтангу Кикабидзе? А?
Вокруг меня затихли офицеры, я чувствую подвох. Но говорю как на духу:
- Ну, типа, вы же знаете, как я частенько говорю тосты... «Чтоб вино наполняло бокал» и вообще… Чито-грито! Маргарито.
- Во-во, Николаич, а ты сегодня радио или телик слушал?
- Нет.
- Так вот. Этот любимец русских женщин со вчерашнего вечера призывает выгонять из Джорджии русских оккупантов и не раздумывая стрелять на поражение, особенно в офицеров. Далее по тексту: «И чтобы у русских под ногами горела кровь их детей».
- Ты че, Паша, с утра или с вечера пил? - поинтересовался я, но так, скромно, - слишком уж уверенно он рассказывал. Да и другие офицеры подтвердили, что они тоже Кикабидзе с его отвратительными заявлениями по радио слыхали.
Вот тебе и чито-грито, маргарито, биджо русских женщин.
Это интервью с популярным актером, человеком, который просто обязан быть осторожным в словах и порядочным в поступках, ведь он владеет умами и сердцами народа, еще долго крутили местные телеканалы и транслировало грузинское радиовещание.
Не иначе как в качестве манифеста.

СОЛДАТЫ НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЙ СТРАНЫ
Наряды достали, почти все на нас.
Офицеры вызвали меня на совет. Так, мол, и так, Николаич, мы больше не можем день через день да под ружьё. Да еще эти тупые задачи с округа замучили.
- Какие предложения?
- Давай солдат отпускать, многие уже по три-четыре месяца переслуживают, с них и начнем.
- Хорошо. Будем отпускать. Но не кучей, а организованными группами. И с обязательным оформлением документов через Васю Зайцева.
Вася - СПНШ полка. Отличный мужик, надежный, никогда не подводил. Его «да» было «да»!
Начинаем потихоньку отпускать солдат. Оправдываемся, типа сами сбежали. Но у каждого дембеля на руках - полный пакет документов и расчет. Они сматываются в ночь, группами, составленными по национальностям. И как обязательный ритуал заходят на дом прощаться с командирами. Жмем лапы друг другу, обнимаемся, выражаем взаимную благодарность. Чуточку грустно. Расстаемся навсегда. Но им действительно пора.
Нас покидают ребята, чья служба существенно задержалась.
Спасибо вам, советские танкисты, солдаты несуществующей страны. Свой долг и присягу вы выполнили честно и с лихвой.
Нагло вру командиру, сокрушаюсь, мол, солдаты бегут.
Он не верит, но все понимает. Для порядку пускается в выяснения обстоятельств периодических «побегов»:
- В вашем батальоне без вашего разрешения ни один солдат не уйдет.
- Ну, вот случается такое! – а что я еще скажу?
- Ладно. Пусть уходят те, кто переслужил. Документы им оформят. Но с другими надо поговорить.
- Хорошо.
Так и было!

ТЫЛОВИК КОЩЕЕВ
Получил весной от командира полка ключи от однокомнатной квартиры в военном городке «Пять домиков». Городок в двух шагах от полка. Если что, теперь недалеко по тревоге бежать! Когда командир вручал ордер и ключи на квартиру (как оказалось, символические), то вскользь упомянул, что оформил на меня представление на орден Красной Звезды и добавил:
- Смотри, не прощелкай, как медаль «За боевые заслуги»!
В полку эту историю про мои награды знали почти все и рассказывали как анекдот.
Приехал в полк тыловик-полковник с округа и заплевал пеной весь полк. Все кругом не так, служим плохо и трава не такая зеленая, как ему хочется. На нашего командира орал как помешанный! Сам маленький, даже мелкий, а командир у нас о-го-го! Под два метра ростом. И так неестественно перед полканом гнулся.
Заходит этот истерик в дежурку, а я, лейтенант, стою дежурным по полку.
Полковник командира куда-то спровадил, а сам остался. Я, как положено, отдал воинское приветствие командиру и уселся на стул перед пультом дежурного. Остались, значит, с полковником-тыловиком один на один. Полковник помаячил, потом зашел мне за спину и спрашивает оттуда, тихонько так, с шипением:
- Товарищ лейтенант, вы каким взводом командуете?
- Вообще-то я командир роты. Взводных дежурными не ставят. Вы должны знать.
- Лейтенант ротный! - переходя на крик. - Да у тебя, лейтенант, из-под сапог искры от службы должны лететь! Встать!

ВОТ ТАК Я МЕДАЛЬ «ПРОЩЕЛКАЛ»
Я так нехотя поворачиваю голову. Помню, как сейчас. Взгляд упирается в мою медаль, которую это чмо по фамилии Кощеев переписало на себя. И так вежливенько спрашиваю, невзирая на злость и презрение, закипевшие в душе, и демонстративно поправляю кобуру с пистолетом:
- Моя медаль тебе, полковник, грудь не оттягивает?
- Вы где служили? - испуганно спрашивает полковник-тыловик. Чует кошка, чье мясо съела.
- В танковом полку. А фамилия моя Калугин! - кричал я в спину удирающему полковнику Кощееву. Эта тварь, да простит меня читатель за неприкрытую грубость, проворно вскочила в уазик, раздался визг колес, из-под них аж искры взметнулись! И только его и видели!
Вернулся удивленный и ничего не понимающий командир.
- Ты что, - догадался он о деталях нашего разговора, - спросил о своей медали?!
- Да, товарищ подполковник, и очень вежливо причем.
- Судя по его реакции, я так не думаю. Кобуру застегни!
В свое время еще взводником первого года службы меня представили к ордену Красной Звезды. Но из-за порочащих армию действий некоторых тыловиков командующий Родионов запретил давать боевые награды и тем более ордена в мирное время. Переиграли на медаль «За отвагу», а потом на «За боевые заслуги». Ее получил один офицер нашего танкового полка как представитель нацменьшинств. Существовала в 1988-89 годах такая мода – поощрять представителей национальных меньшинств. Повезло старлею из Башкирии.
А мою медаль присвоил зампотылу дивизии, господин полковник Кощеев, и укатил служить в доблестный город Тбилиси. А о его «подвиге» мне как на духу поведал кадровик дивизии, когда через полгода я закатил штабе дивизии бучу…
Ну а потом вот при таких обстоятельствах мы с этой сволочью и встретились. К медали меня представили, сами понимаете, не просто так. Это отдельная история – мы тогда ликвидировали последствия землетрясения в Ленинакане. Обидно, конечно, было медаль прощелкать.
Вот и озадачил меня командир - не прощелкай, мол, второй раз. Интересно, а что для этого сделать? Мы были наивны и еще не знали, что надо было подарочек или денюжку отвезти в округ кадровикам.

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость