Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Модератор: Модераторы

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:02

ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД НАСТУПАЕТ
Понятное дело, командир полка, как в принципе любой вышестоящий командир, по определению владеет большим количеством информации, нежели его подчиненные.
Вопрос только в том, как он на нее среагирует, и как ею распорядится. В большинстве случаев руководитель, принимая решения, возлагает на свои плечи серьезный груз ответственности, потому что раздача и выполнение приказов в армии почти всегда сопряжены с человеческими жизнями, ну и, само собой, с карьерой командира, принявшего решение.

«ГРЕМЯ ОГНЕМ, СВЕРКАЯ БЛЕСКОМ СТАЛИ…»
Зима 1992 года.
Вызывает старлея Калугина, то есть меня, командир 405 («четыреста пьяного») полка подполковник Кочуг. В кабине с ним сидит и наш замполит.
- У нас имеются оперативные данные, что местные бандиты считают полк переставшим существовать, - говорит командир, склонившись к столу. В глазах Кочуга плескается усталость, ему явно пришлось недавно принимать какое-то сложное, выматывающее решение. Думки, видать, у комполка невеселые…
- Соответственно бандформирования планируют определенные действия по отношению к войсковой части… Ну, вы меня понимаете, старлей. Пора показать, что полк жив и, главное, находится в полной боевой готовности. Дабы представители местных формирований надолго успокоились… А как армия демонстрирует врагам свою мощь? Правильно, проводит парад. Пусть видят, что «броня крепка, и танки наши быстры, и наши люди мужеством полны…», как в песне поется. Завтра выходим всем полком в город, устроим шествие.
«М-да, вместе весело шагать… Очуметь - строем и с песняками почешем вдоль главной улицы! – подумал я. - Почему мне все эти мероприятия так знакомы?»
Моя ехидная улыбка, не укрывшаяся от цепкого взгляда подполковника Кочуга, слетела со рта после уточнения задачи.
- Твои танки пойдут первыми.
Спасибо, блин.
- Выходить на технике?!
- Да.
- А остальные?
- Пойдут все. Ровно столько, насколько хватит экипажей… Как много удастся выставить? – задал вопрос командир.
- Думаю, около десятка, в сводных экипажах.
Это из тридцати одного танка, числящегося по штату в батальоне!
- Хорошо, идите готовьтесь. Не забудьте, пойдем сразу через центральный КПП. Следовать будете за моей машиной.
- Через центральный КПП? - с явным сомнением в голосе переспросил я, не доверяя своим ушам. Не укладывалась в голове бесшабашность командира. Ведь за КПП тянулась одна из главных городских шоссейных дорог. Да, долго подполковнику придется отчитываться перед верхами, в том числе за взломанный асфальт… К чему так лихачить? Мне было реально жаль отличного человека Кочуга, и тяжело терять. Понятное дело, за самовольство комполка вначале задолбают, а затем скушают с потрохами. Уж наверняка он свои действия ни с кем из вышестоящего начальства не согласовывал и согласовывать не собирался. Сейчас бы такое поведение назвали экстримом… То бишь – вперед рискуя, вперед невзирая ни на что, вперед и плевать на последствия, вперед, а там разберемся! Кочуг – любитель экстрима, вот прикол!
- Выходишь через КПП, свои коробочки ставишь сразу за моим БРДМом. Да. И еще. Будьте осторожны, не исключены провокации. Готовьтесь, лейтенант.
- Нам для перевода вооружения из походного положения в боевое нужно пять минут.
- Это твои проблемы командир. Ступай. Вы ведь тоже этого хотели, или я ошибаюсь?
- Есть товарищ полковник! Не ошибаетесь! - вообще-то он подполковник, но так заведено.

ДУМЫ ОКАЯННЫЕ
Я шел в батальон, скорее летел в предвкушении, а в голове закрутились думки: «Какой же классный наш кэп-молдаванин, как ему будет потом тяжко… А кто сядет за рычаги?.. Теперь придется ночь напролет готовить наши танки-ласточки…»
Под словами «готовить всю ночь напролет» подразумевалось, что надо переформировать и расписать экипажи, определить, какие машины и с каких рот пойдут… Еще притащить с аккумуляторной громоздкие АКБ (аккумуляторы). На танке их по четыре штуки, и весят в районе шестидесяти кило каждый! Далее установить. Получить и поставить на места воздушные баллоны. Устранить противоугонные секреты, которые офицеры создавали на танках на свое усмотрение…
Так называемые секреты использовались в связи с тем, что до нас постоянно доводили информацию о навязчивом желании боевиков угнать наши танки. Секреты – это такие механические противоугонные хитрости, блокирующие рулевой вал и работу заводки танка. С угоном боевых машин, как вы поняли, у противников была проблема, а вот попытки хищения и порчи иного имущества случались постоянно...
…Ну и в конце необходимо установить стрелковое вооружение и боеприпасы. Делов куча, придется попотеть и попыхтеть.
Кстати замечу, у нас тогда не было в ходу ни одного определения по отношению к нашим противникам, не знали мы тогда ни существительного экстремист, ни сложносоставного неологизма бандформирование. Оттого по старинке называли боевиков но национальному признаку или не мудрствуя лукаво - биджорики. Биджо по-грузински друг, приятель.
Потом, посмотрев диснеевский мультфильм про медвежат гамми, с легкой руки одного сослуживца стали всех, кто явно против нас, называть гоблинами.

«СПОЕННЫЕ В МИРЕ И СПАЯННЫЕ В БОЯХ»
Офицеры новость о предстоящем марше приняли вроде с одобрением, но без особого энтузиазма, понимая, что всех ожидает бессонная тяжелая ночь, а по возвращении в парк – те же дела, но в обратном порядке, то есть постановка техники обратно на хранение.
Технику мы любили, поэтому в батальоне по примеру командира 1 танковой роты Зени Зейналова танки ласково звали - наши ласточки.
Решили, что с каждой роты пойдет по три машины, итого девять. Экипажей катастрофически не хватало.
Командиры разошлись по ротам. Управление батальона занялось сведением экипажей и оформлением приказа на закрепление техники. Мы с зампотехом отправились в парк к ребятам.
Бесшумно сыплются снежные хлопья, тихо кругом, только изредка ночную тишину пронзают уставшие голоса солдат или звяканье упавшего гаечного ключа.
Солдаты – совсем мальчишки - держались бодрячком. В их глазах горел огонек. Но вместе с куражом на их юных лицах читались несвойственные молодым дикая усталость, серьезность и ответственность. Это у мальчишек в девятнадцать лет…
Да, броня не любит слабых мышц, и все танкисты – металлисты. Хэви метал! Слава танковым войскам! Вот как мы частенько шутковали. Один офицер без солдат - не офицер, а только если состоит при членах экипажа! А, значит, все вместе и дружно принимают участие в подготовке танка хоть к бою, хоть к параду.
Танкисты считались «споенными в мирное время и спаянными в боях» Короче, очень дружными.
Запустили котлы разогрева. Завелись первые танки. Стали выстраивать колонну. Перегнали к центральному КПП. Моя машина стала первой, за командирским БРДМом. Механиком у меня был, кажется, сержант Курбатов, узбек по национальности.
Следом встали Паша Иванов с наводчиком орудия Николаем Федоровичем Забродиным (Федорычем), за ними Валерка Хлыпало…
Оставили охрану и разбрелись по казармам хоть немного поспать. Ночевали вповалку, где кому места хватило. Кто со своими солдатами улегся, кто прикорнул в каптерках.

ТАНКИСТЫ, МАРШ!
Утром я первым делом вышел проверить танки и встретил по пути командира.
- Готовы? – спросил подполковник Кочуг.
- Так точно.
- Пусть солдаты сходят на завтрак, подкрепятся, потом прогревайте машины.
Морозное светлое утро. На ясном небе не облачка. Парни занимали свои штатные места.
С офицерами договорились, что с нескольких танков, где сидят наводчиками орудий офицеры, пушки и башни растопорят. Для непосвященного читателя поясню, что при не включенном стабилизаторе, в движении это, в общем-то, весьма опасно, тем паче на узких улочках. Башню может увести в сторону, причем очень быстро, нет, точнее будет сказать, резко. Но зато при таком раскладе есть возможность незамедлительно открывать стрельбу в случае чего. Остальные вправо, влево и давай давить, что попадется под гусеницы! Это на случай провокаций.
Взревели движки.
В наушниках раздались позывные кэпа и команда двигаться вперед.
Не волнуйся, полковник, мы не подведем и не продадим. Таков наш неписаный полковой закон - своих не сдаём!
Миновали КПП, проехались по улице, свернули в переулок. Опасный маневр. Улица узкая, танки еле-еле втискиваются. Командир беспокоится, но наши механики – асы! Каждый кукушкой сидящий на башне танка регулирует следующей позади машиной.
Вот у одного танка на склоне внезапно повело башню. Кожей чувствую, как наводчик прилагает дикие усилия, дабы остановить ход многотонной башни. Зачем крушить просто так дома мирных жителей? Да и командиру лишние проблемы.
Вышли на центральную широкую улицу. Краем глаза обращаю внимание на разинутые от шока рты местных. В глазах удивление, но у многих скрываемый восторг и надежда. Мы, танкисты, держим свои лица суровыми, да и не до расслабухи пока что.

ОТДАТЬ ЧЕСТЬ ВЕТЕРАНУ!
Движемся колонной по центру города. И тут я приметил впереди сухонького старичка в теплой фетровой шляпе и с палочкой. Дед смотрел на приближающуюся бронетанковую колонну. Потом неожиданно расстегнул пальто, раскрыл грудь, и я увидел на ней награды участника Великой Отечественной войны. Старик оказался ветераном, да еще и с заслугами.
Я другим экипажам указал рукой на старика, сосредотачивая их внимание. Потом выпрямился в люке и отдал воинское приветствие ветерану, приложив руку к шлемофону, прямо как на параде!
- Передать по колонне: отдать воинское приветствие ветерану Великой Отечественной войны! – зазвенел в наушниках четкий голос командира полка.
Дед-солдат преподнес ладонь к своей фетровой шляпе, приветствуя нас в ответ. Мимо шли танки, БМП, МТЛБ, «шилки», и все экипажи отдавали воинскую честь солдату войны.
Кто он был, этот дед, грузин, армянин? Не знаю. Да и важно ли это? Он просто воин, солдат, спасший страну, которую дети и внуки не сберегли, не сохранили, ее уже нет…
А мы, солдаты полка, - осколки великой державы, брошенные и забытые в горах Кавказа… Конфликтующие, правда, не по своей вине, с братскими народами. Вот как оно вышло, а ведь наши деды бились под одним знаменем.
Мы и он, как тающий утренний туман, как последний салют из мертвого прошлого…

ОГОНЬ!
- «Сокол-10», я «Лидер», через мост пройдем, выдержат коробочки? - запрашивает кэп.
- Нет, не выдержат!
- Уходим вправо. Прием, - в голосе командира сожаление.
Гордо пересекли полковой колонной городской проспект. «Вот и последний парад полка», – подумал я.
Вышли за город, в горную долину. В наушниках приказ:
- Всем стоп! Командиры, ко мне! Значит так, видите слева гору, стреляем по ней!..
Вот импровизацию в таком виде я, признаться, не любил. Общая расчетная излетная дальность полета снаряда по баллистической науке составляет до двадцати пяти километров с рикошетом при стрельбе болванкой. Мало того, в сторону снаряд может уйти, если не ошибаюсь, до десяти километров. А там – населенные деревни, фермы, жилые дома. До горы километра полтора, два. Для стрелкового оружия невеликая проблема, а вот для главного калибра 125…
Я решил, что должен непременно довести свои сомнения до командира.
- Могут быть жертвы. Точно будут, - предупредил я.
- Вы стреляете боевыми? Стреляйте осколочно-фугасными.
- Разрешите танк вывести из колонны?
- Выводи.
Вызываю Федорыча, он начинает мне втолковывать мои же мысли.
- Знаю, уже довел...
- До командира? И что?
- Танку вправо и десять метров вперед. Огонь по готовности.
Федорыч с матом потрусил назад к своему танку.
Машина взревела, развернулась на месте и замерла. Пушка опустилась. Заработал стабилизатор. Доклад.
- Одиннадцатый к стрельбе готов!
- Одиннадцатый, десять метров вперед. Огонь!

ТАНК ОПЛОШАЛ. ИЛИ ТАК НАДО?
Танк взревел всеми своими лошадями, рванулся вперед… и провалился под снег, уткнувшись пушкой в землю.
Кто ж знал, что под снегом глубокая яма? Слава Богу, подумал я. Не люблю играть в русскую рулетку, особенно с военной прокуратурой. Случись что, пришлось бы брать все на себя.
Командир испытывать далее судьбу тоже отказался.
А полк уже заливался свинцовой трелью. Гора сверху донизу покрылась слепящими всполохами разрывов и взрывов, трассеры чертили кружева, рикошетируя и уходя в небо. В бескрайнее чистое небо уже не наших гор.
Пока полк «развлекался», мы быстренько подцепили тросами сконфуженный танк, вытащили бедолагу на дорогу. Напоследок и сами с Федорычем позабавились стрельбой из ПКТ (пулемет Калашникова танковый).
Возвращались домой по ставшей привычной танковой дороге, по пути завернули на парочку параллельных улиц, чтоб наглядностью лучше закрепить урок для местных гоблинов. Возвратились в полк со стороны парка, как и положено.
А дальше - обычная рутинная работа по возвращению машин в исходное положение. Наши ласточки вернулись в гнездышки и мы им чистили перышки и крылышки в благодарность за надежность и отзывчивость. Не подвели родимые!
В полку оживление. Парад состоялся, все прошло удачно и без ЧП. С веселым гоготом ребята вспоминают обалдевшие от нашей силы лица местных, взахлеб делятся эмоциями и впечатлениями друг с дружкой.
Домой явился, супруга сразу набросилась с расспросами, что, мол, да как?
- Ой, представляешь, Олег, местные переполошились, гудят, суетятся, гыргычат что-то. Соседка, грузинка Нуну (имя такое), прибегала с вопросами, а я и не знаю ничего… Рассказывай!

***
Для местных головорезов и их неформальных лидеров наш ход, вернее выход с уличным маршем стал не просто неожиданным - он стал ошеломляющим.
И, не поверите, в городе воцарился мир и покой. Ни разборок, ни инцидентов на почве розни, ни даже мелких оскорблений. Показательные выступления принесли больше пользы ради восстановления хотя бы и зыбкого мира, чем применение оружия.
10 дивизия нам завидует. Еще бы, у них нет таких классных командиров! Во всей дивизии!
А мы «десятку» вообще знаете, как звали? «Брюки об землю»! Это из-за того, что они ходили на службу в пижонских туфлях, наряженные с иголочки, и даже танкисты надевали комбинезоны изредка. В отличие от нас – солдат до мозга костей.
Дивизия кадров есть дивизия кадров.


ЧЬИ МЫ? ПО КРАЮ ЛЕЗВИЯ. 92 ГОД
Я прошу читателя простить за сумбур и отрывистость повествования, некий поток сознания получился. Но именно такая неопределенность, сумятица и разброд царили в душах советских солдат и офицеров в незабвенном 1992 году.

ТРЕВОЖНАЯ ЗИМА
Как встречали Новый 1992 год, по непонятной причине стерлось из памяти. Кажется, мы собирались тогда у Володи Краснова. Итак, наступил новый, 1992 год.
В полку солдат почти не осталось. Только в нашем батальоне жалкие остатки, и еще в двух-трех подразделениях, где солдатам повезло с офицерами - они поумнее были и уделяли внимание вопросам сохранения боеготовности. Хотя порой от них все равно мало что зависело.
Многое свалилось на наши плечи. Плюс к прочим несчастьям начали формировать ночные офицерские посты. Нагрузка возросла в разы - на офицеров и на солдат. Все кругом сводное, караул - сводный, наряд - сводный, бронегруппа – сводная. Штатного ничего нет.
На крыше полка, на постах и КПП установили временные огневые точки. Где из бетона, где из ящиков. Опутали для красоты зеленой маскировочной сетью.
После осенне-зимнего увольнения в запас почти все демобилизованные остались на месте. Ждут весны.
Тревожная случилась зима, да еще и лютая, морозная, снежная. В наряды стали заступать в полевой форме. Штабники недовольны, особенно с округа. Но на их мнение плевали с высокой колокольни, лишь шипели сквозь зубы: «Пойди сам походи с такой нагрузкой ежедневной».
Нас все больше и больше волнует, чьи мы. Мы уже не советские, это без сомнения. Но вроде и не российские. Присягу давали Советскому Союзу, которого больше нет. Мы точно не хотели быть грузинскими. И опять по кругу.
В каптерках все сильнее и смелее идет разговор о выходе в Россию. Домой пора!
Один из штабников с округа закинул тезис, мол, армия вне политики! Бред. Подобной ересью мы давно сыты, что к чему разобрались довольно-таки быстро. Мы уже два раза находились «вне» политики: в 1917-ом и 1991-ом. Хватит! Не желаем быть слепыми марионетками! Мы хотим понимать, что происходит вокруг. Чьи мы.

ВСЕ МРАЧНО
Прибывают отпускники со всех республик бывшего советского союза. Рассказывают, как на Украине заставляют принимать присягу суверенной республике. Не дашь клятву новой родине, пошел вон с волчьим билетом! В Прибалтике еще хуже. Только в Казахстане все тип-топ. Да и Ельцин велел, тех, кто присягнул один раз, второй раз не принуждать.
Говорят, народ за него. Мне трудно судить издалека. Правда, ранил факт, что в России начали ловить и избивать офицеров в форме. Я потом с этим парадоксом столкнулся в Смоленске в 1997 году, когда шла первая чеченская война. Местные ребята проламывали черепа людям в форме и при погонах офицера. Наверное, тоже обычные «хулиганы»... Один офицер умер, другой, летчик-штурман, лежал со мной в палате госпиталя. Сосед по койке.
Тревожно. В Грузии правит Гамсахурдия. Национализм становится все более воинственным. Нами ему мешают заняться неурядицы с неким Китовани. У того свои подразделения под гордым названием Гвардия Китовани. Да, у грузин что ни объединение, то гвардия…
Приходят делегаты с соседней «десяточки» (10 мотострелковой дивизии). У них тоже служба не мед. С комдивом парням не повезло. Жалуются, что их угрозами заставляют оружие и боеприпасы по ночам передавать грузинской стороне. Кому война, кому мать родна. Местные грузят в КамАЗы купленное и увозят в сторону Тбилиси. Комдив порой лично при передаче казенного имущества присутствует, ведет себя с подчиненными хамски.
Все мрачно. Деньги выплачивают кое-как, условия для жизни хреновые: света почти нет, газа нет, горячей воды нет. Ясен пень, нет и тепла в квартирах. Достижения ХХ века солдат и офицеров не касаются. Им и так неплохо. Жены уже сходят с ума. Мы-то повыносливей, к лишениям привычные. А вот женщины, дети…

ХОРОШО, ЧТО СКЛАДЫ ВЗЛЕТЕЛИ
Хорошо, что склады взлетели на воздух. Теперь дерева от ящиков боеукладки хоть отбавляй! Можно топить печурки и греться, и еду варить на огне! Живем, братцы!
До обеда каждый день разбираем заваленные склады. Заодно запасаемся дровами на ночь.
Вокруг нас и «десятки» постоянно рыскают недоброжелательно настроенные аборигены, задевают, оскорбляют, провоцируют. Но командующему из Тбилиси видней: он считает, что все прекрасно!
Оружие у офицеров опять забрали. Официально.
Пусть подавится этот штаб округа! У них особый мирок, куда чужаков не пускают. Болтают, что командующий – парень простой, как говорится, от сохи, из деревни родом. А, как частенько рассуждал мой ротный Батеха во времена, когда я был еще взводным, солдаты не любят, если ими командуют не благородные по повадкам.
Если бы местные знали, что мы беспомощны, каюк бы нам пришёл.

НАШ КОМАНДИР РОДИНОЙ НЕ ТОРГУЕТ
День защитника Отечества, 23 февраля. Торжественное построение полка. Мы с удовольствием нарядились в честь праздника в безумно красивую советскую парадную форму. Кителя, шинели, белые шарфики и перчатки. Давно такого не делали. Приятно почувствовать себя бравым героем!
Солдаты тоже в парадке. Вынесли боевое знамя полка! Аж дух перехватило!
Последний парад наступает…
Роятся и вползают в уши слухи, нет, не слухи, - вполне достоверные рассказы офицеров о примерах беспредела, что творит продажное командование. Свидетелей - уйма. Толки в основном вьются вокруг командира 10 дивизии и командующего округа вместе с его замом Беппаевым. У нас такого, к счастью, нет. Наш командир родиной не торгует.
Единственно, что нас напрягает, это хроническое недосыпание и что мы до костей промерзшие.

«ЧЕТЫРЕСТА ПЬЯНЫЙ»
Не хочется верить. Но не дают сомневаться неоспоримые факты.
В конце лета или в начале осени 1990 года у меня в роте передавали из уст в уста нелицеприятную историю. Один полк (не наш) готовили к передаче «армии» (хотя это сильно сказано) Азербайджана. Азербайджанцы выставили условие, чтобы танки передавались в одном из селений Карабаха, где жили армяне. Иначе, мол, документы откажутся подписывать. Командование - в отказ.
Кто мог командованию дать приказ вывести танки в указанный район? Смутно так догадываюсь…
- А затем, - рассказывали очевидцы, - каждому из нас дали схему, возле какого дома поставить свой танк. Армяне нас встречали, право слово, как защитников. Нас тут же собрали, посадили в машины и увезли. Когда мы отъехали довольно-таки далеко услышали стрельбу…
Потом я еще много раз слышал именно про эту передачу танков, от разных людей. Страшно подумать, что сталось с этим селением и людьми, жившими в нем...
Я и мои друзья-товарищи по полку точно не желали в подобных акциях участвовать. И свою твердую позицию мы не раз доводили до ушей командования. Да и командование нас понимало, пока распоряжались ситуацией наши командир и замполит.
Наш 405 полк безобразные кровавые истории обходили стороной. Возможно потому, что наш бесшабашный, но честный полк был известен всем как «четыреста пьяный».
Помните, немцы в 1941-45 годах говорили: «Не бойтесь русского танка, бойтесь пьяного экипажа»?
Пьяного – не всегда в буквальном, как вы понимаете, смысле.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:03

РАЗНЫЕ БЫВАЮТ КОМАНДИРЫ
КОКАРБОКСИЛАЗА
Грузия, Ахалцихе 1992 год. Бывшая Советская Армия, а сейчас не знамо чья.
Жена тяжело вынашивает нашего будущего первенца. Угроза выкидыша, дикий токсикоз, нет лекарств. Как писал Пушкин, терпения всем и железных нервов. Тут еще кошка сиамская, Мадонна, повадилась гадить под ванну. Терплю её ради жены. Сам все выгребаю. А кошка тоже, так сказать, в положении… Как сговорились.
В новой квартире тепло, есть хоть и плохой, но газ.
В городе появилось УЗИ. Стоит дорого, но там я впервые увидел своего первенца. Ошалел от незнакомого до сей поры приятного чувства.
Жену кладут на сохранение в больницу. Командир помог. Но попросил и роддом ответно уважить соляркой. А то роженицы и новорожденные замерзают. Поговорил с офицерами. Списали. Отдали. Вот тебе и оккупанты!
В палате, когда узнали, что Света - жена танкиста из «четыреста пьяного» шального полка, - сразу окружили заботой и вниманием.
Нужна кокарбоксилаза, еще какие-то лекарства. Я никогда не знал медицинскую терминологию. Но название «кокарбоксилаза» помню до сих пор. Девчата-жены офицеров помогали. Собирали по городку по ампуле, по таблеточкам. Мало.
Отпросился у командира, поехал по санаториям. Денег кот наплакал. В одном санатории врач-грузин посмотрел на меня то ли с презрением, то ли с негодованием. Что-то нравоучительно мне высказал. Сказал:
- Падажди.
Вышел. И вдруг вынес целую упаковку этой самой кокарбоксилазы.
- Этого тэбэ хватит!
По-моему, даже денег не взял. А что там было брать - это лекарство стоило в разы дороже. Я пытался настоять.
- Э, иды дарагой! - был ответ.
Домой вернулся к ночи.

"ДЯДЯ В ЛАМПАСАХ"
Мы все пытаемся понять, чьи мы. Это тревожит все больше и больше. В Грузинской армии не хотим служить.
Услышали, что в России вернули право офицерам собираться на офицерские собрания.
Кто-то привез положение. Первое собрание - сплошной мат и балаган.
Второе собрание. На повестке дня: или нам говорят, что мы в России, или мы все уматываем. Горячие головы предлагают на технике вместе с семьями отправиться в Россию.
Третье собрание в конце марта.
Что-то или кого-то разбирали. НШ полка пытался рассмотреть какого-то офицера или что-то вроде этого. Он новенький, еще не понял душу полка, а уже туда же, со своим уставом…
Не помню, но я как-то оказался на трибуне, где товарищам пытался что-то втолковать на предмет выхода полка в Россию. Стояла тишина. Вдруг эдак по-хозяйски входит дядя в лампасах в звании не ниже генерал-лейтенанта. Обвел всех надменным взглядом и изрыгнул так гневно:
- Что тут за цирк? Все встали и вышли вон. Я закрываю этот балаган.
Никто даже не шевельнулся, в зале повисла напряженная тишина.
- Я сказал, встать! - уже прокричал генерал.
Никто опять не пошевелился.
- Товарищ генерал, здесь идет собрание офицеров, и если вы хотите выступить, то запишитесь в прения!
Когда я это говорил, видел удивленные глаза своих товарищей, устремленные в мою сторону, многие из них были старше меня и по званию и по возрасту.
- А если вам нечего сказать, то можете выйти, - добавил я так же спокойно и твердо.
«Во я обнаглел, во дал!», - думал я про себя.
У генерала то ли от негодования, то ли от удивления глазки на лоб полезли.
Кто-то из комбатов поддержал дерзкого меня и корректно предложил этому парню прислушаться к мнению офицера и вести себя более уважительно.
Генерал с воплем типа «вам это с рук не сойдет!» выбежал и куда-то укатил. Наверное, в округ, докладать!
Мой рейтинг в полку зашкалил, как сказали бы сейчас. Нет, и раньше вниманием не был обделен, но после этого случая особое стало ко мне отношение.
Ну, а наш полк попал на особую заметку к командованию округа.
Прощай, награда…

КРУЖЕВНАЯ ЗАРПЛАТА
Весна пришла сразу и быстро вступила в свои права. Буквально за неделю вся природа кругом изменилась. Помню, как жену уже с явным животом вытащил из дома прогуляться. Мы шли по аллее полка, где на деревьях уже распускались первые маленькие листочки. Это наполняло надеждой и вселяло оптимизм.
Вскоре ушел в свою национальную азербайджанскую армию командир 1-ой танковой роты Зейналов. Отличный мужчина, надежный друг и товарищ. Там он и сгинул, не захотев стрелять в Карабахе в советский народ. Это все, что мы про его судьбу знали. Его заменил Паша Иванов.
Наконец-то нас признала Россия. Какого-то особенного восторга мы не испытали. Просто наконец-то решилась проблема, которая волновала с 1991 года.
Нас поставили на денежное довольствие. Получка в 3 тысячи рублей. Помню, с женой пошли на базар, зашли в бутик женского нижнего белья. Вот я и запомнил, что моя зарплата равнялась цене за женские кружевные трусики!

ЛОСКУТКИ И ФЛАГИ
Сообщались подробности о том, что Ельцин подписал указ о включении нас в состав Российской армии за день до признания закавказской группировки Гамсахурдии частью армии Грузии. Фу, пронесло. А то бы такое началось! Простые офицеры точно бы не согласились на такое.
Новый комбат пришел еще зимой. В полку теперь еще новый замкомандира полка и начальник штаба полка. Пытаются с нами работать по старым советским меркам. Тяжело это у них идет. Назревает конфликт. Но по весне все стало на свои места.
Замкомандира полка велит носить российскую символику. Требование округа - три полоски на левом нарукавном кармане афганки. Сдаем в хозчасть девчонкам-швеям три цвета: белый - это простыни, синий - это синие армейские трусы, красный - все скатерти со столов ротных и бывшей ленкомнаты. Вариант, точно помню, подсказал замполит батальона майор Шаврин. Сшитый в полоску триколора материал разрезаем и пришиваем на карманы. Все путают, где верх, где низ. Объясняю, как на флоте - БеСиК, так называли русский флаг моряки.
Старшина 2-ой танковой роты сержант Ярослав Гнатышин, западенец, пришивает себе жовто-блакитный, тоже сшитый из каких-то лоскутков. Но вверх тормашками! Объяснил его ошибку, посоветовал не выёживаться. Снял.
Вспоминаю, как еще ранней весной жена командира 2-ой танковой роты Валеры Хлыпало Галина пошила из простыни и голубых лент Андреевский флаг, который мы собирались водрузить на своих боевых машинах, выходя в Россию.
В полку среди младшего офицерского состава все сильнее говорят о выходе в Россию, причем именно на технике. Ведутся переговоры по всем батальонам, по всем частям.

ОНИ ПРОДАВАЛИ РОДИНУ
Пришла новость, что из Украины два больших бомбардировщика пересекли границу с Россией, приземлились на российском аэродроме, и пилоты с пассажирами попросили у властей российское гражданство. Вертолет откуда-то со Средней Азии, с офицерами и семьями тоже перелетел в Россию. Это не могло нас не будоражить и не настраивать на особый лад.
Ко мне обратился за помощью офицер спецслужбы. Мысль была одна: противодействовать распродаже военного имущества и техники любыми доступными способами и средствами. В том числе и предоставлением информации в Российское правительство.
Собиралась вся информация, которой владели офицеры и военнослужащие. Я напрямую не участвовал, но знаю, что офицеры дежурили по ночам, наблюдая за передачей вооружения и военного имущества. Все это фиксировалось и сосредотачивалось у одного источника. Сами понимаете, даже сейчас я не могу все рассказать. Да и, наверно, не стоит.
Постоянно идут разговоры о торговле в соседней дивизии и в округе.
Особо нас удивляло и заставляло краснеть командование 10 мотострелковой дивизии, которое из офицеров превратилось в торгашей.

БАТЯНЯ-КОМБАТ
Уже стал более четко вырисовываться план выхода в Россию. Но все мы были лейтенанты, старшие лейтенанты, не имеющие ни опыта, ни практики, не специальных знаний в организации вождения таких больших частей. Соответственно, встал вопрос, кто бы мог возглавить и грамотно руководить нами, если бы мы исполнили задуманное.
Долго мусолили, перебирая кандидатуры, оценивая каждого старшего командира. Сошлись, что стоит довериться одному из комбатов мотострелкового батальона, который недавно пришел из академии и пользовался по своим поступкам нашим уважением. Переговорить с ним поручили мне как старшему по должности. До сих пор в деталях помню этот разговор. Он смотрел на меня, нет, не удивленными глазами. В его глазах горело понимание и такое же желание, потому что его тоже все достало. Пренебрежение руководства, бедность, неопределенность… Не просто достало, до печенок, до сердца, до самых глубин души. Командир лишь переспросил: «Сколько вас?» Я ответил, что наберется больше полка, так как к нам примыкают подразделения с соседней дивизии. Возьмем столько, сколько сможем увести техники и вооружения. Комбат поразился количеству народа, готового уйти.
«Когда будете готовы, и колонна встанет, я обещаю придти и взять командование на себя. Я осознаю последствия, но я готов. И до часа Х пусть лучше никто не знает о нашем уговоре».
Наша беседа до сих пор стоит у меня перед глазами. В памяти не осталось ни имени комбата, ни фамилии, ни даже воинского звания.
Помню, что он был старшим офицером. Настоящим офицером


ГЕРОИ ГОРИЙСКОГО ПОЛКА
Поведать эту историю меня попросили офицеры-однополчане, с которыми мы делили кусок хлеба и тяготы военной службы в Закавказском военном округе, числясь в будущей группе российских войск в Закавказье (ГРВЗ). Друзьям посвящаю.

ГЕНЕРАЛ-САМОДУР
13 июня 1992 года, как сейчас помню. Суббота. В полку – внеплановый парково-хозяйственный день (ПХД). Солдаты и младший офицерский состав убирали территорию, наводили кругом порядок, драили казармы и занимались обслуживанием техники в парке.
Хоть суббота и выходной, но на этот раз законного отдыха нас лишили, и мы вынуждены были остаться в полку ждать приезда представителей от командования. Заодно убирались. Все шло обыденно, размеренно, по-военному.
До нас довели приказ от командования полка находиться в готовности к смотру, построению или какой иной неожиданности. Обычно представителям округа нравилось построить на плацу подразделения и пополоскать мозги глупыми придирками, осматривая досконально, кто как подшит, кто как поглажен… Одним словом, любили попоказывать свою значимость.
Дождались, проездом из Ахалкалак явился генерал-майор со штаба округа. Пришла команда к построению полка. Мы предполагали традиционное мозгоклюйство.
Еще издалека я увидел этого генерала. С седой шевелюрой, достойного возраста и благородной наружности. Невысокий, плотного телосложения, самоуверенный. С виду – боевой генерал. Настоящий фронтовой генерал, как с картинки, - таким он нам показался. Но внешность генерала оказалась обманчива, и он еще больше понизил нам настроение своими необоснованными цепляниями и недовольствами. Штабист просто-напросто изгалялся над солдатами и офицерами полка, упиваясь своей властью, вел себя скандально, разнузданно и хамски как обыкновенный самодур. Такое вот несопоставимое первое впечатление и дальнейшее поведение.
Единственное оправдание его поведения – взбодрить нас, чтоб не застаивались. Но построение не состоялось. Неизвестно, чем бы дело кончилось, но по какому-то тревожному звонку где-то в 17.30 вечера генерал быстро отбыл в сторону Тбилиси.

ГОРЯЧИЙ ГОРИ. ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ
А по полку пошло гулять и склоняться на все лады слово «Гори»: «город Гори», «учебный полк в Гори», «дали бой в Гори», «горячие горийские события»… В полку только и разговоров о побоище в Гори.
Вот что там произошло 13 июня 1992 года. В учебно-танковый полк, расположенный на территории города Гори, на машинах ровно в 15.30, выбив ворота КПП, ворвались боевики Гамсахурдии и открыли огонь на поражение. В первые секунды убит дежурящий на КПП старший лейтенант, расстрелян капитан - дежурный по полку. Головорезы подгадали захватить полк, когда офицерский состав отдыхал по домам. Офицеры полка, заслышав выстрелы и грохот, ринулись из квартир на защиту гарнизона, но подъезды оказались блокированы грузинскими вояками. Тогда они стали выпрыгивать из окон, затем смогли прорваться в парк к своим танкам и дали мощный бой, в результате которого отбили полк у местных боевиков.
С оглядкой на соседний Гори наше начальство решило подстраховаться и усилить боеготовность полка. Организовано круглосуточное дежурство. Боевые расчеты заняли свои места. Мы даже по привычке поспешили создать на всякий пожарный сводные экипажи и подготовить бронегруппы. А чего усиляться? Мы и так практически живем в казармах. Не наряд, так караул. Не караул, так бронегруппа или часовым на пост. Когда ночная проверка караула, когда дежурный по казарме.

ГОРЯЧИЙ ГОРИ. ВЕРСИЯ РАСШИРЕННАЯ
Позвали офицеры с батальона:
- Николаич, иди, послушай про Гори.
Зашел в каптерку командира 2 танковой роты. За столом вальяжно развалился старлей с разведбата нашей дивизии города Ахалкалаки, крутой, важный, опаленный боями. Он собирался ночевать в нашей казарме вместе со всем своим подразделением.
Приезжий старший лейтенант и его подразделение были откомандированы для охраны штаба в Тбилиси, откуда они и возвращались, будучи во всеоружии. Вкратце старлей и рассказал нам, как ребята очутились в Гори и попали в самую гущу разборок.
Возвращаясь из Тбилиси, они заночевали в казарме горийского полка.
Как водится у советско-русских, да и прочих офицеров, немного «отдохнули»… Под водочку-селедочку, под чачу, под нехитрую закусь. Кто-то из местных проставлялся - то ли отвальная, то ли день рождения. С офицерами сидели несколько десантников. Закончили под утро. Перебрали, значит, проспали. А спали как мертвые. Паровозным гудком не разбудишь. Но проснуться пришлось - от выстрелов. Налетели боевики. Раздались автоматные очереди, пошла заваруха, а командиры с бодуна-то не сразу и сообразили что к чему. А уж когда сообразили дали достойный отпор. И одной из точек сопротивления грузинским бандитам, точнее, третьей такой точкой стала именно казарма, где сладким сном спали гости горийского полка и откуда потом они вели ответный огонь.
Дело в том, что оружие офицеры не сдавали, как полагается. И открыли из казармы по боевикам огонь на поражение.
Старлей махнул рукой и продолжил:
- Солдат в учебном полку оставалось всего ничего. У офицеров за день до этого изъяли все оружие, в том числе личное. Командир полка и начальник штаба как будто нарочно уехали. А офицерам полка после обеда объявили выходной. Все как назло. Но случайностью тут и не пахло.
Как потом выяснилось, начальство готовилось к мирной сдаче полка и военного городка. Оказывается, про эти гнусные намерения знало абсолютно все высшее руководство: от командующего до командира полка. Ничего не подозревали лишь военнослужащие полка. Активно руководил процессом приготовления к сдаче полка некий генерал Суфиян Узеирович Беппаев, в будущем прозванный Серым кардиналом Кавказа.
Но разве мог командир полка, который еще недавно требовал от офицеров соблюдения устава, присяги, долга открыто озвучить малодушные корыстные планы своим офицерам? Говорить он стыдился, а делать, как ни странно – нисколько. Комполка тихо-молча предоставил им выходной, а сам вообще уехал из города, наверное, чтобы не принимать личное участие в предстоящей вакханалии.
Вот так и получилось, что никто в полку и помыслить не мог, что оказался проданным. Или преданным?
Грузины, как всегда уверенные в себе и наглые в собственной значимости, даже не думали, что кто-то может дать им отпор.
Ворвались через КПП в полк, снеся машиной ворота! Налетчиков попытался остановить старлей-дежурный из наряда КПП. Он был первым, кто погиб. Вторым рухнул на землю офицер-дежурный по полку, выбежавший на выстрелы. Его скосила автоматная очередь. По мере продвижения по полку стрельба со стороны боевиков приобретала все более беспорядочный характер. В то время при каждом дежурном по полку находилась вооруженная группа быстрого реагирования, состоявшая из вооруженных военнослужащих. Они открыли ответную стрельбу. Завязался бой. Это была первая точка сопротивления.

«ПОЛЕ БОЯ ДЕРЖИТСЯ НА ТАНКАХ!»
- Пытался отстреливаться дежурный по парку, охраняющий боевую технику. Бандиты явно просчитались, когда захватив без боя караулку, освободили нескольких арестованных солдат с гауптвахты в надежде, что они из благодарности станут их союзниками. А губари быстренько разоружили горе-освободителей и заняли оборону в составе караула. Караулка стала второй точкой сопротивления.
Третьей точкой сопротивления, как я уже говорил, оказалась казарма, где, проснувшись с похмелья, начало отстреливаться подразделение, случайно там оказавшееся.
- А как же офицеры полка до танков добрались? - спросил я старлея.
- О-о-о, - с удовольствием протянул старлей, - офицеры, услышав стрельбу, попытались прибыть в полк и на выходе из подъездов столкнулись с дежурившими возле каждого выхода вооруженными грузинами. Но, как метко заявил Задорнов, «русский, если чего задумал, то непременно сделает». Грузины не догадались блокировать дома с тыльной стороны, чем и воспользовались офицеры, покинув квартиры через окна!
Военный городок примыкал, как и у нас, к забору, за которым находились хранилища боевой техники и танки в парке. Естественно, танкисты, долго не думая, перемахнули через забор и завели три танка. А, как известно, «поле боя держится на танках!»
Могучие боевые машины вырвались из парка, грозно рыча и давя все на своем пути: боевиков, их машины, автобусы… Боеприпасы в танках отсутствовали. Бандиты, в ужасе побросав оружие, сдавались в плен. Итого согнали к бассейну около семидесяти пленных.

«СЛАВА БОГУ, СНАЙПЕР БЫЛ ХРЕНОВЫЙ…»
- Среди захваченной техники был обнаружен автобус-пазик, в котором нашли большие коробки с презервативами.
- Зачем им столько? – недоуменно кто-то задал вопрос лейтенанту-рассказчику.
Старлей глянул на нас почти как на дурачков:
- Жен офицерских трахать. Это сами грузины так комментируют.
Он вернулся к повествованию:
- Когда стали разбираться, узнали некий страшный факт: утром маленькие детишки офицеров из детского лагеря купались в бассейне части.
По детям с крыши открыл огонь снайпер…
То ли снайпер был хреновый, то ли он попросту «забавлялся», но погибла всего одна маленькая девочка. Всего одна?..
Если кто не верит, вспомните Осетию, 1998-ой.

ПРОИГРАННАЯ ПОБЕДА
Рассказ старлея подходил к завершению.
- Через некоторое время в полк прилетел генерал!
Наши стоят израненные, перевязанные бинтами... Кто в трико, кто в майке и трусах (как сидел на диване, так в окно и выпрыгнул)… Невдалеке жмется кучка пленных биджориков, испуганных, сбивчиво что-то лопочущих, молящих о пощаде.
Наши-то гордые, грудь вперед, думают, вот им сейчас генерал лично руку пожмет и похвалит! Вот сейчас им дадут ордена и медали!
Ага, догнали и дали!
Взбешенный генерал, сверкая глазами и брызжа слюной, вдруг обзывает героев подонками, предателями, кроет матом…
Ребята чуть в обморок не грохнулись. Да что такое? Да что они не так сделали? Наоборот, ведь они же герои! Переглядываются, недоуменные, ошарашенные. Смотрят на генерала не в силах вымолвить ни слова, ни звука. Они же защищали свой полк?!
А генерал стоит, враждебно уставившись, как будто бы он не на их стороне, как будто он чужой, и младшие офицеры для него – никто, пыль, наступил и забыл.
И униженные защитники полка постепенно, сквозь генеральскую брань и ор, начинают понимать, что полк-то их уже, оказывается, принадлежит грузинской армии. И они - вовсе не защитники, а «бандиты и убийцы, вносящие межнациональную рознь и стравливающие государства!» Тем временем пленные «гвардейцы» бормотали, что они шли лишь для имитации захвата полка. А вопрос о судьбе полка решали в Тбилиси, а не они.
На удивление и обиду сил у ребят не осталось.
Фамилия генерала оказалась Беппаев. Мы потом про него много поганых историй слышали, - старлей примолк.
- А вы с генералом говорили? - я спрашиваю.
- Нет, мы, когда его реакцию увидели, потихоньку собрались да незамеченными быстренько смотались. Про нашу ночевку у горийцев знал только дежурный по полку, а он вроде погиб.
Заволновавшись, старший лейтенант попросил:
- Мужики, не рассказывайте никому, о чем сейчас услышали! Ну, как мы из казармы стреляли… А то я скоро перевожусь на Украину. Лады?
Конечно, все молчали. И долго еще озлобленное командование округа выясняло, кто же так дружно стрелял из казармы, заставив грузин временно залечь и тем самым дать возможность офицерам добраться до танков.

***
Мы сидели в каптерке и молчали. Человек десять. В воздухе зависла тягучая звенящая тишина. Разошлись тоже молча.

ОФИЦИАЛЬНО В ГРУЗИИ ВОЙНЫ НЕ БЫЛО
Горийские события стали последней каплей. По военному городку прокатилась волна негодования, позицией начальства возмущались солдаты, офицеры, жены военнослужащих. Все кругом словно бурлило и клокотало, воздух казался пропитанным ненавистью. Мы окончательно укрепились во мнении, что пора отсюда выдвигаться. Продолжили готовиться к выходу в Россию.
Мы собирались уходить, и плевать хотели на продажное командование. Хотя мы не сомневались: эти люди без чести и совести сделают все, чтоб уничтожить нас при попытке ухода.
Официально в Грузии войны не было.
С нашей стороны были убиты старший лейтенант Андрей Родионов, капитан Павел Пичугин и восьмилетняя российская девочка Марина Савостина, единственная дочка в офицерской семье (две пули в легкое и позвоночник), еще несколько военнослужащих получили ранения, но это уже мелочи.
По официальным данным с грузинской стороны погибли 12 гвардейцев, 20 ранены и 28 взяты в плен.
Официально в Грузии войны не было.

***
Что сталось дальше с проданным горийским полком, мне неизвестно. Только вот недавно попалось на глаза любопытное свидетельство Симонова В.А., бывшего начальника разведки 19-й отдельной армии ПВО. Цитирую:
«По прибытии в полк Беппаев грубо распекал командира и начальника штаба полка, почему они допустили потери. Правда, никто так и не понял, потери какой стороны имел в виду Беппаев. Кроме того, Беппаев приказал немедленно освободить пленных, хотя требовалось расследование кровавого инцидента. Никто так и не ответил за то преступление, полк был расформирован, а все его вооружение было передано грузинской стороне. Спрашивается: ради чего погибали молодые российские парни?
Суфияну Узеировичу, балкарцу по национальности, усиленно делали рекламу миротворца Кавказа. А на деле...»



Негриенко Вячеслав
25 декабря 2010 в 15:26

Армия ведь часть народа, вооружённая, призванная защищать часть народа, вооружённую послабже. От всех врагов без исключения. Так что виноват весь народ, что молча смотрел, как ликвидируют его страну. Виноват и сейчас, глядя на то, как добивают осколки страны, сопя тихо в две дырки.

Александр Масленников
26 декабря 2010 в 10:06

Мы, командование гарнизона, в Узбекистане сделали по-другому. Никто никуда не убегал. Местную власть сразу запрессовали и предупредили, что сейчас выкатываем самоходки 203,2 мм на прямую наводку и открываем огонь, если не наведете порядок. К слову еще и турок-месхетинцев защищали. Все обошлось разбитыми стеклами в домах офицеров и выкриками «русские свиньи, убирайтесь домой!». Мы их просто опередили. Имелся определенный опыт. Я до того два года в Афганистане прослужил. Стотысячный город притих. Покричали и разбежались все. Бронегруппы выставили, перекрыли все. Кроме того были готовы вооружить всех русских и крымских татар (несколько тысяч).
игорь еременко
27 декабря 2010 в 17:53

Да, наша грёбаная элита в борьбе за власть готова на любую подлость, любое преступление только бы оказаться у кормушки первыми. Даже инстинкт самосохранения не спасает от безмерной алчности. Не помню, кто сказал: «Если бы вы знали, какие ничтожества правят обществом…» И неужели они надеются, что социального взрыва можно избежать. Напрасно!
пришла и говорю v отвечает на комментарий игорь еременко
«Если бы вы знали, какие ничтожества правят обществом…»
Кто бы сомневался!
Но на этот счет есть два разумения:
1. Никакая власть не бывает справедливой.
2. Если вы не согласны, то почему не исправите это собой? Двигайте во власть и изменяйте ее. Если вы туда не двинете, то двинутся другие. А вам останется только сетовать на херовую власть.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:04

ТРИ ШАГА ЗА ГОРИЗОНТ
Вы знаете, что такое махровый страх? Страх, опустошающий внутренности, делающий тебя беззащитным, беспомощным, потому что ты не способен повлиять на обстоятельства и изменить то, что ты с людьми послан на убой.

НУЖНЫ ДОБРОВОЛЬЦЫ
Раннее утро понедельника. Комбат Валера Батеха пока не вернулся из Ахалкалак, куда за семьдесят километров от Ахалцихе майор уезжал к семье на выходные. Поэтому вместо Батехи прибежал Федорыч, зампотех батальона, и скомандовал построение по тревоге. Я вышел последним и занял свое место в строю перед казармой. Ждем-с.
И тут Федорыч бодрым голосом, вероятно, пытаясь тоном ослабить всю серьезность заявления, протараторил буквально следующее:
- Санаторий министерства обороны, находящийся в горах захвачен бандой грузинских головорезов численностью двести человек. Нужны добровольцы в количестве семи человек.
Пауза.
Смотрю на жалкие остатки батальона, вижу, как вскипает в людях невысказанная боль, грозит выходом наружу накопившееся чувство ненависти, охватывает желание выхлестнуть это чувство с оружием в руках. Я уже догадываюсь, какая сейчас прозвучит команда.
И в голове молниеносно пролетают мысли: блин, какой-то санаторий, в котором я никогда не лечился и лечиться не буду - не по Сеньке шапка (когда искал жене лекарства, не видел там ни одного русского, все местные). Далее. Жена на седьмом месяце тяжело переносит беременность. С трудом сохраняет ребенка. Родственники все далеко, в Казахстане… На кой мне это нужно? Подставляться за чужой санаторий? Семь человек танкистов, необученных пехотному делу, против двухсот вооруженных до зубов боевиков - бред. Ведь не на танках мы туда пойдем.
Все ясно, опять из штаба округа спешат выполнить чье-то несуразное распоряжение и тем самым прогнуться перед командованием.

ТРИ ШАГА ЗА ГОРИЗОНТ
Федорыч объявляет:
- Добровольцы, три шага вперед!
Как вы думаете, что произошло потом, с учетом того, что в батальоне, не считая двух грузин-прапорщиков (с ними все понятно) еще служили солдаты и офицеры из республик, которые давно отсоединились от России? А также с учетом моих глубокомысленных (и верных!) рассуждений и аргументов?
Батальон дружно, разом сделал три шага вперед, монолитом, стеной. Все как один.
Не сделал три шага только один человек. Один! Один-единственный офицер.
Им был я. Представьте мою неловкость, когда на меня с изумлением смотрел весь батальон. Весь - от солдата до майора. «Ну, Николаич, не ожидали… Ты чего?!»
Зампотех Федорыч тоже в непонятках:
- Николаич, я не понял тебя. Почему?
Секундное замешательство, многоэтажный мат, бурная жестикуляция, сумбурные объяснения о жене, будущем ребенке, о родственниках в Казахстане, о семи супротив двухсот; вопросы, на хрен нам сдался санаторий и кому она будет нужна, моя Светка… - все слилось во время моего движения размером в три шага.
Федорыч:
- Я знал, что ты согласишься. А кто еще сможет повести ребят?




СЕМЕРО ПРОТИВ ДВУХСОТ
Состояние, когда я получал старые простреленные афганские бронежилеты, автоматы и боеприпасы к ним, когда мы бежали к штабу полка получать боевую задачу, было у меня хуже некуда.
Нас уже ждали два БРДМа. Итого народу: два механика-водителя плюс восемь человек вместе со мной и восемь автоматов. Против двухсот здоровенных оборзевших мужиков из гвардии Мхедриони. «Мальбрук в поход собрался… наелся кислых щей…» - завертелся в голове подходящий мотивчик.
Выбежал замкомандира полка подполковник Королев.
- Так, замкомбата. Выдвигаетесь к санаторию, нужно его отбить.
Я ему:
- Товарищ подполковник, семеро против двух сотен. Не глупо? Может, нам еще на танки с деревянными мечами?..
Королев:
- Через час к вам на подмогу подойдет бронегруппа с разведбата из Ахалкалак.
А это семьдесят километров по горным дорогам, которые даже КамАЗ преодолевал в лучшем случае за час двадцать. Бронегруппа на гусеничном ходу со скоростью пусть даже тридцать километров в час ну никак не смогла бы подойти к указанному времени. Нереально.
Королев:
- По машинам! Движение по приказу.
И вот мы – «семеро смелых» - на броне, ожидаем приказ. Думки, сами понимаете, невеселые. Как выполнить приказ? Как не угробить пацанов? Как сделать так, чтоб они выполнили задачу, остались живы и вернулись к своим матерям?
Я даже не представлял себе местности, не знал точного расположения объекта. У нас отсутствовали карты, планы, любая другая информация. Четко известно лишь количество врагов - двести.
Но самое главное, за что? За чьи-то привилегии, несусветную глупость, бред пацаны должны рисковать жизнями? Тошнит уже от переходящей все разумные границы жадности начальства.
Зато пацаны кипят и от нетерпения аж подпрыгивают на броне. Ярослав, мой западенец, достал вопросами: «Ну, когда, когда пойдем?»
Мальчишки. В войнушку хотят поиграть, дурачье легкомысленное.

КРАТКИЙ КУРС ШКОЛЫ МОЛОДОГО БОЙЦА
И тут мне пришла в голову одна штука. Дабы снять с ребят глупый энтузиазм, неуместную охотку пострелять, а заодно и подучить правилам ведения боя пехотинцами.
- К машинам! Становись! В боевую линию развернись! К бою!
Солдаты смешно и неумело падают на землю, изо всех сил пытаются развернуться в боевую линию мотострелковой цепи. Показываю, как это делается, ору на них матом, чтоб дать им прочувствовать всю серьезность положения, сам пар выпускаю и солдатам помогаю. Учу передвигаться по местности. Требую точности исполнения маневра.
Я суров и никому не даю послаблений. Солдаты привыкли, что я не шучу, и знают: если Калугин требует, - надо кровь из носу выполнять.
За пятнадцать минут пацаны прошли чуть ли не весь курс школы молодого бойца. За пятнадцать коротких минут они осознали, что их ждет впереди, поняли вдруг, что война – это не игра. За пятнадцать минут они превратились в зрелых мужиков. В бойцов, которые уже не отдадут себя на растерзание ни за медный грош.
Тогда я сказал им тихим спокойным голосом:
- Хорошо, по машинам.
Несколько минут тишины. Несколько минут, чтоб отдышаться и привести мысли в порядок. Несколько минут озарения.
Вылетает замкомандира полка:
- Калугин, вперед!



МАХРОВЫЙ СТРАХ
И вот тут я ощутил тот самый махровый страх. Махровый леденящий ужас. В тот момент, когда в мгновение ока рухнула призрачная надежда. До сих пор, если я вспоминаю обуявший меня тогда ужас, мурашки бегут по телу. Мы уходили в никуда. Я чувствовал, что мы не вернемся. По крайней мере, точно не все вернутся. А БРДМы на своих четырех колесах уже неслись по полку.
Боится каждый. Особенно боится тот, кто отчетливо понимает, куда он идет и на что его послали. Боится в принципе здравомыслящий человек. Но чем отличается трус от мужчины? Чем отличается страх от трусости? Трусость – категория нравственная, все подлецы – трусы, и наоборот. Страх же основан на природном инстинкте самосохранения, он учит осторожности и уберегает от шальных безрассудных поступков.
Я взял себя в руки, уложил чувства, и стал продумывать, как завязать и вести бой в ожидании обещанной подмоги. По моим расчетам помощь должна подоспеть к вечеру, ну или в лучшем случае после обеда. БРДМы бесполезны. Роль наводчиков орудий КПВТ исполнят механики-водители. Их надо держать далеко сзади, и не забыть выделить несколько человек для их прикрытия...
Центральные ворота КПП для нас открыты нараспашку. Грохоча вылетаем через них и мчим. Десять метров от полка. Двадцать метров от полка… Пятьдесят метров… Сто.
Из-за поворота выскакивает знакомый уазик исполняющего обязанности командира полка подполковника Деребко. На ходу открывается дверь уазика, а мы летим себе мимо.
Хорошо, что я повернул голову. И увидел, как подполковник бурно жестикулирует руками и что-то торопливо выкрикивает в наш адрес.
«Неужели?..» - мелькнула надежда.
- Стой! - стучу по броне прикладом автомата, долблю ботинками.
Резко тормозим и чуть не слетаем с бардачка. Спрыгиваю и бегу к командиру.
- Вы на санаторий? – кричит Деребко издалека.
- Да, товарищ подполковник!
- Отбой. Машины в парк. Оружие сдать в оружейку.
Естественно, никто и не расстроился. Но и безумной радости, ликования я тоже не мог испытывать. На меня навалились опустошенность и дикая усталость.
Когда ты настроился, ты в движении, а мысли твои уже там, далеко впереди, ты просчитываешь будущее и варианты исполнения возложенного на тебя приказа. Если вдруг что-то резко тебя остановило - тело слушается сразу, а душа, мысль еще где-то там, в отрыве, в пути... Отсюда и пустота в груди.
«Суки, как вы достали уже своими тупыми приказами».
Эти слова не относились к управлению нашего полка и дивизии. Они адресовались тому начальству, что восседало в Тбилиси, свысока и издалека самодурствуя себе во благо.
Когда мы вернулись в казарму, я был как окаменевший. Просто тупо сдал оружие, сдал боеприпасы, сдал пробитый бронежилет. И отправился домой. Никому ничего не объясняя. Да пошло все на… ветер!
И все меня прекрасно поняли. А солдат положили спать.

***
У нас не было войны. Но разве это был мир? Кто объяснит, если даже мы не знаем на этот вопрос ответа?
Придя домой, что я мог сказать жене, еле передвигающейся со своим огромным как земной шар животом по квартире?
Я даже не мог позволить себе напиться.


Дедушка АУ Сосов
24 декабря 2010 в 21:00

Ответить
Лишь бы таких, как ВЫ, не «повыбивали» своими кровавыми ручками всякие «грачевы»! Вы еще пригодитесь Родине! Горжусь, что ТАКИЕ есть! Здоровья, удачи Вам и Вашим родным!

ПОЕДИНОК СТАРЛЕЯ, ИЛИ МАЛЕНЬКАЯ ВОЙНУШКА
Где бы мы ни жили - в армии или на гражданке - в первую очередь, конечно, стремились иметь большое семейное счастье.
Ахалцихе 1992 год, жаркое грузинское лето.

«ПЯТЬ ДОМИКОВ»
В гарнизоне у нас находилось два военных городка. Один, под названием «Пять домиков», стоял рядом с частями, а другой - примерно в километре от первого. Его прозвали «Одиннадцать домиков», по аналогии.
В субботу нагрянули к нам гости из соседнего военного городка - Валера Хлыпало, командир 2 танковой роты, со своей супругой Галей. И моя Светлана, и Валеркина Галя - обе были в положении. Галина вскоре готовилась уезжать на родину, чтоб родить дома.
Вечером пришла до кучи ночевать жена взводного 1 танковой роты Паши Иванова. Тоже Светка и тоже беременна! Да, постарались мы! Дело житейское, дело молодое.
Пашка заступал в наряд, а мы обычно своих половинок приводили на ночевку в семьи друзей, так сказать, для безопасности и охраны. В ночь молодой женщине оставаться одной в пустынной квартире было очень рискованно. Дикий Кавказ, дикие нравы…
Девчонки радостно щебетали между собой, упоенно делясь друг с дружкой, как кому тяжело. Досыта утоляли голод общения и чесали языки, что меня несказанно радовало, ведь мои уши отдыхали!
В ночь с воскресенья на понедельник я дежурил в батальоне, а Валерка как раз менялся с караула. Дело это хлопотное: сдать посты, объекты, хранилища, склады, караульные помещения с идеальным порядком. Короче, все как обычно. Менялись где-то часам к десяти, после сдачи оружия в оружейную комнату.
Ночь прошла спокойно как никогда. Почему «как никогда»? Дело все в том, что в Ахалцихе сменилась власть в городе. И вместо старого мэра (слово было для нас непривычным, еле усвоили) из Тбилиси сформировали новую национальную администрацию города. Называлась она не менее странным словом «префектура». Глава стал зваться префектом. В Ахалцихе, где после нашего «последнего парада» было достаточно тихо, возобновились выпады и провокации против военнослужащих и их семей.

ЧЕРТИ ИЗ КОРОБОЧЕК
Утром сдал наряд по батальону новому офицеру. У меня оставалось три-четыре часа отдохнуть до построения. Ну и слава богу. И то хорошо.
Когда вернулся в батальон, увидел такую картину: зампотех Федорыч, матерясь пытается отогнать офицеров от оружейной комнаты, а офицеры в запале орут на Федорыча и серьезно намереваются отобрать у него ключи от оружейки. Набежали офицеры и с других батальонов полка.
Что случилось? Дело было так.
Валерка Хлыпало вернулся с караула и обнаружил дома зареванную жену.
Галка со своим выпирающим животом вечером, до прихода мужа с караула, решила его пожалеть, что в принципе свойственно было нашим добросердечным женам, и отправилась в одиночку в центр города на почту отправить телеграмму родным с известием о том, что скоро приедет рожать домой.
Летом темнеет поздно, так что было еще довольно светло. Галя вышла с телеграфа и вперевалочку двинулась по аллее, гордо неся впереди себя свой круглый живот. Откуда ни возьмись, как чертики из коробочек, повыскакивали молодые отморозки, граждане великой Грузии, и стали к Галке приставать. Все просто: мерзавцам хотелось «попробовать славянскую женщину». Галина - ярко выраженная украинка. Она, еле сдерживая слезы, пыталась отшутиться и сгладить ситуацию своим милым малоросским говорком - отморозки потянули ее к кустам.
- Мальчишки, что ж вы делаете, я же беременна!.. Сволочи! Гады!
О чем думали эти дебилы? «Гордые» грузинские орлы?
Хорошо, Галка у нас была крепкой девчонкой. Она поняла, что отшутиться не удастся, и давай так махать битком набитой сумкой и неслабыми кулаками, что мама не горюй! «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет» - Галина из такой породы! Она к тому ж билась за свою честь со звуковым сопровождением. Крик стоял такой, что подонки не выдержали напора и рассыпались по сторонам!
Галина, зареванная, прибежала домой.
Подобное случалось и раньше, мы о подобного рода инцидентах слышали, но они не касались нашего батальона и наших, соответственно, близких напрямую. Нас - офицеров-танкистов – старались обходить стороной! Да и мы поодиночке с женами старались не гулять.
Валерка сгоряча один помчался к почте разобраться с подонками, да тех уже след простыл, ищи теперь ветра в поле. А наутро...
Естественно, товарищи-однополчане прощать уродов не захотели и собрались устроить бучу в городе, а там уж как пойдет. Тем паче, что инициативную группу мстителей поддержали практически все офицеры полка. Звучали фразы типа «Николаич, да сколько ж мы будем терпеть?!», сами понимаете, высказанные в порыве праведного гнева, да с хорошим русским матом, крепким словцом. «Они что, сволочи, не видели, что она беременная?!»

ЗА СЛЕЗЫ МИЛЫХ
- Вы понимаете, чем может закончиться наша «акция возмездия»? Вы ко всему готовы? Мне нужен четкий ответ.
Молчание длилось недолго.
- Да, готовы, - я в них и не сомневался.
- Во-первых. Сколько офицеров с других батальонов намерены нас поддержать? А именно, вытащить технику из парков в город.
К нашим танкистам присоединились офицеры артдивизиона, зенитчики и командир ПТБ капитан Гия Кастанян.
Когда меня как-то раз прижали агрессивно настроенные армяне, Гия очень бурно за меня вступился. На недоуменный вопрос горцев, почему он со мной, а не с ними, Гия мирно ответил: «Потому что хороший армянин - мертвый армянин». И добавил: «В данной ситуации». У нас был святой закон: нам по фиг, какой национальности человек, но если он идет с нами до конца - он наш, он один из нас. А говорунам мы быстро закрывали рты. Правило Запорожской сечи.
Часть офицеров срочно убыла выводить технику и готовить к немедленному выходу в город. В другие подразделения поднимать людей улетели посыльные из числа офицеров.
А я, Валера Хлыпало и Павел Иванов отправились в префектуру к «вождю племени».
Если бы разговор не получился, в городе неминуемо началась бы маленькая войнушка, это точно.
К чему войнушка местного значения могла бы привести, мы знали, но гнали от себя эти мысли. За слёзы милых, за всех наших славянских девчонок, за все поквитаемся по полной! По крайней мере, с такими мыслями я зашел в префектуру. Валеру оставил на входе для прикрытия. Пашка встал чуть подальше - именно ему предназначалось с помощью своего авторитета в случае неудачных переговоров поднять людей.

ХЛОПЧИКИ-НАЛЕТЧИКИ
На входе в широком вестибюле стояли бородатые «хлопцы», судя по внешнему виду, времен гражданской войны, расхлябанные, помятые. Им не хватало только пулемета «максим» для полноты картины. «Первая национальная власть» чрезвычайно напоминала обыкновенных бандитов. Даже как-то стало неуютно стоять рядом в старом, выцветшем почти добела, но чистом комбинезоне. Слишком резким был контраст.
На меня обратили внимание. Раздался вопрос на плохом русском:
- Чего нада, камандыр? – сквозь зубы.
Не обращая внимания на брезгливый высокомерный тон, я спросил:
- Где сидит ваш вождь?
- Кхакой вожд?
- Вождь племени.
Они, само собой, не поняли моей иронии.
- Прэфэкт, што ли?
- Ну, типа того. Пускай будет «прэфэкт».
- А ты чего такой борзый? Ми тэперь власт.
(Оставалось только добавить «насяльника»).
- А он тэбе ждет? - уточнили «хлопцы».
- Ждет, очень ждет. Меня Командир прислал.
Это я схохмил наудачу заговорщицким тоном.
Бородачи с кем-то созвонились:
- Прахады, тэбе примут, второй этажь.
Я вошел в просторный, солидный кабинет префекта. И вот, наконец, узрел как две капли воды, как брат-близнец похожего на бородатых охранников «гарного хлопца» в полевой униформе. «Хлопец» был непонятно зачем перепоясан ремнями и портупеями времен гражданской войны. «Ему бы еще ленту пулеметную через плечо», - подумал я. Единственно, чем «прэфэкт» отличался от тех, внизу, - его униформа была чистой и опрятной. Худенький, невысокий, с бородой.
Не скрою, проблеск ума отчетливо читался в его глазах.

«ПРЭФЭКТ»
- Я вас слушаю, - с почти незаметным грузинским акцентом произнес он.
Я постарался соответствовать месту и видимому интеллекту собеседника. Вкратце, в весьма жесткой форме, я пересказал суть ночных событий. Про парней и Галку.
- И что вы от меня хотите? - была реакция префекта. - Наши ребята на своей земле немного поразвлекались. Пошутили.
- Если они еще раз так пошутят - настанет наша очередь шутить. И вам придется очень плохо и очень неуютно на вашей земле.
Это была прямая угроза представителю новой власти. Префект взглянул на меня заинтересованно. И в не менее жестком тоне задал вопрос:
- А ты нэ боишься, что отсуда нэ выдешь и тэбя ныкто нэ найдет? – с отчего-то вдруг усилившимся акцентом медленно произнес новый глава города и с мягкой улыбкой опустился в черное кожаное кресло.
- А ты взгляни в окно, - посоветовал я ему. Префект лениво поднялся и не слишком уверенно приблизился к окну.
- Видишь, стоит офицер, - продолжал блефовать я. Все блеф, сплошная импровизация! - Если через оговоренное время я не выйду к ребятам, здесь в момент появятся танки. Вас просто раскатают. И тут вместо твоего нынешнего дворца будет стоять разбитый «памятник» префектуре.
Грузин снова сел, пристально вгляделся в мое лицо, а дальше сказал то, чего я абсолютно не мог ожидать. Но это получилось так натурально! Вероятно, у него имелся опыт, как справиться с дерзкими советскими офицерами.
- Я знаю, как с тобой разговаривать… Вы с какого полка? - он перешел на официальную манеру беседы.
Я внутренне напрягся, догадываясь о следующем ходе. «Хрен ты угадал, я офицер российской армии». Наверно, он уловил на моем лице какие-то торжествующие эмоции и показался будто чем-то озабоченным.
- С 405 полка. Командир полка подполковник Кочуг. «Четыреста пьяный» - слыхал?

СЛОВО МУЖЧИНЫ
Префект снял трубку и попросил соединить с командиром 405 полка. В его голосе уже не было лихой уверенности. Я это чувствовал, это было заметно даже по построению фраз.
- Таварищ камандир полка, ко мне, э-э, заявилься, э-э, ваш офицер и, э-э, выставляет ултиматум, - тут он повернулся в мою сторону. - Как ваша фамилия?
- Ка-лу-гин.
- Калугин.
Видимо, ответ командира был однозначным и лаконичным. Префект выглядел озадаченно. Положив трубку и немного подумав, он спросил:
- А ты кто есть, Калугин?
- Я офицер, этого достаточно. Время заканчивается, - демонстративно взглянув на часы, ответил я.
Грузин встал из-за стола и проговорил, надо признать, как настоящий мужик:
- Успокой, пожалуйста, офицеров. Я обещаю, что беспорядков и подобных нэкрасивых случаев больше не будет. Даю слово мужчины.
Прозвучало так, что я сразу поверил. Будет так и никак иначе. Я повернулся и вышел.
Меня все мучил вопрос: что же префекту сказал комполка? И при встрече - на следующий день или через день - мы долго о чем-то беседовали, с нашим кэпом, подполковником Кочугом. В конце разговора он сам поинтересовался:
- Знаешь, что я ответил префекту?
- То, что должны были ответить, товарищ подполковник!.. И все-таки?
- «Если это Калугин, то я тебе рекомендую выполнить то, что он просит. В противном случае, я снимаю с себя всякую ответственность. Этот старлей как сказал, так и сделает. И точно будет при этом не один. Кстати, в парке заводятся машины».
Я улыбнулся:
- Большое спасибо, товарищ подполковник! Спасибо от всех наших. Жалко, что вы от нас уходите. Если мне придется воевать в Молдавии, я не хотел бы видеть вас своим врагом.
…Префект слово сдержал.


Андрей Попов
24 декабря 2010 в 11:22

Я срочную служил в Азербайджане, в Кировабаде, нынешней Гяндже... Надо ли продолжать? Раньше у российских офицеров был девиз: «Жизнь - царю, Честь - никому!» Хорошо, что такие офицеры существуют еще пока! Их предают, запихивают на бессмысленные бойни, вяжут по рукам и ногам предательскими приказами, а они - есть! Значит, есть пока надежда...

Андрей Андреев
25 декабря 2010 в 6:00

Мда. Печально. Грустно. Срочную я служил в Западной Грузии. Потому знаю, что и как там. В свое время, где-то лет уже наверно 30 назад, а то и поболее.
Развалили страну, давят и уничтожают одних из лучших людей, гражданских и офицеров. Жаль. Чем все это закончится?
Вы из Казахстана, а в каких краях сейчас обитаете, если не секрет, как ваша жизнь сложилась?
Может, вам имеет смысл книгу написать, многое уже написано, что-то дополнить? Назвать «Преданные» - смысл двоякий: офицеры, преданные присяге и преданные своим правительством…

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:05

ТИХИЕ ПОДВИГИ. МОСКВА. КРЕМЛЬ
ВСЕ НА ВЫХОД! В РОССИЮ
…В подразделениях полка втайне идут мероприятия по подготовке выхода в Россию. Догадывалось ли руководство о наших планах, не знаю. Сроки постоянно отодвигаем, потому что все всплывают и всплывают важные мелочи, хотя в таком серьезном деле мелочей, как известно, не бывает, ну и список желающих к тому же постоянно и неуклонно увеличивается.
Жена уже на восьмом месяце беременности. Встает вопрос, каким образом Светлану переправить рожать в Казахстан к родственникам. Друзья прекрасно понимают, что по возможности жен необходимо отправить подальше, особенно тех, кто в положении.
Звучит заманчивое заявление командира батальона, мол, он и командование полка не против, чтобы я отвез жену рожать домой. С одной стороны - хорошо карта легла, да и не хотелось, чтоб родиной первого сына была Грузия. Ну, точно не Грузия! С другой стороны – подозрительно, они меня как будто прямо-таки подталкивают к принятию предложения. Хотят самых дерзких и неугодных от греха подальше сплавить, что ли?

«АРМЕЙСКИЕ СЛОНИКИ»
По гарнизону ходит анекдот. Хохма, над которой смеются от души, радуются как дети и передают с особым восторгом.
Командиру 10 мотострелковой дивизии («торгашу») у него же в квартире «слоники» набили морду. Да так набили - от всей души! - что мужичка отвезли в госпиталь. Всем приятно – отхватил по заслугам! Узнаем подробности.
Полковник, торговавший военным имуществом, жил в центре города. Приехал на обед. Поднялся в квартиру. Открыл дверь, зашел в комнату. Увидел открытое окно. Удивился. Внезапно из-за штор вышли два молодых человека в противогазах. «Здравствуйте, слоники!» - это были последние слова (или мысль) наделавшего в штаны хапуги. «Слониками» оказались офицеры из 10-ой дивизии. Они ушли безмолвно и тихо, как и пришли, - в окно. А командира-продавца некоторое время спустя нашла лежащим в собственных соплях и крови его жена.
После того случая командование стало вести себя скромнее и деликатнее. Перестало наглеть и начало куда вежливей и тактичней обращаться с подчиненными. Спасибо, «слоники»!
СПЕЦЗАДАНИЕ
В мое подразделение пришел офицер спецслужбы.
- Готовитесь? – спросил уставшим голосом.
- К чему?
Он будто и не слышал:
- Сколько вас уже?
- Кого? - продолжал тупить я.
- Вам не дадут выйти. А если вы пойдете, ребята, вас разбомбят. Как экстремистов. Как бандформирование.
- Не понимаю, о чем вы, товарищ капитан… Но летчиков в Вазиани (военный аэродром под Тбилиси) мы предупредили.
Уже после переформирования полка в Вазиани мы узнали от летунов, что им был отдан приказ о возможном уничтожении колонны «бандитов» на трассе Ахалцихе - Гори. При этом летчиков ориентировали на то, что так называемые бандиты будут передвигаться на танках и другой военной технике под российскими флагами.
То есть наше доблестное командование, наши генеральчики, готовились раскатать нас в лепешку, вместе с семьями... Ну а причину уничтожения целой группы военных «россиянские» СМИ сумели бы грамотно преподнести народу, не сомневаюсь. Если, конечно, вообще бы соизволили обратить внимание.
Офицер спецслужбы ощупал меня взглядом, затем четко и внятно проговорил:
- Есть важнее дело. Тебе все-таки придется ехать в отпуск. Вот записи о незаконной передаче вооружения и боеприпасов. Здесь все расписано по числам, по количеству машин, по времени и по фамилиям. Продажа шла в ночное время. Деньги передавались прямо на месте. Когда в сумках, когда в дипломатах... Полетишь через Москву, найдешь, кому отдать. Советую прямиком в Кремль. Перепиши информацию в середину какого-нибудь рабочего блокнота. Но не рискуй. Почувствуешь, что-то не так - лучше уйди. Ясно?
Пока я, потрясенный, записывал, особист погружал меня в детали. Рассказывал, как они с товарищами по ночам часами лежали в снегу, в грязи... Как, рискуя, подползали чуть ли не вплотную к месту совершения сделки, к расчету, видели собственными глазами, как дельцы пересчитывали купюры. Он влет называл конкретные суммы, услышанные фразы, диалоги, торги...
КГБ, ФСБ, армейские особисты. Люди и в этих структурах разные, везде есть подонки и предатели. Но есть и труженики, тихие герои. Мне приходилось сталкиваться со всякими, но этого офицера особого отдела, который осмелился перечить «моде» и всемогущему руководству, оставаясь верным присяге, я буду всегда вспоминать добрым словом. Я его больше, к сожалению, никогда не встречал и о его судьбе не знаю.
Переговорил со своими насчет отпуска - они меня поддержали. Все равно надо было увозить жену. Настораживало, правда, что отправляли в отпуска самых буйных.
Командование приняло решение уволить всех солдат. Что и было осуществлено. А новые воины так и не пришли.

КРЫСА
Самолет «Тбилиси-Москва». Еще в воздухе у жены начались нестерпимые схватки, или что-то похожее, по крайней мере.
Наконец Москва, аэропорт «Внуково». Бегом в медсанчасть. Жена морщится, стонет, охает, держится за живот. Вокруг нее суетятся медсестры. Но хозяйственная Светка успевает проявлять чисто женское беспокойство: «Олег, посмотри, где вещи, пеленки, распашонки…» Да какие там вещи? Одна и была с собой сумка. Из танкового брезента грязно-зеленого цвета.
Секунды как часы. Нервно ждем неотложку, я периодически ношусь на выдачу багажа. Наконец получаю. Бегу обратно, волоку на себе сумку в медпункт. И вдруг еще издалека слышу истерический злобный вопль:
- Знаю я вас, грузинских шлюх! Прилетают с Грузии и пальцы кидают, «жены офицеров»!.. Знаем таких! А мы должны с ними тут цацкаться за нищенскую зарплату!
Соображаю, что несправедливые обвинения плюют в адрес моей любимой супруги.
Бросаю сумку на пол, охваченный возмущением, двигаюсь к двери; навстречу вылетает крысоподобной внешности славянская женщина в белом халате медсестры:
- Грузите эту сучку!
Больше дрянь ничего не успела сказать. Мои руки сжали ее горло.
Нельзя женщин бить. Но крыс надо душить.
Осознавал ли я, что делаю?
Поросячий визг, вопли, хрипы из сдавленного горла. И если бы не слетевшиеся милиционеры и медички - я бы, клянусь, реально ее придушил. Эта тварь, качаясь на полусогнутых ногах, улепетала в свою «Скорую помощь». Скатертью дорога! Вызвали другую бригаду.
И я уже ни на шаг не отходил от жены.

МОЖЕТ, ОНИ ПОСЛЕ РОДОВ ТАК МЕНЯЮТСЯ?!
Вторая дежурная смена из незамедлительно приехавшей кареты, наоборот, была настроена профессионально доброжелательно и повезла нас в лучший роддом Москвы – ходили слухи, что там рожают только жены министров и дипломатов.
Сам остановился у родни в Домодедове.
На следующее утро мчался к жене в роддом с невероятно приятным ощущением - у меня родился сын! Притом родился в столице нашей страны - городе Москве!
И вот я вбежал по ступенькам родильного дома к окошку дежурной медсестры.
- Светлана Калугина… Что? Кто родился? Как она? Как роды прошли? Когда повидать можно будет? – засыпал я вопросами ошалевшую от моего напора женщину.
- Успокойтесь, молодой человек, все нормально. Встречайте, сейчас она к вам выйдет.
- Так сразу?! - не поверил.
И вот плавно выходит роженица в больничном халате, а у нее на руках… боже мой… два младенца. Опа! Не ожидал! Ну, Светка, ну, отмочила! Я онемел и с округлившимися глазами и растопыренными руками как под гипнозом направился к женщине с двойней! На мою-то не похожа, думаю, но, кто их знает, может, они после родов так меняются?!
Но тут меня прыжками обгоняет из-за спины какой-то мужчина, подбегает к вышедшей женщине, обнимает, чмокает в щеки… Ну, понятно! Обознался!
Потом вторая мадонна павой выплывает в коридор. Но я уже бежать обнимать не торопился! Присматривался.
И вот, наконец, спустилась жена. Я увидел свою любимую Светку и удивился: почему у нее все еще большой живот и где мой ребенок? Оказалось, схватки в самолете были ложными, случились на нервной почве, от переживаний, а сейчас прекратились.
- Мне придется несколько дней пролежать на сохранении, потом едем в Целиноград, - сказала, целуя меня на прощание, Светка.

ДОГАДЛИВЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ
Итак, у меня несколько свободных дней в Москве. И я должен выполнить ту миссию, которую на меня возложили. Или я сам на себя возложил. Неважно.
И вот я еду в метро, еду по направлению к Кремлю. Миную эскалатор, переход, а дальше куда заворачивать? Направо или налево? Не знаю…
И как типичный «гость столицы» обращаюсь к первому попавшемуся мужику в кожаной куртке, обгонявшему меня: как, мол, пройти к правительству. Мужчина, внимательно глянув, любезно соглашается меня провести, ему, оказывается, по пути. Он высокий, статный, средних лет, приятной внешности. Одет в легкую кожанку, в руках лакированный дипломат из черной натуральной кожи - по тем временам неплохой прикид, дорогущий.
По дороге нечаянный мой попутчик просит уточнить, а куда именно мне в Кремле надо? Кремль большой. Я ему витиевато излагаю суть проблемы, естественно, недоговаривая. Так, мол, и так. Надо кое-какие данные кое-куда передать.
Человек посмотрел пристально и не сразу спросил:
- Ты офицер?
- Ну, предположим.
- Наверно, из горячих мест?
- Типа того.
- Собираешься всему миру рассказать, как там творят беспредел, торгуют оружием?
- А тебе что с того? Ты дорогу покажи. А дальше я сам разберусь, - мне не очень понравилось его любопытство. Хотя это было и не любопытство. Скорее сочувствие.
Но его догадливость обескураживает и настораживает. Да чего там, ставит в тупик. Он что, по глазам читает? Или мысли угадывает? Мужчина ловит мой взгляд:
- Не ходи в Кремль, не советую. Пойми: тут и так всем все известно.
Я не выдерживаю, вспыхиваю как спичка:
- Как это «не ходи»?! Да ты знаешь, там такое творится! Бардак! Подлянки, хищения, солдаты домой попасть не могут! Люди рисковали! Мне доверили, мне поручили, и я должен!
Незнакомец отвел глаза. Наверно, он считал меня неоперившимся юнцом, бестолковым молокососом-идеалистом.
- У тебя есть жена, дети?
- Жена есть, в роддоме как раз.
- Хочешь их еще увидеть? Жить спокойно? Мой совет: не ходи. Или иди, но можешь забыть о них навсегда, погубишь себя и близких.

КРЕМЛЬ-БАТЮШКА
Слово за слово, но мы уже добрались до очереди к металлодетекторам на входе Кремля. Людей на наличие металла проверяли милиционеры.
Мужик, видя мою непреклонность, вздохнул и махнул рукой. Потом сочувственно глянул из-под бровей и с очевидным знанием дела разъяснил мне, в какое здание, на какой этаж лучше обратиться. Я встал в очередь, а он, кивнув на прощание, прошел через спецвход, предъявив охране какую-то ксиву, и у него даже портфель не стали проверять, вот это я заметил. И с кем это я болтал? Шишка, что ли влиятельная?
Потоптался, осмотрелся и, преодолев нерешительность, я все-таки зашел на территорию Кремля. Чтоб настроиться на нужную волну и успокоиться, побродил, поглазел на достопримечательности. Обошел вокруг знаменитой Царь-пушки и величавого Царь-колокола.
И тут вспомнил, что в Кремле служит бывший офицер из нашего полка, вроде ротный. Вот, кто мне нужен! Все ж легче, когда рядом старый товарищ. Стал искать и нашел коллег-военнослужащих; солдатика, караулившего шлагбаум, спросил о знакомом офицере.
- Да, знаю такого, он и сейчас здесь, - ответил парнишка. - Сейчас вызову.
Мимо нас проносились правительственные машины, непривычно большие, блестящие как гуталин иномарки. Одна на въезд, другая на выезд… Прошло 30-40 минут. Отзывчивый солдатик уже не раз звонил по телефону, пытался выяснить, куда пропал мой офицер, а того все нету.

МОИ ХРАНИТЕЛИ
Вдруг один из черных автомобилей, скрипнув тормозами, резко остановился прямо в арке. Я впервые увидел, как с гулом опускается стекло в машине с помощью так называемого стеклоподъемника. В отечественных авто таких крутых фишек не имелось.
На заднем сиденье машины находился… мой новый московский знакомый, провожатый, что довел меня до Кремля, все без толку пытаясь от чего-то неясного предостеречь. Он уже переоделся в белоснежную рубашку и официальный костюм.
Он тормознул автомобиль, потому что увидел меня.
- Значит, ты все-таки решил идти. Не ходи, парень, жаль мне вас, ты ведь не первый такой «правдоискатель»... Прошу, не ходи, не надо. Наживешь беду на свою голову… Ступай лучше к жене.
Стеклоподъемник шумно закрылся, машина тронулась и отъехала.
Неожиданное повторное появление на моем пути этого странного человека словно что-то надломило во мне.
«Лучше мы выйдем всем полком, на хрен эти интриги! – с горечью подумал я. - Ну, сволочи! Гады! Нигде правды нет».
Гнев и тоска разом нахлынули и завладели моим сердцем. И одновременно, где-то в самом уголке души, появилась и стала расти и заполнять меня искренняя благодарность незнакомцу, который даже автомобиль остановил в неположенном месте ради меня. И наболтал много лишнего. А ведь он тоже рисковал, предупреждая, может, побольше моего.
Стыдно, дико стыдно перед ребятами, что пасли в горах генералов-торгашей, уличая их в должностных преступлениях. Бессмысленными оказались их чаяния. Стыдно перед смелым офицером-особистом, безымянным героем. Может, я и должен был попытаться. Риск – благородное дело, а попытка – не пытка? Возможно. А если на кону жизнь не только твоя и твоих сослуживцев, но покой и счастье жен и детей?
Потому я долго еще находился в состоянии тоски и безысходности. Все думал и думал… Переживал. Но там, за гранью чувств, все увереннее, все сильнее и настойчивее пробивалась холодная рассудочная мысль:
«Ну, ничего… Дайте срок. Дайте увезти жену и вернуться в полк. А там…»
Верно говорят: держи голову в холоде и решения принимай без горячности, исключительно на холодную голову. Не ошибешься.
И я еще раз сказал спасибо Богу и ангелу-хранителю, которые, невзирая на мои скоропалительные решения, в очередной раз спасли меня от глупой судьбы.

Аноним Инкогнитов
26 декабря 2010 в 11:34

Я удивляюсь как герой рассказа остался верен присяге, после того как его предала родина на самом высоком уровне.

капитан Копейкин nl отвечает на комментарий Аноним Инкогнитов
26 декабря 2010 в 12:38

Родина не предаёт, предают люди, захватившие бренд "Родина".

• Иулит Марусова
27 декабря 2010 в 17:13

Знаете что?
И ОДИН В ПОЛЕ ВОИН!
Пусть их горстка - честных, преданных Отечеству русских людей (тех, кто принадлежит к русской цивилизации). Но именно они, когда придет час, защитят свою семью, меня, моих детей и многих других, может, и не достойных, трусливых, привыкших жить в рабстве.
Если еще есть такие люди, жива и Родина!
Бог их хранит!
А сейчас главное - наши дети, спасти их от морального разложения.
Надо выдюжить. Россия уже просыпается!
Андрей Попов отвечает на комментарий Иулит Марусова
27 декабря 2010 в 18:38
Воин - всегда один! Он не смотрит, сколько против него врагов! Он - защищает Родину и честь, жизнь близких и их покой! Если все кругом продано, если торжествуют воры и предатели - это не повод оставить поле боя! Драться надо, пусть без малейшей надежды на победу! Только тогда победа придет! Русь всегда выдерживала испытания, благодаря ВОИНАМ! А предательства, шкурничества хватало с избытком во все времена (и не только на Руси!). Честь наша - это главное! А мы все за свой «достаток» дрожим!
N Nils | 27 декабря 2010 в 17:17

Читала, и сердце кровью обливалось... И ведь все наверху знали. Договорились, бабки пилили... Продавали всех и все, что можно было.
Не будет этим предателям покоя. Никогда не будет... и отвечать будут.
Олег, вы мужественный человек. И очень правильно, что пишете воспоминания. И фамилии называете.
Таких предателей-«героев» должна знать страна.

N Nils отвечает на комментарий Андрей Попов
27 декабря 2010 в 19:02

Точно! Слава Господу! Живы еще на Руси герои-богатыри!
и "честь имею" - для многих не пустой звук. Это будет как пароль, как воспоминание для многих... и не обязательно служивых...
Есть еще в народе дух русский. Не вытравили. И это не обязательно может быть и русский человек по национальности.
Вы правы, народ от спячки просыпается!!!
Андрей Попов отвечает на комментарий N Nils
А воин - это не профессия, а состояние души! Честный журналист, Непродажный мент, Настоящий адвокат, который не служит браткам и не прогибается перед Властью, Справедливый и беспристрастный судья, выносящий законные приговоры, - такие же воины, как и солдаты с офицерами! Их немного, но они - есть! Ими жива Россия - русская, татарская, чувашская... А мужества им порой требуется побольше, чем в бою...

сергей дубинский
28 декабря 2010 в 0:43

В 2002 году мне домой позвонил некто, представившийся майором из районного военкомата. Сказал, что я должен прибыть в военкомат для прохождения сборов. Я задал ему вопрос, в какой армии. Он ответил, что в украинской. Я сказал, что принимал Присягу в Советской Армии. Он пояснил, мол, ничего, приму еще и украинскую. Я поинтересовался, в каком году началась его служба. Он ответил, что в 1986 году. Я спросил, то есть получается, что Вы принимали присягу два раза, и он подтвердил. Я ему ответил, что мой отец, офицер, сын офицера и брат офицеров, погибших за Родину, учил меня, что Настоящий Мужчина принимает Присягу один раз в жизни, а проститутки могут хоть каждую минуту. «Майор» бросил трубку и больше не звонил.


ПРОДАННЫЙ ПОЛК

Этим рассказом я отдаю долг чести своим друзьям, сослуживцам, однополчанам, которые не продались, но были проданы.
Которые вроде как и «не воевали», но был ли то мир?
Солдаты и офицеры выполнили свой долг - долг защитников Отечества - и были, как нередко случается, забыты вместе с ушедшей в небытие страной.
А новая страна, Россия, их и знать не знала…

ЗА КАВКАЗ БИЛЕТОВ НЕТ…
Ранняя теплая осень 1992 года. Сентябрь. Я, старший лейтенант Олег Калугин, - заместитель командира танкового батальона 405 мотострелкового полка города Ахалцихе. Наотдыхавшись, нагостившись, наевшись мамкиных блинов, возвращаюсь на службу с отпуска.
Перед отъездом пообещал комбату, что не только вернусь в часть, но и не опоздаю. И вот всеми правдами и неправдами добрался до Сочи. А там, екарный бабай, - засел в «черной дыре» сочинского аэропорта в бесплодных попытках улететь хоть куда-нибудь, лишь бы в Закавказье! В кармане минимум денег на билет, в сумке из танкового брезента НЗ продуктов из дома.
Мухами роятся слухи о событиях в стране и Грузии. Грузинской советской республики больше не существует. Есть суверенная Грузия. А я – советский офицер. Или российский? Но уж точно не грузинский. Чем не причина не ехать в чужую теперь страну? То есть основания для самоуспокоения при условии моего невозвращения в свою войсковую часть имеются.
Но слово есть слово. Комбат на меня рассчитывает, а ребята – ребята домашних гостинцев ждут, сало вон им везу. Казахстанское сало ничем не хуже украинского. И я с надеждой продолжаю штурмовать кассы снова и снова.
- Девушка, билет в сторону Закавказья! Куда угодно!
- Билетов нет.
Ночь на свежем сочинском воздухе, пропитанном морем и солнцем, - для здоровья полезно. И снова утро, и опять все сначала…
- В Грузию билетик, красавица?!
- Нет, молодой человек, билетов… - сочувствующий и самую капельку заинтересованный взгляд из-под очков.
Ночью полил сильный ливень, а мы с каким-то мужиком, моим товарищем по несчастью, лопали арбуз, запивая дождевой водой. Голод не тетка, а дождевая вода не самое плохое. В глубине брезентовой сумки, правда, припрятан шмат казахстанского сала, но хлеба ни куска. Деньги экономлю. Кто знает, что ждет впереди?..

ПЛЕННИЦЫ В ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ КОМЕНДАТУРЕ
Отменены поезда в Грузию - в Сухуми бойня. А я весь на нервах направляюсь в железнодорожную комендатуру. Вышел из себя и ору на коменданта: «Давай билет!» Он в ответ, нисколько на меня не разозлившись: «Дурак! Куда ехать, рейсы отменили! Война!»
Входят две печальные женщины с измученными серыми лицами. Мать и дочь. Тихо объясняют: они обе из Абхазии, находились в плену. Их согнали к морю и заставили лежать всю ночь на прибрежном песке. Под утро мать с дочерью уползли. Разорванные платья и дрожащие тонкие пальцы убеждали ярче слов. Девушка - жена офицера-медика, начальника то ли санатория, то ли госпиталя. Где муж - не знает, плачет. Горе этих женщин заполняет помещение, нависает над нами, заставляя испытывать смятение и тревогу.
Комендант проверяет информацию, делая несколько телефонных звонков, - все подтверждается. Женщины рыдают и говорят, говорят... Им хочется выплеснуть наружу пережитое.
Комендант устало и тягостно смотрит на меня, произносит укоризненно, по-отечески:
- Ну и куда тебя несет?
- Я обещал, меня ждут.
Меня ведь правда ждут.
Следующая мучительная ночь в зале ожидания сочинского аэропорта. Меня одолевают сомнения: «А, может, хрен с ним, с обещанием? Форс-мажор…»

ЛЕЧУ В ГЮМРИ. ПОЛК ИСЧЕЗ!
Светает. Южное ласковое утро.
О! Есть самолет на Гюмри (бывший Ленинакан), Армения!
- Летите? – почти уже знакомой молоденькой кассирше приятно сообщить мне радостную новость.
- Да!
Слава богу и за самолет и за Армению! Лечу. В Армении, говорят, поспокойнее…
Ленинакан. Вернее, Гюмри. Мне здорово повезло. В памяти осталось, как проезжал дивизию в Ахалкалаках, и как меня довезли вечером до забора гарнизона полка в Ахалцихе. Отдал на радостях последние деньги. Воодушевился еще и потому, что не видно было следов войны, значит, все нормально.
Начало десятого вечера, еще совсем светло. Сумка через плечо – иду вверх по извилистой горной тропке. Намереваюсь пройти коротким путем, через штаб, срезав уголок дороги. Главное, чтоб мой приезд никто не заметил – ни начальство, ни друзья-товарищи. А завтра гоголем появлюсь на построении – слово сдержано! Салом угощу пацанов… Обрадуются… Я перевожу дух…
Забор. Уф, прошел. С тыла штаб полка - прошел. Миновал летний бассейн на площади – ура, не замечен. Надо признаться, устал до смерти, к тому же безумно хочется есть и спать. Пересекаю футбольное поле. Справа ограда, а слева вдоль нашей родной казармы строем по асфальтовой дорожке… маршируют солдаты и бодро поют песню!
Рефлекс: упал, что есть мочи вжался в землю и слился с травой.
Мозг бешено заработал: «Откуда солдаты?.. Их уже в полку полгода как нет. Поют гортанно, по-грузински… Полк не наш! Бой?!. Гм… Следов боя не видно. Вокруг ни стреляных гильз, ни воронок…»
Осматриваюсь: штаб цел, в казарме стекла не выбиты, гильзы нигде не валяются.
«Сдались без боя? Не верю, не таков наш полк! И тем более мой батальон».
Мы были готовы ко всему, к любым непредвиденным обстоятельствам, к налетам, нападениям. Врасплох солдат ни за что не застали бы. Раньше находились глупцы, кто пробовал - не получалось! С позором уползали.
«Твою мать, что произошло?! Неужели, как в Гори? Но там был бой… Где пацаны, где комбат, что с ними?»
Охватило отчаяние. Я бессилен понять, я не знаю, что делать дальше, куда идти, куда бежать, прятаться или искать своих? Идет жуткое осмысление того, что я совсем один, ситуация мне не подконтрольна, как себя вести – никаких идей…
Лежу в траве и думаю. Единственный путь к разгадке - вперед, через КПП полка, в военный городок.

МЕНЯ ПОВЯЗАЛИ
На КПП снуют люди в униформе. Решаю пройти на дуру, другого хода нет. Проникнуть не привлекши внимания не получается. Вылетают молодые грузины в смешанной форме, с автоматами! Стволами прижимают меня к стенке, что-то орут прямо в уши…
Не владею грузинским языком, но по отдельным знакомым словечкам смутно догадываюсь: меня обвиняют, что я (я!) шпион или диверсант! Упс… Я?!
Закипает обида. Да вы кто такие! Сжимаю кулаки, двигаюсь вперед, авось прорвусь? Щелкают затворы. Бредовая надежда мигом пропадает, если на тебя наведено несколько дул автоматов. Писец, вот так просто…
С КПП вылетает грузин лет тридцати, что-то кричит. Меня заставляют поднять руки вверх. Обыскивают. Забирают сумку с казахстанским салом (вот и угостил братушек…), документы. Шарят в вещах. Сало (ну и хрен с ним, сам-то я не любитель), несколько грязных шмоток (обойдусь), все, нет более ничего. Заталкивают в здание. Оцениваю обстановку - уложу не уложу. Уложу, потом куда?
Ладно. Для начала надо понять, что вообще происходит и где наши.

ДОПРОС
Худой, поджарый, с залысинами и умным пронизывающим взглядом человек сидит напротив.
- Кто такой? – говорит сдержанно, по-русски, практически без акцента.
- Там все написано! - кивком головы указываю на удостоверение личности, которое грузины у меня отобрали.
- Ты комбат танкового батальона?
- Замкомбата, вообще-то.
- Покажи, где казарма? – не верит что ли?
Машу рукой в направлении казармы.
- Так, значит, говоришь, с отпуска вернулся… Ничего, что мы сало взяли? – хохмит или издевается?
Задаю вопрос в лоб, чтобы не тянуть резину. Кто, мол, вы такие, и что делаете в моем полку?
Ответ как удар бича:
- Это теперь наш полк. Я комбат Мхедрионе. А про тебя, Калугин, мы наслышаны. Придешь завтра ко мне. Поговорим… А пока ступай.
Вот так поворот!
- Что стало с офицерами?
- Иди, иди. Если бы мне твоя фамилия не знакома была, я бы с тобой не рассусоливал. Будешь готов к общению, приходи, потолкуем».

«А НАС, НИКОЛАИЧ, ПРОДАЛИ…»
Темень глаз выколи, захожу в военный городок. Тишина. Напряженно обдумываю ситуацию. Непонятки продолжаются. Откуда грузинам про меня известно?
Света нет, ни одно окошко не горит… Захожу в свой подъезд. Мертвая гулкая тишина, глухо как в танке. Беззвучно, на цыпочках, забираюсь на третий этаж. Дверь в квартиру выбита, но прикрыта. Квартира ограблена. Остатки вещей разбросаны тут и там. Как так? Полк стоял рядом с дивизией кадров, полной офицеров!
Дверь завалил чем попало. Вдруг слышу – кто-то тихонько стучится. Хватаю нож, боком подбираюсь к двери. Из-за двери шепотом: «Николаич, ты?» Соседи! Родненькие… Разгребаю баррикаду, распахиваю дверь, обнимаю пацанов. Я не один!
- Мужики, что случилось?
Соседи тащат меня к себе в квартиру. Усаживают за стол, накладывают картошки, малосольных огурцов, давай угощать. Я рот набил, а Серега Поддубный как бы между прочим, не глядя в глаза:
- А нас, Николаич, продали.
Еда застревает в горле.
- Не понял. Как так «продали»? В каком смысле? Предали?
- Нет, продали! В прямом смысле. За бабки. И ваш полк, и нашу 10 МСД.
- Кто?
- Командующий.
- Да вы что, врете или шутите?!
Теплилась слабая надежда на глупую шутку, на нелепый розыгрыш. «В голове не укладывается. Не может быть. Абсурд, бред какой-то…»
Нет, дикая правда! Нас, российских солдат и офицеров, продали, просто продали, вместе с казармами, со складами, с техникой. С потрохами… Мы - проданный полк.
Ночевал в разграбленной квартире, забив дверь на гвоздь.

СПАСЛИ ЛАСТОЧЕК!
Утром пришли мои офицеры с батальона: ротный Валерка Хлыпало, взводные Серега Шевченко и Димка Федин. До них уже донеслось, что я вернулся. Ребятушки мои! Вот славно, все живы-здоровы. Да и я уже не один лицом к лицу с неизвестностью о дальнейшей судьбе и не наедине со страшным фактом продажи полка. Осознание этого придавало сил.
После дружеских объятий и формальных вопросов Валерка рассказал:
- Полк построили по тревоге возле штаба. И зампотех (заместитель командира пока по вооружению) – самый что ни на есть распоследний по иерархии из всех командирских замов), не вдаваясь в детали, объявил: «Полка больше нет, разойдись!» Выбежал начальник штаба (он же временно исполняющий обязанности командира полка), вскочил в КамАЗ вместе с боевым знаменем и покинул полк, уехав в Тбилиси, в штаб округа.
Мы толком ничего не понимали, но чувствовали – происходит нечто если не незаконное, то явно тайное и подленькое. Хотели занять оборону. Вечером прилетел генерал-майор Коваленко, командир нашей 147 мотострелковой дивизии с города Ахалкалаки, собрал офицеров и в приватной беседе попросил спасти хотя бы технику, пока грузины не обосновались в не принадлежащем нам более полку.
Всю ночь мы технику готовили, а утром комдив прислал офицеров с ахалкалакской дивизии; парни вместе с нами сели за рычаги свободных боевых машин, и мы всю полковую технику, вооружение и боеприпасы вывезли в Ахалкалаки.
Перемещались не по дороге, а какими-то тайными горными тропами. Откуда комдив узнал дорогу? Вывел нас с танками прямо к дивизии. Мы оставили только один учебный, напрочь убитый танк, который нам недавно передали. Да и то, мы его так добили, что уже никакой мастер не восстановит! Даже орудие вывели из строя вконец… Николаич, прости! Но даже на буксире мы битый танчик по тем тропам не протянули бы! Да и некому было вести - все за рычагами. Наши «ласточки» 72-ые мы вывели (Т-72Б1). Всё!
Вернулись на следующий день. С тех пор и сидим здесь, что делать - не знаем. С дивизии передали, мол, желающие могут ехать куда хотят и устраивать свою судьбу. Но комдив пробует всех забрать к себе в Ахалкалаки.
- Где комбат, Валер?
- Шут его знает, вроде в дивизии.
Выполняя приказ командующего округа, соседняя дивизия в отличие от нашей сдала всю имеющуюся технику, в том числе и танки (кажется, Т55 танкового полка). Советские танки теперь грузины переправляют в Сухуми. Там идут бои.
Ребята продолжали:
- Грузины водилы хреновые, из первых тридцати танков двадцать с чем-то угробили, перегрев двигатели на пятикилометровой дистанции от полка до станции погрузки. Нам предложили за деньги оказать услуги по перегону техники. Прикинь, грузины давали за один танк двадцать тысяч рублей! Мы отказались.
- Молодцы, чего!
У нас получка тогда составляла 3 тысячи рублей.
- Сало-то обещанное привез, Николаич?
- Привез!.. ..! ..! ..! Твою мать!
- А кто родился, Олега, как назвал?
- Сын! Ярослав.

«ВЫ, РЕБЯТА, НИКОМУ НЕ НУЖНЫ…»
На следующий день я отправился в бывший свой батальон. Меня без проблем пропустили через командно-пропускной пункт – наверно, имели указание. Встретился с комбатом Гвардии Мхедрионе. Это он меня недавно задержал на КПП.
Посетил казарму батальона… Казарма, в которой по весне мы сделали по тем меркам суперский ремонт, прямо настоящий евро, оказалась полностью разграбленной. Вырвали даже деревянные доски полов и обрезали проводку. Теперь пол зиял черными дырами, и повсюду торчали оборванные куски проводов.
Комбат, одновременно исполняющий обязанности комбрига Гвардии, Мхедрионе предложил помогать грузинской армии. И пожаловался: специалистов в Грузии не хватает. Звал ехать воевать против сепаратистов в Абхазию. Ну а попутно, чтобы я не сильно сопротивлялся и быстрей принимал выгодное для обеих сторон решение, открыл мне суть секретных переговоров о продаже полка.
В результате торга, по словам комбата Мхедрионе, наш полк продали за два с половиной миллиона (советских) рублей!
Оказалось, продал нас… наш командующий КЗакВО генерал Патрикеев не без содействия генерала Беппаева!
«Вот так вот, - добавил грузин. - Вы, ребята, никому не нужны».
- Почему вы обращаетесь с предложением ко мне, а не к кому-либо еще? - задал я собеседнику вопрос.
- Я в курсе, насколько мнение Калугина уважают офицеры, уверен, они сделают так, как вы скажете…
Мы – не наемники.
Здесь начинается другая история. О том, как провидение, а лучше сказать, Бог, спас три танковых экипажа и экипаж БМП разведроты.


Александр Баташов
19 декабря 2010 в 0:05

Однажды в поезде, когда в Чечне только начиналась заварушка, солдат, ехавший домой в отпуск, рассказал мне историю, как их полк совершал марш-бросок через какой-то перевал. Он был в арьергарде. Как только колонна боевой техники (танки, БТРы, машины с миномётами и т.д.) вошла в ущелье, прозвучала команда: «Стоп, спешиться, взять с собой только личное оружие и вещи. Дальше пешком!» Когда арьергард уже выходил из ущелья, парнишка обернулся и увидел, как со склонов спускаются боевики и направляются к оставленной колонне.
В тот день я траванулся в вагоне-ресторане «Анапой», а парнишка с горя накачался вусмерть. Тоже, получается, продали, только без людей.

Дмитрий Чепур
1 декабря 2010 в 11:30

Это еще что. Рассказывают, что после развала СССР просто бросили советские войска в Анголе... Оттуда пешком не дойдешь...
Приехал Козырев и говорит ангольцам (местным), мол, спасибо за сотрудничество с СССР. Теперь живите как хотите. У тех челюсти отвисли... А наших с довольствия сняли...


Владислав Герасимов
1 декабря 2010 в 1:44

Какой мы народ! Мы население. Народ вон на Мадагаскаре взял и выбросил своих вождей в море. Собрались мужчины в погонах и свергли на фиг своих казнокрадов. А у нас МИЛЛИОНЫ офицеров обидели и обобрали - тишина, десятки миллионов КПССников обманули - молчок. Погоны в карман, свои партийные билеты засунули подальше и... молча побрели, как бараны, к нищете и бесправию. Ментов боимся, чеченцы ужас вызывают... какой мы, на фиг, народ. Так, родились на одной территории. «Забытый гарнизон» на 17 части суши.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:06

КАК МЫ НЕ СТАЛИ НАЕМНИКАМИ

1992 год. Армия разваливалась буквально на глазах вслед за великой страной. Уже следа не осталось от былого единства. Да, армия – это общество в миниатюре. Офицеры-украинцы, белорусы, казахи спешно забирали документы и личные дела в полковых отделах кадров для убытия в суверенные национальные государства.
Среди нас служили офицеры с корнями и белорусскими, и украинскими, и русскими, и армянскими, и грузинскими, и прибалтийскими… Русские метались в сомнениях. Что? Куда? Как? Украинцы и белорусы, по крайней мере, знали, что едут домой, в свою страну, в родные края, а что делать остальным, мы в царящей суматохе не понимали.
Вот мне, к примеру, советскому русскому офицеру родом с Казахстана?
Мы вроде российские, а по сути – ничьи.

МАДОННА И БЛОХИ
Грузия, Ахалцихе, военный городок. Душевный разброд и сумятица в мыслях не давали трезво оценить ситуацию. Да и в обстановке толком не ориентировались. Знали, что Союза больше нет, вот и все. А о последствиях для армии и помыслить не могли. Ходили как на автомате, продолжали чисто механически выполнять обязанности и собираться обсуждать дальнейшие действия, а в голове засел единственный вопрос: куда уезжать?
Куда? В Казахстан? В Армению? В Украину? Мы не хотели. Оставаться в Грузии? В стране, где преобладающее большинство народа, подогретое и раззадоренное местными пылкими «патриотами», дышало на нас неприкрытой враждебностью, доходящей до ненависти?
Полный раздрай. Мои взводные - украинец Сережа Шевченко и белорус Юра Матусевич вместе со всеми не испытывали восторга от происходящего.
Жизнь пошла аховая. Кризис. Денег почти ни у кого не было, я лично питался одним хлебом.
В квартире нарисовалась с виду мелкая, но жутко неприятная проблема. Блохи. Полчища крохотных насекомых заселили все едва заметные щели деревянных полов. Утром опускаешь ноги с кровати – мгновенно тысячи мерзких созданий обсыпают твои конечности до самых колен. Как «живые» гольфы. Стряхиваешь их лихорадочно – глядь, кровь. И такое безобразие во всех квартирах городка. Кто-то подсказал самое дешевое и эффективное средство от кровососов - марганцовку. Ее больничным запахом, казалось, пропитались все стены. Война с блохами длилась несколько недель.
Вторая проблема - сиамская кошка с отпрысками. Котят мне, правда, удалось довольно быстро определить в хорошие руки, а вот с кошкой забот хватало. Мадонна все время вопила от боли - ее грызли блохи. Приходилось по нескольку раз в час обмывать ее, смывая с тела проклятых насекомых, вода краснела от кошачьей крови. По совету сердобольной армянской бабки я выпустил Мадонну на волю, пристроив на крыше своего танкового бокса. Это все, что я на тот момент мог сделать для бедного животного. Так всем будет легче. Кошка плакала и орала с крыши, но у меня не было возможности прокормить даже самого себя. Ее горькое мяуканье до сих пор отдается болью в сердце, хоть я с детства недолюбливал кошек.

НОЧНОЙ ГОСТЬ
Привык, ложась спать, всегда класть возле себя два ножа: один, переделанный из столового в боевой, другой – здоровый, для рубки мяса. Ради спокойствия.
Как-то перед сном вдруг услышал на улице выстрелы из ПМ, два или три подряд, они гулко щелкнули в вечерней тиши, встряхнув воздух. Вскочил, подбежал к окну, осмотрелся – никого нет, тихо…
А спустя полчаса донесся стук сапог по лестничной клетке. В мою дверь осторожно, даже деликатно, постучались. Я уже стоял наготове, прислонившись к стене возле двери и отклонившись от предполагаемого сектора обстрела. Привычка. Ясно, под дверью стоял грузин.
- Да? Кто там? - как можно грубее и строже спросил я недовольным сонным голосом.
Сбивчиво, на слабом русском языке с сильным акцентом из-за двери спросили:
- Здесь проживает командир танкового батальона?
В интонации не слышалась враждебность, скорее, растерянность.
Я открыл дверь. На лестничной клетке, как я и предполагал, оказался солдат-грузин с автоматом за спиной.
- Вы командир танкового батальона?
- Заместитель. Что вам нужно?
- Наш комбат просит вас спуститься вниз, - тон просительный.
- Это еще за каким хреном? - а сам подумал: вариантов-то нет… В любом случае придется идти.
- Там убили вашего офицера.

УБИТ РОССИЙСКИЙ ОФИЦЕР
Я наспех, как по тревоге, натягивал танковый комбез, а у самого роились беспорядочные мысли: «Кто ж там, кого убили, неужели кого-то из моих ребят?..»
Спустился на улицу. С торца дома в ограждении городка давно имелся незаконный проход. За ним, возле первого дома частного сектора, лежал на дороге, раскинув руки, мертвый человек в офицерской униформе. Рядом с трупом находились несколько вооруженных военных грузинской армии.
Старый знакомый офицер, комбат, предвосхищая мою реакцию, выпалил:
- Мы прибежали на выстрелы… Помоги разобраться. Если это сотворили наши - тут же расстреляем.
Его растерянность и решимость совершить наказание подвигли меня согласиться. Но вначале предупредить:
-Ты понимаешь, если его прикончили ваши, то вам пипец.
-Да, понимаю, но наши не могли. Только что всех проверял. Большинство ушли в Сухуми.
- Хорошо. Но смотри… - прозвучало, как угроза. Причем неприкрытая. Возможно, это шанс «отыграть» все назад? Кто еще мог застрелить русского, как не грузины?..
Лежащий на земле человек, с виду лет 30-35, худой, жилистый, высокий, оказался не с моего полка, но явно офицер. «Наверно, украинец», - почему-то промелькнуло в голове.
Грузины нашли несколько гильз и их пометили. Отправили посыльных за офицерами с 10 дивизии, которых я знал. Потихоньку подтянулись офицеры с нашего военного городка. Уже начинало, честно говоря, витать в наэлектризованном воздухе желание громить грузин, но ребята его сдерживали под моим строгим взглядом. Нас набралось уже человек пятнадцать, а грузин пять, хоть и с оружием. Но они казались сущими детьми, мальчишками, все, кроме опытного комбата.
Сам я по обыкновению держал за пазухой свой нож. И я, не сомневаясь, пустил бы его в ход, если бы подтвердилась вина грузин в убийстве русского солдата. Наконец прибежали офицеры с 10 дивизии, знавшие убитого, назвали его фамилию. Рассказали, мол, несчастный собирался завтра уехать на родину, в Украину, но ему отказывались выдать личное дело, и он все ходил и ходил к кадровику…
Моментальное прозрение. Неужели? Не может быть… Проверим.
- Стоп. Кадровика сюда!

СВОЙ ПРОТИВ СВОЕГО
Притащили кадровика. Точнее приволокли, как обмякший манекен. Не хотел, видать, кадровик, присутствовать на «собрании». Он что-то бессвязно лопотал, махал руками, пытался объяснить, оправдаться. Но все было видно по его глазам. В них таились злоба и ужас неизбежности справедливой кары. Ясна была и даже лежала на поверхности причина убийства. Зараза корыстолюбия и жажда обогащения охватила не только одного офицера по кадрам. Да, все подтвердилось: убил офицера его соотечественник, сослуживец, однополчанин, сосед по военному городку начальник по кадрам.
Подоспели очевидцы трагичного происшествия.
Вот как было совершено убийство.
Как я писал выше, офицеры, готовящиеся к отъезду, забирали в отделе кадров личные дела и убывали на родину. Полковой кадровик решил нажиться. И выставил офицерам условие: хочешь личное дело - гони бабло.
Что касается погибшего, то ему кадровик велел принести деньги к нему на квартиру, мол, там офицера будут ждать личное дело и проездные документы.
Офицер явился, как было уговорено. У кадровика дома то ли они не сторговались, то ли офицер недолго думая с ходу набил ему морду... Детали не известны, да и не принципиальны. Выполнив свою «миссию» офицер собрался уходить… И пошел. «Обиженный» кадровик заскочил в квартиру, схватил пистолет…
…И первый выстрел догнал офицера на выходе из подъезда. Уже тяжело раненный, тот стал убегать, но эта мразь настигла и добила безоружного. На том самом месте, где позже офицер был найден мертвым.
И вот, когда правда всплыла, гнида-кадровик завопил:
- Виноваты грузины!
Дальше случилось следующее. После криков майора-кадровика, я выхватил из-за пазухи нож, желая ударить прямо в вопящее от страха горло! Но ударом по руке офицер армии Грузии отбил мой удар. Закрутил руку, отобрал нож и только потом отпустил меня. Я часто задышал.
Грузинский офицер окружил своими людьми преступника и произнес:
- Не волнуйтесь, убийца понесет наказание. Судить его будем мы.
Предательство - что может быть подлее? Минутная жадность – загубленная жизнь.

В АБХАЗИЮ НАЕМНИКАМИ?
Через некоторое время комбат Мхедриони предложил мне поехать воевать в Абхазию. Само собой, за вознаграждение. Кто такие абхазы, нам было непонятно, мы не знали такого народа. Мы знали только преподносившуюся нам информацию о неких «абхазах-сепаратистах», которые в нашем понимании являлись точно такой же грузинской мелкой народностью, как аджарцы, мегрелы и так далее. А кто выступал против государства, для нас, государственников, являлись сепаратистами.
Насмотревшись, не раз прочувствовав на себе, насколько мы брошены и никому не нужны, побывав живым «товаром» в торгах, нажив внутреннюю опустошенность и надлом, мы начали муссировать тему Абхазии. К нам примкнули разведчики. Итого мы сформировали три танковых экипажа и два экипажа БМП. Глупо, а что мы тогда могли? А здесь хоть какая-то армия, хоть какое-то государство, хоть какой-то заработок.
Слово «наемник» было нам еще неизвестно. Оно появилось позднее.
Встретились с грузином. Он обрадовался и поделился, что у них нет нормальных специалистов, и война потому идет не так, как бы им хотелось. В грузинской армии не хватало кадров. Учились они на ходу, и все их войско больше походило на неуправляемую партизанскую толпу.
О нашей успешной договоренности Мхедриони собирался доложить в Тбилиси и согласовать. Через день он вернулся с Тбилиси и сказал, что там одобрили соглашение, технику нам передадут, танки Т-55 или Т-54, в районе Сухуми. Но получку нам платить не будут!
«Интересно девки пляшут!»- подумал я и выдвинул комбату ответное условие: в таком случае все оружие, что мы захватим, будет наше. Он согласился.
Наутро мы должны были явиться на железнодорожный вокзал, где нас встретит грузинский офицер для отправки под Сухуми в сформированном эшелоне.
На том мы и расстались.

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО
А вечером перед отъездом мы с друзьями собрались у Вовки Краснова на квартире. Пришли все офицеры, которые вошли в танковые экипажи, и разведчики, составляющие экипажи БМП. Гость со стороны - прапорщик с разведроты, помню, что он был афганец, очень надежный товарищ. Сидели как всегда в сумерках – света не было. Где-то без четверти девять расселись за стол, разлили по стаканам вино… Кто-то произнес нечто типа тоста, нелепого, веющего тоской и безысходностью, и вот уже руки с бокалами потянулись чокаться…
Вдруг загорается свет, и разом включается телевизор. Электричество врубили! Программа «Время». Равнодушная дикторша (я хорошо запомнил, именно дикторша) комментирует видеоряд, подчеркивая, что русские казаки воюют на стороне абхазского народа.
Далее поставили интервью с атаманом казаков, следом короткий, но насыщенный, сюжет о зверствах грузин.
Пелена с глаз!..
Мы так и не чокнулись. Опустили стаканы. Повисла гнетущая тишина. Это велся первый официальный репортаж с грузино-абхазской войны. Россия в лице русских казаков поддержала абхазов. Считай таких же казаков, поддержавших русских в Приднестровье.
Электричество по вечерам в городке – не редкость, нонсенс! И вот оно зажглось в ключевой момент. Для чего? Чтоб у нас раскрылись глаза. Чтоб протрезвели и прочистились мозги.
Кто не верит в Бога, может верить в такую поразительную случайность, очень похожую на закономерность. Выбор есть.

«МЫ НЕ БУДЕМ СТРЕЛЯТЬ В СВОЙ НАРОД»
Вот только тогда пришло в наши буйные головушки полное осознание того, что советского многонационального народа больше нет.
Есть мы, русские, есть народы Российской Федерации и есть независимые государства, независимые народы бывших советских республик. И отношение их к нам диктовало отношение наше к ним. Все. Вековая «дружба народов» кончилась. Есть свои, а есть чужие.
- Ну, чего, мужики, теперь делать будем?
- А что, мы против своих воевать не собираемся! Да пошли эти деньги с комбатом вместе на… ветер!
Утром я встретился с грузинским комбатом. Вместе присели.
- Почему не поехали?
- Понимаешь… - недосказанность повисла в воздухе. Помолчали.
- Вы вчера смотрели новости? – осторожно поинтересовался Мхедриони.
- Мы не будем стрелять в свой народ.
- Понимаю, - ответил умный грузин.
А уже завтра приехал командир нашей ахалкалакской 147 мотострелковой дивизии, генерал-майор Юрий Федорович Коваленко (помните, это он, наплевав на поставленные сверху нелепые задачи, вывел технику и вооружение 405 полка в Ахалкалаки?). Батя собрал нас в летнем клубе и распределил по воинским частям. Желающим вывезти личное имущество на родину в Россию выделил грузовые машины: одна машина на три однокомнатные квартиры, одна машина на две двухкомнатных и одна машина на одну трехкомнатную.
Колонна прибыла вовремя, нам выписали проездные документы и документы на бесплатный контейнер. Подфартило, и я быстренько и удачно продал, не торгуясь, фортепиано жены – аж за двадцать тысяч рублей! Огромные по тем временам деньжищи (получка моя была всего три-три с половиной). Отправился на базар, купил синеватую курицу в пакете, длинную и тонюсенькую вермишель-спагетти и устроил пир - сначала для себя, а вдоволь налопавшись - для своих товарищей!
Уже прибыв в Казахстан, в Целиноград, где ждала меня моя супруга, купил ей пианино за семь тысяч.

«НЕ ХОДИЛ БЫ ТЫ, ВАНЕК, ВО СОЛДАТЫ!..»
Я встал перед дилеммой: вернуться на родину или не возвращаться и уйти служить в казахстанскую армию. Можно, в конце концов, добровольно уволиться или быть уволенным как невозвращенец. Подобная практика уже стала распространенным явлением в Вооруженных Силах.
Из всей родни военной была только моя мать. И она тоже не могла мне советовать. Но все же в унисон остальной гражданской родне просила остаться. Ведь мама знала в деталях, как я пережил последствия от землетрясения, как меня судили военным трибуналом армянские экстремисты, и как чуть не расстреляли азербайджанские милиционеры... И как продали наш полк. Но решение все равно оставалось за мной.
Я шлялся по центру Целинограда, и почти уже твердо решил не ехать. Но выходя из кафе, внезапно услышал песню Газманова. Музыка, а, главное, слова, пронзили мозг и сердце, они били по ушам: «Офицеры, офицеры... кто не делал карьеры...» Я реально взвыл. Зачем эта песня?! Какого ее врубили здесь, в Казахстане?! И как «вовремя» я ее услышал!
Спасибо Газманову за сильную и воодушевляющую песню от всех офицеров России, кто служил во время страшных перемен, в то тяжелое время самоопределения.
Все, решил, еду.
Перед отъездом на место службы зашел в православный храм. Я не знал, что ждет впереди. Я не умел молиться. Но чувствовал всеми фибрами души, что должен сделать именно это - зайти в православный храм и помолиться.
Священник отец Александр специально для меня открыл церковь и напутствовал:
- Я не дам тебе ни совета, ни ответа на мучающие тебя вопросы. Ты сам, только сам можешь найти их. Иди. Молись. Молись, как умеешь.
Я стоял под центральным куполом, один в огромном зале, перед иконами. Стоял и пытался произнести слова молитвы, и еще думал о том, что ждет меня и моих друзей. Что страшно, что можно остаться и не ехать. Что еще я мог думать?
«Господи, помоги! Образумь и наставь на путь истинный! Укрепи дух погрязшего в сомнениях!»
Поднявши голову к куполу, я с удивлением увидел, как на меня откуда-то сверху плавно опускается белое легкое голубиное перышко. Оно падало, медленно крутясь в солнечных лучах, пронзающих сумрак храма. Перышко опустилось на мою вытянутую ладонь. Я будто услышал: «Езжай, не переживай, все будет хорошо».
Как я жалею до сих пор, что положил перо на пол, не взял его с собой! Оно бы оберегало меня…
Я почувствовал решительность, ушли последние сомнения. Ведь ответ и благословение были получены свыше.
Надо возвращаться в дивизию.

НЕ ПОНЯТАЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
Возвратился для прохождения службы через Вазиани и Ахалцихе в Ахалкалаки, в 412 мотострелковый полк заместителем командира танкового батальона. Немногим ранее отказался от должности в 405 полку, вновь собранном в Вазиани на базе 100 мотострелковой дивизии.
Упустил шанс служить со своими друзьями и подчиненными, с которыми прошел путь, описанный в рассказах, лишь по одной причине: командиром полка стал бывший начальник штаба, который увез боевое знамя полка из Ахалцихе в Тбилиси, бросив полк («Проданный полк»).
Для меня это было сродни предательству. Как чиновник от армии он был прав. Но как человека, как мужика я его простить не мог.
Честным будет добавить, что этот комполка в дальнейшем совершил много достойных поступков. Больше он ни разу не позволил себе повторить подобной ошибки. Но, несмотря на «реабилитацию», в нашей личной беседе, отказываясь от должности с перспективой командования батальоном, я, молодой старлей, сказал ему:
- Товарищ подполковник, вы классный мужик, но простить я вас не могу, а, значит, верить вам не буду. Поэтому лучше я уйду служить в Ахалкалаки.
Возвращаясь к включенному свету. Кто-то из великих сказал: «Тот, кто верит случайностям, тот не верит в Бога. А случайность - это не понятая закономерность».
Каждый сам для себя решает.
А для меня это был повод еще раз спросить себя, в очередной раз прошедшего по лезвию бритвы, по грани между добром и злом: «Кто это так меня бережет? И почему?.. За какие заслуги? Или это аванс?»
Больно было бросать своих. И всегда тяжело осваиваться на новом месте. Но это уже другая история.


Иулит Марусова
29 декабря 2010 в 16:08

Начало 90-х. Тяжелые годы. Как же русскоязычное население Тбилиси переживало за военных! Такая мощь, и вдруг стали бессильными из-за продажности власти. Я помню эти плакаты «Русские go home!». А что неслось вслед военным русским... И от бессилия армии, мы тоже чувствовали себя бессильными. Люди перестали в общественных местах говорить по-русски. Тогда начался исход русскоязычного населения, лишь бы выжить. И было горько и обидно, когда распродавалась военная техника.
Пишите, Олег, обязательно за других военных, за нас, за тех, кто пережил то черное время. Это надо выписать. Так легче жить дальше.


Андрей Попов
29 декабря 2010 в 16:28

Многим, наверное, непонятно, как самому лезть в кровавое дерьмо, из которого только что вырвался... Как объяснить, что некоторые люди не представляют себе жизни с потерянной честью? Как? Что совесть - единственное мерило твоих поступков... Олег не делает из себя героя, он просто и безыскусно вспоминает... Почему же комок в горле, когда читаешь эти строки?
Очень хотелось бы увидеть эту книгу в бумажном, изданном варианте! С наступающим! Счастья и мира всем!

КАК РАЗГОРАЮТСЯ И ГАСЯТСЯ КОНФЛИКТЫ
В то смутное время, когда многие «ураганили» в погоне за благами земными, встречались не только офицеры, но и генералы, в трудную минуту принимавшие губительные для своей карьеры решения. Но спасительные - для своих подчиненных.
У подножия горы Абул находится горный полигон российской военной базы, которая в 2007 году будет передана властям Грузии. Вся инфраструктура и жизнь города построена вокруг базы. Ахалкалакская военная база – старейшая российская дислокация на территории Грузии.

«ВЕРМИШЕЛЕВАЯ КАША»
Конец осени 1992 года. Меня перевели служить в 412 мотострелковый полк заместителем командира танкового батальона. Полк - первый в дивизии! А значит, должен быть укомплектован на все сто процентов. Ведь, кроме всего прочего, полк - прикрытие государственной границы бывшего Советского Союза.
Но на деле…
Основное впечатление от дивизии - да простят меня однополчане! – «страна непуганых идиотов»! Островок наивности и неосведомленности. Да, большинство ребят совершенно не коснулись события, что испытали на себе мои сослуживцы 405 мотострелкового полка в Ахалцихе.
Знаете, это как в 42-ом: война уже год громыхала по стране; сотни, тысячи убитых... Фашисты подходили к Сталинграду, а, по свидетельству фронтовиков, горожане все еще спокойно гуляли в парках, ходили в кино и кафе… Не чувствовалось вообще никакой войны. До первой бомбежки.
Но время брало свое. Стремительно и неуклонно.
Во вверенном мне батальоне - два солдата. Во всем полку - тоже единицы. Можно сказать, солдат практически нет!
Самую первую ночь на новом месте провел на квартире у ахалцихцев. Потом переселился в пустующую квартиру командира взвода. Забрал к себе с общаги майора Гию Кастаняна, однополчанина и друга по 5 полку.
Как жили - мама не горюй! Не жили, а выживали. Свет включали только поздней-поздней ночью, да и то лишь иногда. Купили с Гией керосинку турецкого образца на три фитиля. Соляру для керосинки сливали понемножку с техники. Вечером кто из нас раньше возвращался, тот и ставил на слабенько коптящую лампу кастрюлю воды. Вода закипала примерно через час. В нее засыпали дешевую вермишель, запасы которой сохранились еще с Ахалцихе. Минут через 140 получалась отличная «вермишелевая каша»!
В однокомнатной квартире стояли две панцирных солдатских кровати на высоких металлических ножках, пара деревянных дышащих на ладан тумбочек, два армейских стула – на их спинки мы вешали форму, вернувшись со службы. А сидя на железных скрипучих кроватях, мы и лопали из алюминиевых солдатских мисок знаменитую нашу вермишелевую «кашу из топора»! Сказать, что не тошнило от гадкой слипшейся массы - значит, обмануть. Но урчащие после рабочего дня желудки нахально требовали наполнения, а чем мы могли еще их порадовать? Только под завязку набить ненавистной комковатой субстанцией…
Утром завтракали остатками противной остывшей каши.

РОДСТВЕННИК МИКОЯНА
Ни газет, ни радио, ни уж и подавно телика… Развлечь себя долгими тоскливыми вечерами в холодной квартире мы могли лишь бесконечными разговорами. Однажды беседа потекла в сторону Гииной биографии. И вот что он мне сообщил ровным неизменившимся тоном. Оказалось, что довольно близкий родственник моего братушки веселого армянина Гии Кастаняна – незабвенный Анастас Микоян, тот, что при Сталине и Хрущеве сидел в Кремле, и про которого болтали, что он меж струйками дождя просочится – не намокнет! Или еще о нем: «от Ильича до Ильича – без инфаркта и паралича». Тот еще был «родственничек»! Но ведь с положением, с возможностями!
- Гия, а ты-то что тогда тут делаешь?! Ты б ведь мог служить в Москве, на Арбате! – воскликнул я.
- А ты? - в свою очередь спокойно спросил Гия.
- Насчет меня-то - отдельная история…
- Вот и я хочу в жизни всего добиться сам, своим горбом, а не знакомствами и не связями.
Гия прошел Афганистан.
Вообще на первых порах местные офицеры нас не сильно жаловали, мы, им казалось, принадлежали к разным мирам. К сожалению, некоторые из офицеров были просто помешаны на наживе и зарабатывании денег любыми, даже не слишком честными, путями. Ржа «прихватизации» уже глубоко проникла и в армию, пустив крепкие корни.
Все уныло. Нет друзей, нет единого коллектива, нет света, нет газа… Информации ноль. Газеты, как я уже писал, - нечто из области фантастики, уж не говоря про телевизор и про радио. Что происходит в стране? Что происходит в мире? Мы жили на высоте свыше 1000 метров (если быть точным - 1235 метров) в гарнизоне, что много лет назад построили русские казаки царской армии.

ТРЕВОГА!
Всю дивизию подняли по тревоге. Стояла задача привести сводные танковые экипажи в готовность для выхода в Ахалцихе. Старшего лейтенанта Калугина как пока еще чужого в батальоне комбат в состав сводного отряда не включил. По правде сказать, меня это устраивало. На мой век подвигов хватит. А новеньким, им интересно, пущай ратуют!
После обеда до нас дошла скверная весть. Зарвавшиеся грузины захватили артиллеристские склады в Ахалцихе (КЛД). Сценарий не отличался оригинальностью и опять-таки имел подоплекой деньги. Бывший замполит, начальник политотдела, а ныне командующий округом Патрикеев и иже с ним господин генерал Беппаев не договорились о цене с грузинами. Грузины поступили немудрено: примчались на российские склады, хамским образом выкинули оттуда нескольких офицеров с семьями, внедрились в святая святых и ничтоже сумняшеся объявили склады своими.
Естественно, этот «сценарий» спектакля ой как не понравился нашему милейшему командованию. Не сработала, стало быть, привычная схема «деньги – товар, а окружающим преподнесем как констатацию – типа «захватили». Вот командующий и поднял дивизию по тревоге, дав задание отбить у грузинских молодчиков склады с боеприпасами.
И стала дивизия наскребать по сусекам солдатиков и с горем пополам пытаться на безрыбье сформировать сводные экипажи…
Всех пристроили к делу: артиллеристов, танкистов, мотострелков, химиков, зенитчиков… Всех, кого так или иначе можно было задействовать в операции.
Меня оставили ответственным по батальону вместе с жалкими его остатками. Я не расстроился, воспринял как факт. Наряды, караулы, дежурства… Рутина.

ПУШКИ - ЭТО НЕ ИГРУШКИ!
В парке кипела жизнь. Рабочая обстановка, деловая суета. Как в прошлом… Технику приводили в боеготовность. Танки загружали боеприпасами, получая вооружение со складов. Забавно было наблюдать за еще неоперившимися, неопытными военнослужащими, для кого все вокруг происходило впервой.
Совершенно случайно я обратил внимание, что на башнях танков не установлены зенитные пулеметы - 12,7 мм НСВТ. Был уверен, что это явное недоразумение. Просчет. Мысленно представил дорогу от Ахалкалак до Ахалцихе. Я прекрасно изучил эту опасную дорогу, знал все болевые точки и возможные места устройства засад. А ведь в Ахалцихе находилась какая-никакая, но грузинская бригада. Если бы противники разместили свою бригаду, оснащенную современными противотанковыми средствами на определенном участке дороги, что логично, то их хоть как-то достать получилось бы лишь зенитными пулеметами. Танковые пушки в таких условиях бесполезны, угол их подъема для гор маловат. А зенитки? Как бы тогда харкалась кровью эта сводная дивизия!.. Горящие танки, горящая бронетехника…Почему же танки не оснастили пулеметами? Это же бред.
Но мнение чужака-офицера никому не интересно. Я попытался дистанцироваться. Я здесь пока не прижился, по сути оставался посторонним.... Не хотелось умничать и выпячивать себя этаким выскочкой-всезнайкой.
Нет, не стерпел! И вот я уже свои разумные соображения излагаю комбату. Майор-академик отмахнулся:
«Иди, - говорит, - в казарму, дежурь. Мы уж как-нибудь сами разберемся».

«УСТАНОВИТЬ ЗЕНИТНЫЕ ПУЛЕМЕТЫ!»
Старинная истина, воплощенная в жизнь: какой бы ты ас ни был, но если у тебя нет чувства локтя, отсутствует взаимопонимание у членов экипажа и между подразделениями – считай, бой проигран.
В ночь сводный отряд дивизии ушел на дивизионный полигон в учебный центр Абул для проведения учений по боевому слаживанию. Просьбу командующему о боевом слаживании, взяв на себя ответственность, выдвинул командир дивизии генерал-майор Юрий Федорович Коваленко. Командующий не скрывал недовольства. Но вынужден был согласиться.
На следующий день я на свою беду возобновил разговор с комбатом в парке, но уже более настойчиво. И вновь не нашел понимания.
Ротные, такие же старлеи, как и я, дружно посоветовали не лезть не в свое дело.
Как сейчас вспоминаю реплику командира роты Андрея Венкова: «Слышь, это, замкомбата, ты не напрягал бы нас… Занимайся лучше своим делом. А то, - развязно продолжал Венков, - нам эти дуры таскать со складов далековато будет, аж полкилометра».
Ни хрена! Минуя комбата, я отправился к командиру полка. Полковник Глущенко по прозвищу Рэмбо, глядя на меня с высоты своего роста, спросил:
- А вы ведь из Ахалцихе? Объездные дороги знаете?
Я кивнул головой:
- Так точно!
И Глущенко дал команду комбатам установить на танки зенитные пулеметы, а всех, кто служил в Ахалцихе, в обязательном порядке включить в сводные отряды. По стечению обстоятельств я был не единственным, кого поначалу не ввели в отряд.
«Ну вот что тебе тихо-спокойно не живется? - подумал я про себя. - Что ты все приключения ищешь?»

АБУЛ В ОГНЕ
Второй день на Абуле идет боевое слаживание подразделений дивизии. Комдив лично руководит и требует устранять недостатки и недочеты. Я включен в состав управления. В штабе полка показываю нашим архистратигам обходные дороги, не указанные в картах. Шутки в сторону, все понимают, что скоро прольется кровь.
Стреляют танки, БМП, «гвоздики», «шилки»; раздаются залпы боевых реактивных машин… Склоны горы Абул сплошь покрыты разрывами. Абул в огне и дыму.
Подразделения уверенно развертываются в боевую линию, свертываются в колонну… Впечатляющее зрелище.
Третьи сутки на Абуле. Командующий требует выдвигать сводный отряд в Ахалцихе. Командир дивизии просит еще денек на подготовку. Командующий недоволен, орет, матерится. По дивизии молнией разлетается информация, бьет по голове: комдива отстранили от командования дивизией. Завтра мы выходим на операцию, но поведет нас кто-то другой. Получается, что «генерал не строил карьеры» на крови подчиненных.
Наступает день четвертый. По учебной базе молнией разносится приказ: технику поставить в парки, оружие сдать, боеприпасы разгрузить! Отбой.
Что случилось? Почему отменилась вылазка? Слухи ползут по дивизии. Через полчаса становится известно: грузинские боевики побоялись испытывать судьбу - их разведка тоже работала. И найдя в конце концов общий язык, «договорились» с российским командующим о «мирной» (читай, высокооплачиваемой) передаче складов КЛД.
Но нас это уже не касалось. Старый комдив продолжил командовать дивизией

«ХОРОШО, ЧТО МЫ НЕ СТРЕЛЯЛИ ДРУГ В ДРУГА»
Месяцев семь-восемь спустя мне довелось повстречаться с бывшим комбатом-комбригом из Ахалцихе. Он уже не являлся ни комбатом, ни комбригом - всего-навсего водителем у командира грузинской ахалцихской бригады. Мы, естественно, на правах давних знакомых разговорились о событиях не столь отдаленных.
- Вам повезло, что вы не пошли тогда отвоевывать склады, - поделился мой знакомый, - а то мы подготовили для вас сильную засаду. Много ваших положили бы. Хорошо, что так вышло.
Я слету угадал место, где они готовили засаду. Он поразился:
- В точку! А ты откуда знаешь?
- Понимаешь, я-то профессиональный военный и умею просчитывать ходы наперед. Стратегия-тактика, слыхал? Я умею читать местность. Послушай, о чем не подозревали вы. По этой горной дороге готовился идти отряд разведбата, который грузин и накрыл бы с тыла. И ваши парни побежали бы, а их бы пощелкали как цыплят… Есть еще одна горная тропа, по ней великолепно проходят танки - и прямо к вашей бригаде. Эту дорогу не все местные знают. По ней мы танки с 405 полка и увели в Ахалкалаки, - вдохновенно импровизировал я. - Но даже если бы получилось по-твоему - да, мы умылись бы кровью - факт. Но во второй серии. Ваших желторотиков наши бойцы раскатали бы в пух и прах. Экипажи у нас состояли сплошь из офицеров. А они - профи. И вы думаете, что офицеры смогли бы простить вам смерть своих друзей? Да кто бы после такого смог их остановить? Как тебе такой вариант?
Мой собеседник посидел, помолчал, прикинул и к моему удивлению выдал:
- По-любому хорошо, что мы не стреляли друг в друга.

***
Много ходило поучительных баек про генерала Коваленко. И этот его мало заметный на фоне геройских подвигов, но решающий поступок, эти три дня, которые он ценой потери должности выбил для своих солдат, заставляют меня еще больше уважать его и звать Батей.
Коваленко всегда по-отечески относился к своим подчиненным, воинам-закавказцам. И все они, простив генералу человеческие слабости и подвластность не самым красивым веяниям времени, до сих пор, погружаясь в воспоминания, тоже с теплом называют его Батей.
Ныне наш дорогой Батя, генерал-лейтенант запаса Юрий Федорович Коваленко, проживает в Москве.


N Nils
30 декабря 2010 в 13:10

Олег, спасибо, как всегда. Просто здорово... Нужное дело - правду писать… А то некоторые уже задолбали со своими мемуарами, я уже молчу об «экспертах» и всяких «аналитиках».
Мысли интересны комментаторов и ваши, конечно.
И если раньше нас «выгоняли со своих типа земель» (одного только эти не поймут: не взяла бы их под защиту Россия в свое время, то и национальностей бы давно не было таких, не говоря уже о государственности), то теперь идет полным ходом ползучая экспансия и кое-что похуже. Конфликтом тоже может закончиться, только уже на наших территориях...

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:07

БОЕВОЕ БРАТСТВО И «СМОТРЯЩИЙ»
62 военная база ГРВ Закавказья, ФРГ – федеративная республика Грузия.
Я почти целый год командую 115 отдельным танковым батальоном. Имею звание капитана и являюсь командиром воинской части 22447.
Моя часть считается развернутой, но – вот нонсенс! - я практически не имею в подчинении солдат. Явление, прямо сказать, неординарное. Коллектив батальона состоит по большому счету из молодых лейтенантов и старлеев. Молодежь преобладает, поэтому нас называют пионерами, а неофициальным гимном батальона стала популярная в те времена песня «Мама, я хочу быть пионером!»
Батальон формировался на основе 196 танкового полка. Технику с полка частью передали в другие войсковые части, а часть оставили как заштатную в моем отдельном танковом батальоне. Вместо 31 танка по штату у меня их стояло 47! Автомобильная и специализированная техника тоже с танкового полка.
Боевое знамя части, службы, караулы, дежурства, наряды, техника, хозяйство – все свалилось на плечи молодого капитана, по сути мальчишки…

ПЯТЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ОТ ОФИЦЕРСКОЙ ПОЛУЧКИ
В 1993-94 года, помните, жилось очень сложно, я бы даже сказал, страшно. Денежное довольствие и зарплату вовремя не получали. Питались кое-как, но это меньшая из бед. В квартирах отсутствовали и свет, и газ, и тепло, и горячая вода… Как на войне. В окна домов гарнизона заглядывали трубы от солярочных печей.
Дождливая осень 1993-го. Ко мне наконец-то приехала жена Светлана с грудным ребенком. Соскучился дико.
Порядки в части я завел строгие, особенно что касалось исполнения служебных обязанностей. Как-то утром на разводе начальник штаба батальона капитан Николай Чекарев докладывает: в строю нет двух офицеров. Лейтенанта Диких и лейтенанта Соколова. Ребята жили вместе с офицерами из других войсковых частей в однокомнатной квартире. Естественно, помня, что позавчера нам выдавали долгожданную зарплату, я сделал смелое предположение о причине задержки моих офицеров! Загуляли командиры!
Вдруг кто-то из строя заметил: «Вон они, идут!» Видим, по аллее, плечом к плечу, поддерживая друг друга, плетутся понурые лейтенанты. Вы догадались, почему? Вот и я был уверен. Но оказалось все не так просто.
Помните, я вам рассказывал о том, как мы варили на керосиновых лампах «вермишелевую кашу»? Примерно похожее блюдо и в таких же условиях вечером готовили Диких и Соколов, оба холостяки. Как вдруг в их квартиру с треском выбили входную дверь ударом ноги. В комнату ввалились три парня из местных жителей. На вопрос: «Вы что, охренели?» отморозки выложили в лоб свои условия. Они не были оригинальными. Вполне в рамках жанра рэкета лихих 90-х: «Будете платить нам по 50 %».
Необходимо маленькое отступление, чтобы читатель лучше уяснял ситуацию.
Ржавчина наживы к тому времени основательно завладела армейской средой. В нелицеприятных деяниях чаще были замечены офицеры-тыловики всех уровней и рангов. Доходили слухи, как «особо одаренные» умудрялись продавать даже боевую технику. Многие специалисты перед отъездом в национальные армии, будучи при этом русскими, пытались обогатиться, выплавляя золото и платину из радиостанций.
Отдельная история – это колонны в Россию, которые совмещали как статус военных перевозок для жизни, быта и комплектации дивизии, так и имели частично (большей частью!) коммерческую основу. Особенно в части горюче-смазочных материалов. Ясно дело, там, где незаконная коммерция, там бандитские интересы. Там процветает вымогательство или рэкет. Поймав за руку нечистоплотного офицера на воровстве казенной собственности, местные группировки облагали его «налогом», регулярной данью.
И я столкнулся с этой проблемой, когда принимал вверенную мне воинскую часть. Но со мной номер с подставой не прошел.

ДУМА ДУМАЕТСЯ, А ДЕЛА ДЕЛАЮТСЯ
Одним из немногих подразделений, не участвовавших в «коммерческой деятельности», стал мой отдельный танковый батальон. У нас возводилось в высшее достоинство сбережение и сохранение военного имущества, и в ранг позора – продажность и участие в торговле. Легко удалось этого добиться? Нет, нелегко, но как-то сумел.
Понятным становится неподдельное недоумение моих наивных лейтенантиков, когда им настойчиво предложили платить процент с барышей. И естественен их встречный вопрос представителям местных мафиози: а с чего? С каких таких наваров?
«С получки лейтенантской», - издевательски усмехнулись молодчики.
На что Аркаша Диких выдал фразу: «А хе-хе не хо-хо?!»
Кто ж свое, честным трудом заработанное, легко отдаст? К тому же платят кое-как и кое-когда. Не успели лейтенанты принять действенные меры, как разозленные отморозки вытащили из-за пазух ПМ, живо перезарядили, а потом стали наставлять на путь истинный несогласных с их «деловым» предложением, избивая пацанов при наставленном оружии.
Убить тогда была не проблема. И наверняка командование, как и местные власти, просто списали бы человека и все. Оказался, мол, не в том месте и не в то время.
Один из офицеров выскочил в окно, другой так и остался лежать до утра избитым в кровь. Но никто из них, даже в мыслях, не допустил апеллировать к сущности понятия «боевое братство», то есть искать помощи и поддержки в коллективе.
Представьте мои эмоции. Внутри вскипает, но я это все уже проходил… Помните про Ахалцихе? Но там, в Ахалцихе, был дружный полк, великолепное боевое братство. А здесь – иные времена, иные ценности. И ведь меня, капитана, совсем еще недавно назначили на должность, оказали честь, доверили командовать воинской частью... И если я поступлю, как подсказывают совесть и гордость, то представляю, что со мной сделает руководство!
Собрал угрюмых офицеров у себя в канцелярии. У всех в глазах читался немой вопрос: «А что я могу сделать?»
Я их понимал. Мы в Грузии, но под грузинские законы не подпадаем. Зато прекрасно подпадаем под военные и государственные законы Российской Федерации. А конкретно под статью «Разжигание межнациональной розни»! К тому же находимся на территории чужого государства…
Дума думается, а дела делаются. Эх, была не была! Достали национальные кадры! То жену офицера изнасилуют, то изобьют наших, то ограбят или на счетчик поставят… Раньше все плохое проходило мимо моей части и напрямую не касалось. Но теперь!.. Пора местным ребяткам разок на грабли наступить!
Опыт, как и импотенция, приходит с годами. Но если до второго нам было еще далеко, то определенный житейский и военный опыт (по крайней мере, у меня) уже имелся.
Офицерам в лоб:
- Ну что, так и будем молчать?
- А что мы можем? – мысленный вопрос облекся в слова.
- Вы готовы идти до конца?
Такой же вопрос, который когда-то я задавал своим товарищам в Ахалцихе.
- Не боитесь, товарищ капитан?
- А я уже решил. Решили ли вы?
Беседа получилась из одних вопросительных предложений. Но, как ни странно, конструктивной.

БЕЗ БУМАЖКИ ТЫ БУКАШКА…
Командир 1 танковой роты казах Марат Каплеков отправился в свой бывший полк к братцам-танкистам. Серега Шестакович, командир 2 танковой роты побежал к танкистам в соседний 412 полк. Стас Баранов умчался к сокурсникам, Володька Фомин из Златоуста – к сослуживцам. Кто к артиллеристам, кто к зенитчикам. Кто в полки, кто в батальоны. Смысл переговоров: будем дальше беспредел терпеть али как? «Вы как хотите, а мы выступаем.
Для Соколова и Аркадия Диких отдельное задание - смотаться по врачам, официально зафиксировать побои. Врачи из местных, хоть и находятся на воинской службе. Знали бы, зачем – побои бы не сняли. Поэтому вру докторишкам в глаза: пьяницы, негодяи, бузу устроили под газом, хочу уволить. Медики кивают и тщательно осматривают «провинившихся» пациентов. Шлепают фиолетовые печати на подтверждающие документы: медицинские справки о побоях и о том, что в крови офицеров алкоголя нет. Справки – вещь необходимая. Дабы не было у начальства шанса отвертеться и списать все неприятности на русское народное пьянство. Документ есть документ!
Вместо комдива (тот уехал в отпуск) в канцелярии как назло расположился полковник, исполняющий обязанности. Фамилию не помню и помнить не хочу. Иду лично к нему на доклад. Справки и медицинское освидетельствование при себе. Но полковник в доле, не иначе. Глазки забегали, выпроводил с кабинета наигрубейшим образом, трус. Это он, кстати, командовал танковым полком в 10 мсд. Мы еще в Ахалцихе встречались, с тех пор он не упускал возможности напакостить втихаря.
Лейтенантам поручено доискаться, кто бил офицеров: фамилии, имена, отчества. Работают по-хитрому, под предлогом согласия к «сотрудничеству» и разумной дележке мифических доходов.

ВСЕМ МИРОМ ЗА СВОИХ?
Сам я поспешил к ребятам-особистам. Тоже как-никак офицеры, должны поддержать. Наткнулся на начальника особого отдела подполковника Кузнецова. Поговорили. Кузнецов ответил по-военному четко и по-человечески бесхитростно:
- По закону ничем помочь не можем, а по-мужски, капитан, сожрать не дадим.
Поразмыслив, Кузнецов уточнил:
- Но дело здесь скорее для прокуратуры…
Перемещаюсь к прокурору Ахалкалакского гарнизона полковнику Теблоеву. По бумагам полковник значился под фамилией Иванов – ну не приветствовали грузины осетин!
- Так, мол, и так, товарищ полковник, вот такая беда. Что мы можем сделать по закону?
- А ничего. И ты сам знаешь почему, капитан.
Прощупывая его, спрашиваю с намеком:
- А если мы сами за себя поднимемся?
Полковник-осетин встал, посмотрел на меня свысока и выдал:
- Вы, русские, всем миром за себя? Не смеши. Ваши все давно на деньгах помешались. Да и ты побоишься с должности слететь.
- А это мы посмотрим, - выдвигаясь на выход, заметил я.
- Подожди, капитан, - подумав, остановил меня Теблоев. - Я не верю, но если такое произойдет, прикрою.
Ответ прокурора дорогого стоил. Это был поступок.

***
Прокурор оказался почти прав.
Итог переговоров с офицерами других частей в двух словах ошеломил:
«Не верим, участвовать не считаем нужным или там возможным… командир ОТБ – выскочка… но если что – поддержим… Дело за вами, танкисты».
Избитые лейтенанты сработали четко и доставили инфу, что «наши» отморозки частенько собираются в Доме офицеров и играют в бильярд… с командованием дивизии. Не укладывалось в голове: сопляки 19-20 лет и седые полковники…
Нужно было придумать нечто необычное, чтоб появилось основание поднять часть по тревоге. Близились ноябрьские праздники. В связи с этим я как командир части имел право сформировать дополнительные группы усиления наряда, караула, бронегруппы и, самое главное, вооруженного патруля, что и было утверждено моим приказом командира войсковой части. Естественно, без спроса. Полковник не раскусил намерений и утвердил мой приказ по части.
Планы частенько сбываются только наполовину.

ЗАХВАТ ЗА ШЕЮ В БИЛЬЯРДНОЙ… НУ КТО ЕЩЕ МОГ ДОГАДАТЬСЯ?
Вечером в час Х вооруженный патруль подтянулся к Дому офицеров. Стояла задача захватить на территории гарнизона молодых рэкетиров и передать их в гарнизонную прокуратуру.
Соколову предписывалось зайти в бильярдную, опознать парней и завязать переговоры о передаче денег. Мы справедливо предполагали, зная борзый настрой ребятишек и их опьянение безнаказанностью, что беседа непременно перейдет в русло угроз с их стороны. И Игорьку Соколову придется выстоять до нашего прибытия. А оповестить нас о происходящем в бильярдной должен был Диких по телефону из Дома офицеров. Но телефон внезапно отказал. Произошло следующее.
Лейтенант Соколов вошел в бильярдную. Его увидели рэкетиры и, громко выражая свою радость от того, что офицер принес им обещанную дань, направились к нему. Игорек в душе возмутился молчанием начальника штаба дивизии, забавлявшегося игрой, и, недолго думая, защищая оскорбленную честь, наотмашь «прошелся» по ребятишкам. В общем, не выбирая средств и выражений, объяснил все, что о них думает, причем не только словами!
Аркадий в это время накручивал ручку телефона, пытаясь вызвать усиление и патруль для прекращения беспорядков. А я подошел к окну и увидел, что в бильярдной идет месиво, но на мою радиостанцию вызов не поступает! Недокричавшись до патруля ни вживую, ни в рацию я ломанулся на подмогу к своему лейтенанту!
Драка уже переместилась в фойе. Бились как местные, так и офицеры, не только из бильярдной, но и из кабака, что находился в другом крыле Дома офицеров.
В мою сторону помчался абориген. Соколов завопил:
- Держите его, товарищ капитан, это один из тех!
Я удержал молодчика захватом за шею, образовалась куча мала, кто-то пытался помочь моей жертве вырваться, нанося мне методичные удары в основание черепа сзади.
Я чувствовал, как теряю сознание от ударов, но из последних сил не отпускал. Эту тварь надо было доставить в прокуратуру.
И тут я боковым зрением углядел, как в Дом офицеров ворвалась толпа танкистов-срочников из бывшего моего батальона 412 мотострелкового полка!
Андрюха Венков, Володя Воронцов – умницы мои, ну кто еще, кроме вас, мог догадаться?..
Помощь подоспела, и я вырубился.
Толпа срочников вихрем пролетела по всему Дому офицеров, круша и ломая все на своем пути. И так же вихрем удалилась, испарилась, исчезла, словно в никуда.
Очнулся я на улице. Вокруг стояли мои офицеры.
- Товарищ капитан, они сбежали!
Номер не удался.

КАК ИЗ РУКАВА КОЗЫРЯ
Слабая надежда на правомочность своих действий растаяла одновременно с появлением трех полковников.
Замкомандира дивизии, он же исполняющий обязанности командира дивизии, полковник Шестаков, начальник штаба дивизии, начальник политотдела дивизии стеной встали передо мной. Они предъявили мне претензию: «За… бла-бла-бла… капитан Калугин отстраняется от командования частью, ему выносится обвинение в полном служебном несоответствии…», ну и что-то еще из разряда «ты покойник».
Представьте слабо освещенную аллею, засаженную раскидистыми кленами, молодого расхристанного после побоища капитана со сверкающими от взволнованности глазами и троих важных рослых полковников со свитой, ставящих крест на всей его жизни и карьере…
Минута откровения. Ты один. А ведь мог бы и промолчать, поступить как все. «Моя хата с краю…»
Вот тебе и «обвинитель»! Вот тебе и прокурор, и суд! Ждем расстрельную команду в лице местных боевиков.
Вдруг из кустов, с углов, со всех сторон, вообще непонятно откуда, как из рукава козыря, появляются офицеры. Их количество с каждой секундой растет, вот их становится уже не счесть… И каждый из офицеров бросает в лицо вначале сердитым, затем растерянным полковникам обвинения и упреки. Каждый из них, сменяя другого, высказывает накипевшие в сердце слова откровения.
И вот тогда три дюжих полковника превращаются в три жалкие кучки, наверху которых бегают три пары удивленных, даже испуганных глаз. Самый трусливый по фамилии Шестаков чуть не удрал!
«Суки продажные» - это самое мягкое, что они услышали.

У БАНДЮКОВ СВОИ ЗАКОНЫ
Офицеры предложили уйти в Россию. Что-то напоминало мне ситуацию в Ахалцихе. Решили обдумать и обсудить со свежей головой на следующий день. Усталые, начали расходиться по домам. Не успели сделать десяток шагов, как нас догнал запыхавшийся Стас Баранов.
Рэкетиры-недобитки отловили его в подъезде и, наставив пистолет, передали мне, капитану Калугину, «привет»… Передали, что знают все обо мне, о моих родных. И кто я, и где живу, и когда утром из дома выхожу, и какой дорогой иду.
«Просили» Стаса сказать, мол, они в курсе, что у меня жена с грудным сыном, и что мать живет в Казахстане, известны и прочие подробности моей биографии… Таким нехитрым образом подонки пытались связать меня по рукам и ногам, заставить плясать под их дудку и вообще убраться с их пути.
У бандюков свои законы.
Мы с офицерами договорились держаться вместе и стоять друг за друга горой. Меня решили поберечь и убрать в сторону как самого насолившего местным бандам. Рулил майор с артиллеристского полка, татарин из Казани. Меня уговаривали отлежаться если не в госпитале, так хотя бы затихариться дома.
Я в ту ночь в Доме офицеров, как оказалось, получил сильное сотрясение. Когда ходил, меня штормило как после попойки.
Большинство местного населения жило на деньги, что мы, военнослужащие, тратили на базаре в городе, и мы договорились бойкотировать рынок, а на территорию гарнизона по максимуму ограничить доступ лиц местной национальности. Домой я ходил в сопровождении солдата-телохранителя. В квартире до вечера с моей семьёй сидел рядовой Костя Мосалев, в будущем с легкой руки тележурналиста Невзорова знаменитый герой чеченской войны Костя Питерский.

«ХОРОШ ОХРАННИК…»
Офицеры дивизии сами сформировали несколько вооруженных патрулей, которые выкидывали из городка всех гражданских аборигенов. Один из патрулей тайком (!) охранял мой дом. Узнал я об этом после случая, когда они сняли с забора… гранатометчика, нацелившегося в окна моей квартиры.
Командование помалкивало. И они, и мы ждали приезда командира дивизии, уважаемого всеми генерал-майора Коваленко.
Смерть капитана Калугина стала вдруг невыгодна нашему начальству. Ибо их – «предупредили»! Запущенный маховик крутился сам по себе.
От греха подальше меня переселили в другой дом, с первого этажа на третий.
Спал я, держа под подушкой пистолет и недалеко от себя пару гранат.
Как-то ночью жена разбудила со словами: «Кто-то лезет в квартиру! В замочной скважине шарит!»
Ладно, уродам надо дать войти – только тогда я имею право применить оружие. Пистолет заряжен, гранаты рядом, я за стенкой...
Насторожился, приготовился… и заснул сидя, смертельно уставший от напряжения.
Разбудил насмешливый голос Светланы: «Хорош охранник… Они ушли. Ладно, спи».
Наутро выяснилось, испугались незваные гости самостийного офицерского патруля и ретировались в страхе.
А я еще раз прошёлся по краю лезвия.

ПРЫЩ В ЖИРИНОВКЕ
Минул почти месяц вялотекущего конфликта между офицерами, гражданскими и стоящим в стороне командованием.
Местные несли убытки. Семьи военнослужащих страдали от нехватки продуктов при наличии денег, но все держались – и жены, и офицеры. Бандиты получили хороший урок. Но пора было разруливать конфликт. Камнем преткновения являлся капитан Калугин, и я это понимал.
Офицерам тоже было ясно, если мы уйдем из Грузии, то у молодого грузинского (и армянского тоже) государства не будет шансов на победу при возможном конфликте с Турцией. Но это так, к слову, штрих.
Как-то утром после развода я направился к центральному КПП, положив во внутренний карман танкового комбинезона пистолет Макарова. Я знал, что меня пасут, за мной следят, и как только я выйду за КПП дивизии, со мной захотят «переговорить». Как догадались офицеры дивизии – не знаю, но мне не дали выйти через проход КПП, пришлось проскользнуть через ворота. Пятнадцать шагов вперед решительности не прибавили. Стою.
Вылетает пять машин, точно помню красную «Ниву». И полезли из этих авто ребятишки, все с оружием – от автоматов до пулеметов, чего, собственно, и не скрывали. Очутился я, бестолковый, в плотном кольце из лиц местной бандгруппировки, коей мы перешли дорогу. Сами себя они заносчиво называли «мафиозная структура».
Банда держала под личным присмотром дорогу от Еревана на Тбилиси и пару кабаков в центре Москвы. Со мной общался какой-то прыщ в кепке фасона «от Жириновского», сам худой, плечи узкие, ножки тонкие…
Коверкая русские слова, он доходчиво разъяснил, что со мной будет. Я молчал. Мысль крутилась одна: «На хрена я взял пистолет?» Этим уродцам достаточно было всего лишь обыскать меня и забрать оружие, а дальше командование все сделало бы за них. И сидеть мне бы пришлось в следственном изоляторе грузинской республики.
«Прыщ», не зная моих мыслей, но удивляясь спокойствию, решил пройтись по живому. По тому, от чего у нормального мужика кровью наливаются глаза.
Парень проявил глубокую осведомленность, рассказав, кто из моих близких где живет. Наверняка не обошлось без наших стукачей…
А потом сказал такое: «Твою жену мы будем иметь все вместе и повесим на кишках твоего ребенка».
Вот с этим парень погорячился. В груди взорвались эмоции. Вся ненависть моя к этим ублюдкам выразилась в том, что я схватил подонка за грудки, притянул к себе его рожу и прошипел, а, может, прокричал: «У тебя есть вариант кончить меня здесь и сейчас, но смотри, чтобы я не остался живой… В противном случае ты узнаешь, кто такой капитан Калугин! Я слов на ветер не бросаю! Один танк, но заведу. Выйду в город – один выстрел в дом, один выстрел в город, один в село»
Сел в Джавахедской долине находилось много, и они были прекрасно видны в танковый прицел.
«…Один в город – один в село… Я, может быть, и не выживу, но тебе, суке, твои же потом яйца и обрежут… Потому что за мной - правда, а ты – урод…»
И я оттолкнул его.

МОЯ ИГРА
То ли мои слова возымели действие на ребятишек, то ли их уверенность, что я обещания на ветер не бросаю… А, может, вывалившиеся за ворота КПП человек двадцать вооруженных офицеров дивизии… Но обалдевшие ребятишки, чтоб сохранить хорошую мину при плохой игре, перешли к переговорной части.
Она сводилась к следующим условиям: первое: мир во всем мире; второе: я становлюсь типа смотрящего в гарнизоне; третье: они не трогают моих танкистов, мы не трогаем их.
В пункты были внесены поправочки.
Первое – согласовано. Второе – я не смотрящий, в ваших бандитских делах участвовать не собираюсь. Третье – если хоть одного военнослужащего или члена его семьи тронут не только в гарнизоне, но и в городе – пусть пеняют на себя.
В ответ на вопрос «А как же должники?» я засмеялся: «А долги мы вам прощаем».
Засим и расстались, получив напоследок от оппонентов любезное приглашение участвовать во всех их обрядах и стрелках. Но лесное предложение так и повисло в воздухе - это не ко мне.
Народ прибывал в ускоренном темпе. Подойдя к офицерам, коих собралось довольно много, я передал им смысл прошедших переговоров.
И мы порешили в ближайшие выходные устроить нашим женам праздник и посетить "обескровленный" рынок.
Кстати, жители постарше, как выяснилось впоследствии, были на нашей стороне.
Обыкновенные люди-человеки, что нам делить?
Суть переговоров с бандюками стала известна многим местным. Естественно, они четко понимали, что я не врал и совершил бы то, о чем говорил. Притом был бы не одинок.

КАПИТАН ПОХУЛИГАНИЛ
Спустя несколько дней приехал с отпуска командир дивизии:
- Ну что, капитанище, похулиганил? – беззлобно спросил он меня. - Иди служи, и чтоб часть была боеготовна.
Посмею вас заверить, что до 1996-го года (а перевелся я в октябре 95-го) в гарнизоне наступила относительно мирная и спокойная жизнь.
Вот для чего я описал сие происшествие: я хотел наглядно показать, что воистину свято для солдата и офицера: чувство боевого братства, которое может при определенных обстоятельствах проснуться в людях раз и надолго. Для этого не нужны лидеры. Нужно лишь осознание таких простых понятий как настоящая дружба, взаимовыручка и взаимопомощь.
Маленькая ремарка.
Похвалюсь, что по заключению инспектирующего нашу дивизию в 1995 году замминистра обороны РФ по вооружению и бронетанковой технике, генерал-полковника Маева, наша дивизия признана одной из лучших и боеготовных частей Вооруженных Сил Российской Федерации – по состоянию не только техники, но и боевой подготовки подразделений.
В том году наша дивизия заняла 3 место среди Вооруженных Сил РФ после «придворных» дивизий - Кантемировки и Таманки.
Ну а ваш покорный слуга, вызвав восторг у генерала насчет содержания танков, получил благодарность, которую записали в личную карточку поощрений и наказаний офицера.
К слову скажу, получить поощрение от генерал-полковника Маева до сих пор считается за великую честь.

Николай Калугин
14 января 2011 в 1:15
Спасибо!
Побольше бы людей вроде Вас, которым «спокойно не живётся», а то как у Высоцкого – «настоящих буйных (в хорошем смысле) мало».
Сергей Филин
13 января 2011 в 10:46
В том случае разрулили. А как разрулить с кремлевскими смотрящими, которые сегодня всю страну данью обложили?
Дмитрий Алешко
13 января 2011 в 11:18
Мои «три копейки»: очень полезные тексты - чтоб люди (бывшие?) становились снова людьми. А не «опущенным быдлом». А бандюки - они и в Кремле, и в Африке бандюки, и надо иметь мужество (и подготовку) обрезать им сами знаем что. Мимо их нынешней «законности». Иначе - капут.
Виталий Логачев
13 января 2011 в 15:18
С удовольствием выпью за честь офицера, хотя уже 33 года назад снял погоны. Дай тебе Бог здоровья и долгих лет жизни, капитан. На таких как ты держится наша армия, пусть и разбитая подонками в Беловежской пуще.
Николай Пот
13 января 2011 в 13:22
Спасибо, такие истории помогают не только воспитывать, в том числе и самого себя, но и сохранять веру в себя, в настоящих "мужиков": честь превыше всего! Благодарю.


Александр Супрун
13 января 2011 в 17:03
Спасибо, Олег! После таких рассказов появляется желание жить - рождается надежда!
Но я не об этом...
Боевое братство - это хорошо. Но спит оно и квасится без настоящего лидера. Без командира, который не спился, не скурвился, не ворует, не врёт, задниц не лижет... без человека, которому верят... Много ли таких в армии осталось? Особенно на уровне дивизии и выше?
Наше счастье, если такие люди попадаются. На «гражданке» найти таких уже ох как трудно.
А без честного комбата, боевое братство самопроизвольно не родит нормального ротного и взводного. А без хребта и братство - всего лишь толпа «бухтёлок». Побухтят, повозмущаются и - в загон…
Талант создавать братство - редчайший сейчас талант. И совсем уж редок не загордившийся и честный лидер. Не покладайте рук! Здоровья Вам и удачи...
Анатолий Анимица обсуждает запись в ленте
13 января 2011 в 18:48
Спасибо. Все правильно. Так и надо.
Этот пост заставил меня изменить идею борьбы с негодной властью в условиях поруганной демократии, то есть власти народа.
Повторюсь. Когда власть захвачена узурпаторами, которые отменили все конституционные права народа, вроде права голосовать против всех, права выбирать губернаторов, права бастовать, единственным методом борьбы является забастовка потребителей, так красочно описанная в этом рассказе.
Я писал, что если перестать покупать штаны и водку, продавцы штанов и водки сменят власть узурпаторов через сутки - лишь бы люди продолжили покупать эти водку и штаны.
Так вот, оказывается, не надо даже этого!
Если перестать покупать один только шоколад, то компании Nestle, Cadburry и прочие две-три вроде Кока-Колы мгновенно наложат лапу на счета этих бенефициаров "Байкалфинансгрупп" и прочих строителей олимпийских Сочей и прочая и прочая, и даже власть менять не надо - она такая, какая есть, станет как шелковая.
А не станет - продолжить не покупать шоколад и на второй день. Тогда их сменят.
Если мало шоколада - добавить МакДональдс.
Тогда смена политики или самой власти произойдет к исходу дня.

Павел Егоренков
14 января 2011 в 4:24
Человек, прошедший по краю, много чего может сделать. У русского в психике два состояния - либо абсолютный пофигизм, либо состояние абсолютного воина (куда там Рэмбо). И только поэтому двадцатилетние пацаны смогли противостоять чеченским боевикам.
А прошедший по краю сможет это состояние сгенерировать у других.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается.

Сообщение воин » 13 сен 2011, 18:08

ДРУЖБА ПО КОНТРАКТУ

Расскажу случай, который когда-то заставил меня задуматься. Речь пойдет о солдатах-контрактниках. О солдатской дружбе. О взаимоуважении людей, волею судьбы оказавшихся в одной упряжке, в одном воинском коллективе. Напомню читателю, что я служу в Грузии, а конкретно в группе российских войск в Закавказье, на 62 военной базе, располагающейся в городе Ахалкалаки.

СОЛДАТИКИ-КОНТРАКТНИКИ
Итак, 1994 год. Войсковая часть 22447. Я, капитан Калугин, командую 115 отдельным танковым батальоном. Первое, с чем я столкнулся, вступив на должность, - полнейшее отсутствие личного состава, а именно солдат-сержантов. Не хватало даже командиров рот. При этом часть считалась развернутой, резервом командира дивизии. По своим масштабам, по оснащенности техникой, по развитию хозяйства равнялась танковому полку, правда, без двух танковых батальонов. И все «богатство» требовало обслуживания, ухода, охраны. Основа основ в армии - это наличие солдат, кои отсутствовали, вот такой вот парадокс.
Маленькая предыстория о сути контрактной службы. Ясное дело, в армию призывники не спешат. Да и родители, понимая все тяготы армейской жизни, а тогда еще и сложности исторического периода, не горят желанием отправлять своих чад Родине служить.
Если раньше службой в армии гордились, а парень, не прошедший «школу мужества», слыл ущербным, то сейчас, с подачи СМИ, да что там говорить, и «благодаря» бездарной государственной политике, служба стала считаться чуть ли не позором. А армия - натуральным «отстойником» для отбросов общества.
Тогда и появилась тема призыва на службу в армию взрослых дяденек-контрактников. Командный состав дивизии в большинстве своем отнесся к идее отрицательно. А я для себя сделал вывод, что контракт - наиболее приемлемая форма службы в армии. И до сих пор считаю контрактную службу передовой. Смешение контрактной и срочной службы в руках умелого командира, работающего и общающегося с людьми, - равняется самое боеготовное подразделение. Это так, лирическое отступление.
Вообще-то, о моих контрактниках и их достижениях должен быть отдельный рассказ. Я думаю, он бы получился весьма поучительным для «сказочников» из министерства обороны Российской Федерации.
Итак, в отличие от других командиров полков, батальонов, рот, избегающих принимать в ряды служащих солдат-контрактников, мы набрали в свою часть максимально возможное их количество, взрослых мужчин от двадцати одного года до сорока лет. Надо сказать, мне прежде пришлось попотеть, доказывая офицерскому составу целесообразность набора солдат на договорной основе.
В итоге все старания убедить коллег свелись к элементарной формуле и посылу: «Техника должна быть обслужена. Наряды с караулами должны выставляться. Полы в казармах должны быть вымыты. Нет солдат - делайте сами. Или ты офицер и командуешь солдатами, или сам бери швабру и иди драй полы с унитазами. А я спуска не дам, три шкуры сдеру».
Офицеры и прапорщики меня хорошо знали и ясно понимали, что я не шучу, потому сдались.

РЕСПЕКТ И УВАЖУХА!
На выхлопе мы столкнулись со следующей странностью (но положительной). Коллектив сформировался, сдружился, солдаты-контрактники были обучены и заражены идеей коллективизма и армейской дружбы, они стали истинными патриотами нашего «пионерского» батальона, как нас тогда называли. Добавлю, что батальон был многонациональным, но национального вопроса не стояло как такового, и это стало принципиальной позицией!
Стало быть, сработались. И вдруг, совершенно для меня неожиданно, взрослые дяденьки-контрактники самых разных военных специальностей сделались высокопрофессиональными танкистами!
Переквалифицировались влет!
А ведь среди контрактников попадались подводники, моряки, десантники, пехотинцы, химики… На этих должностях ребята проходили срочную службу и имели немалый опыт. Предвижу реакцию профессиональных военных: такого не может быть! Может. И было. Почему? Загадка. Наверное, воздух способствовал…
И вот появилась «проблемка». Ставим задачу контрактникам, а по привычке исходим от уровня работоспособности и опытности солдат-срочников. А контрактники выполняют задание вместо шести часов за тридцать минут! Максимум за час! Приходишь в парк на обслуживание техники через час после постановки задачи, а «дяденьки» дымят в курилке.
Сяду рядом, закурю, потреплюсь, пообщаюсь.
«Ну что, мужики, пора на технику идти».
Отвечают, пуская кольца дыма:
«А нам там делать нечего».
«Как нечего?»
«А мы все сделали».
«Как сделали?!»
Идешь проверять - реально все сделали! И даже больше. Я поначалу просто в шоке был. Но достаточно быстро осознал: ага, эти дяденьки за работой работают, а не дрыхнут в танке согласно известному выражению «солдат спит - служба идет». Невероятно сильными ребята являлись специалистами. Респект и уважуха!

УПУСТИЛИ ПЯТЕРОЧКУ
Не удержусь – похвастаюсь. Идет как-то итоговая проверка на танкодроме. Проверяющий - подполковник со штаба ГРВЗ, грузин, старый знакомый, серьезный и обстоятельный, настоящий офицер. Так вот он, подполковник этот, открытым текстом мне сообщает: «Поставлена задача влепить вам «банан» (то есть – двойку). А конкретно тебе, капитан. Самое большое, чем могу помочь, - поставить три за вождение».
Ну, с богом! Первыми поехали на зачет механики-водители. Механики не напрягаясь выполнили норматив по вождению «мастер». То есть выше, чем на пять! Следом двинулись командиры танков. Большинство сдали норматив на мастера, некоторые на 1 разряд, оценка отлично! Дальше посадили наводчиков орудий, что, вообще, запрещено. Ребята выполнили задачу на хорошо и отлично! Про офицеров я молчу - все сдали на мастера. Для тех времен - нонсенс.
Замечу, что в подразделениях не хватало солярки, отсутствовала нормальная боевая подготовка. Офицеры учили солдат вождению боевых машин в своем парке, используя нетрадиционные методы и несколько хитрых секретов, что помогали парням преодолеть психологический барьер страха перед танком.
В момент, когда поехали наводчики орудий, мы заметили, как к нам со стороны дивизии направляются три уазика. В первом - командующий, во втором - начальник штаба проверки, в третьем - командир дивизии. Асфальтовую дорогу пересекала грунтовая танковая трасса. Стою на вышке и вижу, как эти три уазика мчат по асфальтовому шоссе. Понимаю, что меня едут снимать.
Наперерез начальству подряд с некоторым интервалом вылетают два танка. Водителей уазиков тормозят где-то в пятнадцати метрах от пересечения дорог. Танки, с подъема набирая скорость, один за другим минуют участок ускорения и скрываются в облаке поднятой пыли. Справа два танка преодолевают очень сложное препятствие - колейный мост.
(По условию упражнения танк должен медленно въехать на колейный мост высотой под 2 метра и так же медленно съехать. Норматив явно написан для срочников и для мирного времени).
И тут на мост въезжает танк, не тормозя проносится через него и улетает, если можно так выразиться, к очередному препятствию.
Командующий открыл дверцу, махнул начальнику проверки, чтоб тот ехал к нам, знаком приказал остальным разворачиваться и отправляться назад.
Остальные нормативы мы сдали не ниже оценки хорошо. И все же в итоге нам еле-еле поставили четверку вместо заслуженной пятерки. Объяснения на наше возмущение звучали нелепые, что-то вроде «Ну, ты понимаешь…» и «Так не бывает»

ОТКРОВЕННОСТЬ НАЧПОЛИТА
Я всегда считал: очень ценно уважение солдата к командиру. Но высший пилотаж руководителя - авторитет у целого коллектива. И когда этот авторитет выражается в определенных поступках коллектива по отношению к своему командиру.
В любом коллективе есть разные люди. И обязательно люди делятся на сильных и слабых, имею в виду слабых духом. Частенько из таких нюнь и слабачков некие лица или структуры набирают стукачей. Для чего? Чтобы командира держать в узде. Система по держанию человека на поводке посредством компромата присуща всем структурам, всякой вертикали власти. Суть человеческая везде одинакова.
Как-то я вышел с совещания у командира дивизий. Все разошлись раньше, а я почему-то задержался. Вдруг слышу, меня окликает начальник политотдела дивизии. Я собрался было подойти к нему, но он остановил:
- Я сейчас сам к вам подойду.
Разговор состоялся в конце дня тет-а-тет. Полковник подошел, огляделся и говорит:
- Капитан, дай пять!
С удивлением протягиваю ему ладонь. Он интенсивно трясет мою руку и произносит:
- Я впервые встречаюсь с таким офицером.
Смотрю непонимающе:
- О чем вы, товарищ полковник?
Продолжая трясти мою руку, он с восторгом повторил:
- Сколько служу, никогда не встречал такого командира!
Мое недоумение понемногу обрастает догадками. А начальник политотдела все восхищается:
- Не хочу ничего объяснять, но ты молодец, ты умница!
- Да нет уж, товарищ полковник, теперь уж поясните, о чем вы. Сказали «а», скажите и «б»! Я ведь все равно теперь узнаю, - намекая на что-то неопределенное, но известное ему, подвигнул его на откровенность. Я постарался выразить требование довольно сурово, отнимая руку. Мне стало любопытно.
- Ну, ты понимаешь, Калугин, - нерешительно начал полковник, - ты у нас на особом счету в политотделе. Вот я и решил на тебя собрать информацию, компромат, если уж честно. У меня на ковре побывали все твои подчиненные от офицера до солдата, и контрактники и срочники, - стал рассказывать он быстрее и гораздо уверенней. - Задача стояла конкретная: обнаружить путем бесед с сослуживцами любой твой проступок: пьянство, драку, грубость, рукоприкладство, продажу техники и вооружения. Что угодно, лишь бы тебя зацепить, чтобы снять! Обещали солдатам деньги, увольнения, почетные увольнения с выплатой денежного содержания - все перепробовали, даже наливали! И ты знаешь, что удивительно? Представляешь, капитан, никто, никто, ни один человек ничего про тебя не написал, не сказал! Это фантастика, так не бывает!.. В моей практике такого никогда не было!
Ах, вот оно что…
Потом полковник сделал мне недвусмысленное предложение:
- Нам бы с тобой надо дружить! Ты знаешь, я тоже не лыком шит. У меня планы. Давай создадим типа мафии, нашей, русской! Тут тебя солдатики уважают, не сдадут, а я буду прикрывать в дивизии, если что. Когда надо словечко замолвлю!
Это начальник намекал на недавнюю бучу, в которой я принимал активное участие. Мы тогда вышвырнули бандитов из военного городка. Но я не вслушивался в заманчивые словеса полкана - мной завладели думки уже далеко не о поступке офицеров политотдела и их видах на капитана Калугина.

«КАК ЖЕ МЫ ПРОЩЕЛКАЛИ?!»
Я напряженно думал: вон оно как, в моем, значит, батальоне уже месяц копаются, а я ничего об этом не знаю! Ни друзья, ни товарищи, ни подчиненные мне об этом по непонятной причине не рассказали, не доложили, не шепнули. Я был ужасно возмущен!
Походя послав куда надо полковника с его русской мафией и нажив тем самым себе еще одного врага, я быстрым широким шагом выдвинулся в свой ОТБ. Покумекать, мысли в кучку собрать.
Сижу в канцелярии и размышляю, что ж мне с этим всем делать. Пытаюсь, значится, нащупать верную линию поведения. Ладно, будем импровизировать. Вызываю начштаба батальона капитана Николая Чекарева и замполита Саню Царева, а заодно и представителей солдатского комитета, который я создал у себя в части. Одного солдата, помню, фамилия Акимов, а второго мы прозвали Железная рубашка - сколько ни бей ему в пресс, реакции ноль!
Приходят Коля Чекарев и замполит. Я потихоньку начинаю раскручивать товарищей на откровенность, хмуря брови и выражая в сплошном монологе недовольство событиями в части. Суть моего выступления - «Как же мы прощелкали!» «Мы» - это командование и управление батальона.
А Коля с Саней на голубом глазу мне и отвечают:
- А мы все знали.
- Как знали?
Пауза. Раздается стук в дверь:
- Товарищ капитан, сержант Акимов, сержант… по вашему приказанию прибыли!»
В дверях стояли танкисты, только что с парка, вытирающие ветошью руки, оба старше меня лет на семь-десять. Я говорю:
- Акимыч, вот я узнал такую историю...
И вежливо так, спокойно, пересказываю «исповедь» начальника политотдела. Ищу нить для вопроса. А Акимыч рассудительным тоном, не юля и не оправдываясь, одним махом поставил все на свои места:
- Ну… Товарищ капитан… Мы с ребятами собрались… обсудили... Мужик вы толковый, правильный… Коллективом решили не сдавать. Чего тут обсуждать?.. Мы в парк пойдем, у нас там еще работы полно.
Представляю, какое у меня сделалось глупое лицо!
- Идите, Акимыч… Хотя стой!.. Ну, так ведь я, бывало, и не только словом..! И не только приличным…
- Ну так то ж за дело, по справедливости. Пойдем мы, товарищ капитан, - по-особенному растягивая слова, едва заметно окая, что свойственно жителям его региона, закончил Акимов.
- Да, идите, - задумчиво согласился я.

КОМБАТ-БАТЯНЯ
А потом Коля Чекарев пояснил:
- Слушай, комбат, у тебя и так проблем с дивизией хватает, мы решили тебя не беспокоить лишний раз. Пойдем мы, приказы готовить надо.
У меня почему-то защипало в носу. А Саня Царев добавил:
- Я «чистый» замполит; и тебе скажу, Николаич, что все замполиты – «хавно». Обламывать буйных командиров их специально в училищах натаскивают еще с курсантской поры.
- Сань, ну ты-то не такой?
- Я - исключение, - смеясь ответил он.
В голове у меня прокрутились воспоминания о некоторых случаях времен нашей с Саньком службы, и я, тоже засмеявшись с облегчением, добавил шутя:
- Наверно все-таки фифти-фифти.

***
Я уже 8 лет как уволился из армии, а со своими контрактниками я расстался в 1995 году.
Первый телефонный звонок сквозь годы от солдата раздался осенью 2008-го:
- Комбат-батяня!
Каково было удивление моей супруги, когда она поняла, что звонит не офицер, не прапорщик, а солдат, да еще и контрактник, узнает ее, благодарит и просит передать трубку своему комбату!
Первым звонившим оказался сержант, а ныне прапорщик Кригер.
С моей стороны было бы нескромно передавать те теплые слова, что я услышал. До сих пор, когда я вспоминаю звонок от бывшего солдата, у меня спазм в горле.
В телефонной беседе каждый звонивший невольно в той или иной форме повторил слова срочника из моего более раннего рассказа: «Я вам уже не подчиненный, вы мне уже не командир. Вы живете в одном городе, я живу в другом. Но вот, что я о вас думаю…»


***
В 1995 году 115 отдельный танковый батальон был расформирован. Парадокс заключался в том, что это произошло на основании соглашения, подписанного еще министром иностранных дел Советского Союза Шеварнадзе. Обидно, досадно, но факт остается фактом. Уже не существовал СССР, а принятые в 1988-89 годах решения настигли нас в 1995-ом.
Мне, капитану, предложили должность заместителя командира 412 мотострелкового полка. Пережить еще одну зиму без света, без воды, без газа, с печкой в квартире?.. Жена, маленький ребенок… Перспектива невеселая. Я и так семь лет провел в Закавказье, откуда военнослужащих обычно переводили после пяти лет службы. Меня в итоге отпустили, и попал я служить в Гвардейскую Ельнинскую дивизию в город Ельня Смоленской области. А оттуда, из смоленских болот, где земля до сих пор изрыта шрамами войны, перевелся в институт воздушно-десантных войск в город Рязань. Но это уже судьба русского (хорошо, не «россиянского»!) офицера.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Сообщение воин » 26 сен 2011, 14:37

Глядя смерти в глаза.
примерно февраль 1993г.



Всем известно, что, когда наступает последняя минута и человек осознает, что наступает конец, у него перед глазами проносится в один миг вся его жизнь, все его воспоминания…

Но прежде, чем я поведаю свои впечатления о такой минуте, расскажу маленькую предысторию.

Зимой 93-го года я уехал в свой длинный офицерский отпуск. Длинный, потому что правительство России компенсировало нам бессонные ночи, недели без выходных, без праздников, зачетом к отпуску. И получился у меня отпуск ни много ни мало аж целых 90 суток.

Много что есть вспомнить об этом отпуске.

И то, как я пытался сделать глупую попытку перевестись в армию Казахстана, нахлебавшись и насмотревшись руководства первых русских генералов – бывших советских, и предвидя, что этим дело не ограничится, Чеченская бойня была еще впереди… Но, столкнувшись в министерстве обороны Казахстана с полковником, который – не удивляйтесь – был вчера еще прапорщиком, но казахом, а завтра он должен был стать генерал-майором, со свойственным интеллектом соответствующей категории (кстати говоря, такие метаморфозы происходили во всех национальных армиях, а суть для повышения одна – личная преданность и, конечно, национальность), то почесав затылок, решил остаться в русской, а теперь уже российской армии.

И спор с русским парнем-кришнаитом в поезде, в плацкартном вагоне, который ехал со слета всех вождей-кришнаитов с Алма-Аты, куда приезжал главный кришнаит всего мира. А как следствие, мой вывод, сделанный для себя: что если я и поверю в Бога, и буду справлять культовые обряды, то это точно будет вера моего народа, а не какая-то навязанная западными, восточными или какая-то другая модная религия.

Особенно было прикольно, когда продвинутый кришнаит не находил религиозных доводов, чтобы доказать свою правоту, начинал меня крестить и кричать, что в меня вселились бесы. И мой ответ ему: я-то атеист, а ты-то кришнаит, и при чем тут слово «бесы» и другие ругательства христианские? Ты должен апеллировать другими понятиями, типа в тебя вселился Шурма-Мурма…

Это и бесцельные попытки найти себе работу, дабы заработать деньги себе на обратный путь. Потому что в один миг, в соответствии с реформами, проводимыми Елициным по отношению к рублю, мое богатство в 70 000, которые я сэкономил на еде, на отдыхе, превратились в «пшик». И хватило только на то, чтобы доехать до Казахстана, где я оказался голытьбой, на попечении матери и родственников вместе со своей семьей.

И как моя жена вместе с мамкой купила Сникерс, по-моему, за 2.5 тысяч рублей, и они его делили на троих аккуратненько ножиком. И мысли: «неужели из-за этого удовольствия мы сменили строй…» И как всей семьей собирали офицеру деньги, дабы он мог доехать до Москвы, а оттуда бесплатным рейсом через Чкаловск вернуться к месту службы.

И как я в Москве сидел целую неделю в ожидании военного борта на Тбилиси. Чем питался, не знаю, знаю, что берег пять тысяч, чтобы с Тбилиси добраться до Ахалкалаки. При этом понимая, что большую часть пути придется ехать автостопом.

И штурм генеральского кабинета воинами-закавказцами с требованием предоставить борт (умолчу о своей скромной организаторской деятельности). Но, право дело, борты летают каждый день, загруженные какой-то хренью, а обратно везут мандарины, зелень и прочую лабуду. Как ни странно, у нас получилось. Нас загрузили и отправили в Тбилиси. По-моему, прилетели мы на военный аэродром Алексеевка. Дальше как-то из памяти стерты события, помню, что приехал на гражданском автобусе на конечный пункт – город Ахалцихе. Мне надо было срочно попытаться пересесть на автобус, уходящий в Ахалкалаки. Поэтому я пулей вылетел из автобуса, рейс на Ахалкалаки был отменен. Но «пулей» меня спасло. Дело в том, что грузинские гвардейцы, которые стояли в городе Ахалцихе, то ли в полупьяном состоянии, али в каком еще, блокировали автобус, на котором я только что приехал.

Был я в старой полевой форме. Флаг российской армии, пошитый из жирных полос солдатских трусов, простыни и красного материала, изъятого у замполита, не гордо размещавшийся на клапане наручного кармана, был быстро ликвидирован. На гортанные вопли гвардейцев, обращенные ко мне, я, своей бородатой физиономией (а в принципе, с бородой я выглядел, как сейчас бы сказали, как «боевик»), у меня получилось ответить на «чистом» грузинском «Эээ, аро аро биджо!», и их внимание ко мне остыло. По-моему, они решили «доить» приехавших…

Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что отделенная от автобуса вопящая толпа людей была отведена к стеночке этой полутрезвой бандой, а потом я только слышал выстрелы автоматов. Что там было, не знаю. Но все это ускорило мои переговоры с ближайшим таксовавшим армянином, и на последние свои деньги я уехал.

Довез меня таксист намного дальше, чем мы с ним обговаривали. Высадил возле поста ГАИ и с добрыми пожеланиями скрылся в обратном направлении.

И вот стою я, один-одинешенек, в вечерних сумерках, на дороге. За спиной – обрыв и бурная горная река, передо мной – пост ГАИ нового тогда образца, на одной «ноге», где вооруженные гаишники режутся в карты, и стена гор за постом.

Стою, полная безысходность, ситуация полный штиль и без просветов. Ну знаете, как обычно бывает на горных дорогах, и один вопрос: как ехать дальше?

Минут через двадцать выходит щупленький грузинский милиционер, снимает с плеча автомат, перезаряжает его и, поинтересовавшись, кто я и куда еду, уточнив, что я русский и офицер, со словами «Изхвэни, я тэбэ проиграл», наводит ствол прямо между глаз.

Вот тут я понял, что прыгать в речку – бесполезно, лезть в горы – тоже бесполезно. В принципе, можно было задушить этого грузиняку, но там еще минимум двое-трое, и конец все равно один, и ничего-то я в жизни такого не совершил и не добился – пришла же такая мысль – и что вот сейчас на самом деле я должен вспомнить всё, что прошло, но что-то ничего не вспоминается, не мелькает в памяти… Жаль, что сынишка вырастет без отца, и на самом деле никто не узнает, где могилка моя, ибо плыть моему телу по горной речке, одно хорошо, хоть рыбки поедят, и кто-то этих рыбок кушать будет, хваля рыбака-добытчика. И все эти мысли пролетели в секунду, а может, и того меньше.

И решил я принять смертушку гордо, как подобает русскому офицеру (а скорее, советскому, на тот момент). Спинка выгнулась, а взгляд не в ствол, не в жерло его, не в глубину дула, а в глаза убийце. Что ловить пулю? Лучше смотреть в глаза врагу, а там может и реакция выручит. Не знаю, сколько мы стояли и смотрели друг на друга…

Убить человека, особенно в первый раз, сложно, и особенно сложно тогда, когда жертва смотрит тебе в глаза. Может, поэтому грузин-милиционер обратился с просьбой «Глаза убери!», а потом еще раз: «ГЛАЗА УБЕРИ!». Я ответил: «А ты не бойся, стреляй». Потом он сказал «Эээээээх», махнул рукой, опустил автомат, и тут из-за поворота показался свет от фар грузовика. Мент остановил машину, что-то сказал водиле, потом мне, по-русски: «Уезжай быстрее!». Меня не надо было долго уговаривать, и я заскочил в кабину.

Уже в дивизии, да в принципе и по дороге, думал: чтобы вырезать этот пост, мне нужен всего один ножичек, и что мне не составит труда неожиданно нагрянув, отправить их туда, куда они хотели отправить меня.

Что меня остановило? Ну, наверное, первое – то, что грузин все-таки не сделал это. Второе – я не знал графика несения службы, и не хотел убивать невинных. А если бы там оказался, то выбирать бы не пришлось. И третье – на все это нужно было сутки, а в связи с недостатком офицеров все люди были на учет, значит, мое отсутствие было бы замечено. И третье было последним…

Какой же вывод из всей этой истории? Думаю, что он прост: если тебе еще жить, то и "мгновения" не проносят всю твою жизнь перед глазами. Но самое главное, что если ты русский, то живи там, где ты свой и тебя не проиграют в карты только потому, что ты –русский.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Сообщение воин » 27 сен 2011, 14:37

Это был 91 год. 405 МСП, город Ахалцихе, Грузия.
8 мая мы собрались на квартире у одного из ротных, кажется, у Паши Агафонова, офицерами нашего танкового батальона. 8 мая – день священный для всех. А 9 мая должны были быть построения, праздничные мероприятия и так до самой торжественной поверке на плацу полка в полном составе. Поэтому парадная форма и у офицеров, и у солдат уже была выглажена, ну а мы, дабы не напрягаться 9 мая и выглядеть достойно, решили собраться 8-го. Это была среда, выходной. И только мы подняли первый стакан во главе с комбатом, а комбат, к слову скажем – наш, новый, впрочем, как и замкомбата, были Мужчинами с заглавной буквы, близкими и понятными для нас. Жаль, что кажется осенью они от нас перевелись. Итак, только мы подняли рюмку, в комнату ворвался посыльный, и нам объявили сбор по тревоге. Рюмку, как Вы догадались, мы в память о Победе пригубили, а по пути выяснили, что всех нам отправляют в срочную командировку по приказу командующего округа куда-то в Азербайджан.
Пока суть да дело, и вместо парада мы стали готовить имущество для разбития где-то в Азербайджана военно-полевого лагеря. А это печки, кровати, топчаны, бачки, полевые кухни, все, что нужно для палаточного городка, и все это по немеряно огромному списку, получая продукты, командировочные и т.д., и т.п., мы узнали, что уже 9-го мая мы должны быть в каких-то Салоглах в в/ч 42703.
Кажется, нас погрузили в грузовые машины, хотя точно не помню, помню, что в ночь мы оказались в городе Тбилиси на железнодорожном вокзале. Как уж мы проспали станцию Салоглы, не помню, помню, что мы оказались в городе Казахе, голодные и злые, без проездных всем батальоном. Не знаю, как сейчас с проводниками на грузино-азербайджанской дороге, но тогда они себя не утруждали. А солдатик-дневальный – дежурный по вагону – спал вместе с проводниками. Пайка у нас не было, вместо него был лист продаттестата, на военную часть, в которой мы должны были встать на довольствие.
К слову сказать, в Азербайджане уже шли серьезные разборки в Карабахе. До нас в Грузии доносились отзвуки тех событий: слышали мы, что шли бои между азербайджанцами и армянами, и резня была не маленькая, и что армия принимала во всем этом какое-то участие …. Ощутили мы эти события на судьбе одного из наших офицеров, которого в угоду политическим обстоятельствам то арестовывали, то отпускали. Смысл такой: он непредумышленно ранил, будучи дежурным по полку, солдата-азербайджанца, который через сутки скончался. Офицер был командиром танковой роты, звали его Владимир Волков, и на момент трагедии он исполнял обязанности дежурного по полку, когда с ним вступили в разборки пьяные солдаты-азербайджанцы. Попытались забрать оружие. Защищаясь, он это оружие и применил. Выстрелили в землю, пуля отрикошетила… Солдат скончался, кажется, на следующий день. А дальше руководство Азербайджана взяло под контроль это дело. Адвокатом был армянин. Нами было отмечено, что как только правительство СССР поддерживало Армению, Володю отпускали, как только оно оказывалось на стороне Азербайджана – Владимира арестовывали, причем прилюдно, и это происходило несколько раз. В итоге его посадили. Он радовался, что ему срок отбывания за его сотрудничество с судом и следствием, и полным его согласием с фикцией определили его родину Узбекистан.
Вот так мы узнали, что с нас Министерство обороны спрашивает по Уставу, а сажать будут по гражданскому законодательству, ну и плюс новая политика Горбачева. Не буду скрывать, мы готовы были пойти на крайние меры видя такое дерьмо со стороны прокуратуры, замполитов, короче, нашего государства. Мы, офицеры, готовы были сыграть по-крупному, ведь реально на его месте и в такой ситуации каждый из нас оказывался, и не раз. Я не стрелял, со мной солдаты-кавказцы не связывались, но другие стреляли из ПМов. Но увы, сам капитан Волков не раз нас отговаривал, и просил не усложнять его судьбу…
А пока мы были в Казахе, голодные и Очень злые.
И думал наш комбат, как бы нам добраться до недалеких Салоаглов. В памяти запечатлелось, как мы бредем, пытаясь соблюсти строй, всем батальоном, неся все свои шмотки и имущество через базар города Казах. Как-то мы там оказались вдруг и случайно. Представляете себе все разнообразие восточного рынка? Лепешки, шаурма, шашлык – и наши молодые голодные глаза. Можете быть, эти глаза сказали многое женщинам и бабушкам-азербайджанкам, и со всего базара к нам потянулись эти милые женщины, угощая нас дарами азербайджанской земли. Мы не клянчили, они сами…
Кажется, за нами прислали машины, не помню всех деталей, но следующий день военно-полевой лагерь был разбит в указанном месте. Наш комбат, получив задачу, довел до нас три наших функции: первая – охрана воинской части, вторая – работа на складах базы, третья – по сигналу, получив технику и вооружение, выдвинуться в указанный район.
Ну, и моя любимая фраза - «Упс!». Не имея оружия – охранять, быть в готовности куда-то ехать, и получать где-то танки. Но основная миссия – охранять самих себя, при это работая грузчиками на базе хранения вооружения.
Оказывается, под землей была огромная база хранения на целую армию. Там было все, от патронов до снарядов, от автоматов до гранатометов. Солдат мы передавали офицерам части на разводе. Нас, офицеров, на территорию не запускали.
Позвольте дальше описать то, что осталось в памяти. Ну первое – Салоаглы, находящиеся в Закавказье – это не горы, это огромная пустынная местность, где днем температура достигала до 45 градусов, и бочка с водой была единственным спасением – одна на всех. Везло солдатам в тех катакомбах – они не ощущали этого. Зато ночью температура добивала до минус десяти – может, чуть-чуть приврал, – но печки топили истопники в каждой палатке. Такая пытка была каждый день и каждую ночь. Только вот где дрова взять в пустыне, и воду найти там же?
Изучив приказ министра обороны о продовольствии, я пробил доппаек солдатам. Не поверите, солдаты выбрасывали масло, тушенку, при этом работая, как грузчики, на базе хранения. Все округлились не только в животике, но и в щеках. Мы старались разнообразить наш стол, в принципе, все питались с одной полевой кухни ПАК-200 кою нам прислал наш командир полка Божевольный. Поэтому был затеян поход по пустыне в попытках найти живность в виде черепахи. Ну, сами знаете, черепаший суп. Скажу наперед, что в итоге солдатики где-то сами нашли черепах, и сей суп опробовали, я почему-то отказался его есть, а с этой самой пустыни мы бежали, как говорится, обгоняя собственный визг, заметив торчащие из нор вокруг нас змеиные головы, реально их было много и они были толстые. Да, да именно толстые. И уже поверьте мне, это были не суслики, ибо сам я вырос в казахстанских степях.
Узнав, что нас сюда командировали на полгода, комбат принял здравое решение: часть офицеров отправить обратно, распределив дежурства среди ротных по месяцам. Ведь у нас там, в Ахалцихе, остались не только боевая техника и вооружение, но и наши жены.
Не помню, но кажется я первый уехал. Моя супруга после свадьбы осталась дома в связи с болезнью, как мы молодые офицеры говорили- «по женской части». И первые два месяца дежурства в Салоглах были моими.
Подразделений в лагере, согнанных со всего округа, становилось все больше. Это и противотанковая батарея Гии Кастаняна с нашего полка, и третий мотострелковый батальон, тоже прибывший с нашего полка, и два артиллерийских дивизиона откуда-то с Азербайджана, и что-то там еще, по мелочам. Офицеров становилось все меньше и меньше. В итоге за старшего во всем этом лагере остался я – старший лейтенант, командир второй танковой роты, и по одному офицеру с подразделения, и все они были взводными. Порядок в полевом лагере поддерживался отменный.
В свободные часы и выходные я заставлял солдат отрабатывать различные боевые вводные, в том числе и порядок действия при взрыве на складах. Попытка поднять национальный вопрос солдатами-азербайджанцами была пресечена сразу и жестко, а вот нравоучительная часть продолжалась несколько часов об интернационализме, дружбе и ну и типа «ай-яй-яй, низя-низя». Командовал этим сводным отрядом уже месяц, когда вдруг неожиданно нагрянул полковник с проверкой – то ли с округа, то ли со штаба армии. Он был сильно удивлен, когда узнал, что вот этим огромным лагерем и жизнью в нем руководит старший лейтенант и с ним два-три офицера-лейтенанта. Проверив и документацию, и боевую готовность, и соблюдение распорядка дня, и т.д., и т.п., он взял меня под локоть и провел в палатку штаба батальона:
- Послушай, лейтенант, а ты осознаешь, чем ты командуешь?
Я удивленно на него посмотрел:
- Ну, типа лагерем…
- А если будет боевой приказ, ты сможешь управлять?
- Ну вроде при тренировке боевого расчета нормально было… Думаю, проблем и дальше не будет. Хотите, хоть сейчас лагерь поднимем по тревоге?
- Да нет, не надо, я тебе верю, и так все видно. Просто ты не понимаешь – ты командуешь бригадой. Старлей, который командует бригадой! Это как Гайдар, который командовал полком. Ты, видимо, не осознаешь, что происходит…
Я тогда не понял, чему удивлялся полковник, для меня это было естественно – добросовестно выполнять то, что ты на себя взвалил.
Кто же знал тогда, что впереди будет август 91-го? А видать, полковник что-то знал. Последнее, что он сделал – это записал мою фамилию и сказал, что доложит обо мне где-то там, наверху. «Докладывайте…» - подумал я, не понимая, что такого героического я совершил, но приятно, что я командую бригадой, как Гайдар – полком. Ему было 17, а мне – 23. Но он – полком, а я – бригадой!
Помню, что приехал комбат и отправил меня в десантную дивизию, которая находилась в Гянчже, бывший Кировобад. Что-то я должен был туда или передать, или согласовать наши действия при вводных, но почему-то очень запомнил эту десантную дивизию.
А назад добирался автостопом. Сумерки меня застали на трассе в сторону Тбилиси посреди пустыни. Предчувствие, что скоро настанет минусовая температура, а я в летнем танковом комбинезоне и с полевой офицерской сумкой, меня мало радовали. На горизонте замаячила машина – уазик, плотно набитый милиционерами-азербайджанцами. Я бы мог им не махать, они остановились и начали проверять документы, усади на заднее сидение между двумя милиционерами, сзади сидело еще двое. Все были вооружены автоматами, на ремнях были подсумки. Жирный старлей, во время движения уазика, на заднем сиденье внимательно изучал мое удостоверение личности и командировочное удостоверение. Потом, насколько ему позволило его большое пузо, он повернулся ко мне и начал задавать странные вопросы:
– Слушай, старлей, вот ты служишь в Ахалцихе, знаешь армян… и солдаты-армяне у тебя были…
Честно сказать, я уже понял, куда он клонит. Дорогой читатель, ты можешь сделать паузу и попробовать угадать ход мыслей старшего лейтенанта милиции.
В ответ я поправил его, что я служу в Грузии. «
– Эээ, мы же с тобой знаем, что там живет 80% армян, в грузинском городе Ахалцихе.
С этим было трудно спорить.
– …И в Азербайджане ты уже три месяца… Вот и получается, что ты знаешь и армян, и азербайджанцев…
Угадай, читатель, какой был следующий вопрос:
– Скажи мне, кто лучше – армяне или азербайджанцы?
На улице было уже темно, мы двигались куда-то. По бокам, сзади и спереди сидели вооруженные милиционеры. Вопрос оптимизма явно не вызывал. Да и куда эти менты ехали ночью при всеоружии? В мозгах мелькнула мысль: ищут повод! Вы знаете, что такое «осенило»? Вот так вдруг, неожиданно, ты находишь если не гениальный ход, то спасительные слова. Но для этого нужно знать историю народа, их быт, нрав, обычай, их внутреннюю жизнь. Я не знаю, что бы ответили Вы. Но я повел следующий монолог, понимая, что, скажи я плохо про армян или азербайджанцев, исход будет один:
- Был я в Армении, на землетрясении, и есть причина и повод не любить армян… Да и то, что они желали отделения от Советского союза…
Азербайджанец закивал головой типа, мол, понял.
- Но потом я видел, как они возделывают поля у себя высоко в горах, и как они убирают камень, которые рождает пахотная земля каждый год. Видел их красивые дома, которые они строят сами – ведь это адский труд! В принципе, народ-трудяга. Азербайджанцы-солдаты мне тоже армии кровь попили, но я увидел, в каких условиях вы живете, и помню, как в Казахе нас накормили простые женщины, а ведь мы их не просили. Да, среди вас много торгашей, но, наверное, каждому народу свое.
Пауза затянулась.
-А посему я не понимаю, почему два народа-трудяги, и в принципе добрых, делят между собой, когда есть много свободной земли, принадлежащей третьему народу, взяли бы и разделили ее… Дальше позвольте мне уважаемый читатель , умолчать о приведенных мной еще аргументах…
Взгляд охреневшего азербайджанца сказал мне, что я попал в точку: «Это какая земля? Кому она принадлежит, какому народу?» Ответ был короток: Грузии.
Азербайджанец какое-то длинное мгновение смотрел на меня удивленно, пытаясь что-то сообразить. Хлопал ресничками. Потом в глазах появилось осмысление, и километра два он хохотал без умолку, добавляя в промежутках между хохотом: «Хорошо сказал, какой ты хитрый!» Потом последовала команда на азербайджанском, и примерно в два часа ночи меня подвезли к КПП воинской части, к которой мы были прикомандированы. Я вышел из машины, направился к шлагбауму. Старлей остановил, вылез из машины, и спросил:
- Ты знаешь, куда мы тебя везли? Знаешь, чем все должно было кончится?
- Догадываюсь, - не борзея, ответил я.
- Я тебе точно скажу: не знаю, кто тебя надоумил на этот ответ, но больше никогда не ходи здесь ночью.
На сем мы и расстались.

Сказать, что сильно уделил этому внимание, не могу. Наверное, тогда в первый раз встал вопрос, что свободно передвигаться по Советскому Союзу советским офицерам без оружия не стоит. Ну а так мы просто запомнили, взяли на заметку.
Через некоторое время комбат отпустил меня (понятно, незаконно) съездить домой (сами понимаете, дело молодое, после свадьбы почти полгода не видел супругу), чем я и не преминул воспользоваться.
С Гяньчжи улетел военным бортом куда-то под Казахстан, оттуда на поезде в Целиноград, дабы, используя выпавшую возможность, забрать супругу. Знаете, такой редкий перепад : после пустыни – большой город, после танкового комбинезона и напряженных будней сразу переодеваешься в «гражданку», моешься в ванне с горячей водой, смотришь телевизор, пользуешься благами цивилизации типа света и газа, читаешь газеты, общаешься с людьми… все это так здорово, а впереди целых двадцать дней.
Думалось, что двадцать, но примерно через десять дней получаю телеграмму: «Срочно выезжай в полк, мы уже все на месте. Подпись – Валера Хлыпало». Пока бегал за билетами, складывал вещи с супругой, которая решила ехать со мной не взирая на уговоры родственников, наступил вечер. Раздался междугородний звонок, звонил Валерчик – командир первого танкового взвода, моей и второй танковой роты. Из разговора я узнал, что склады Салоглы, то есть весь этот арсенал взлетел на воздух. А подразделения были распущены по местам своей постоянной дислокации.
По прибытию в полк первое, что мне сказали офицеры, как, впрочем, и солдаты, это большое спасибо за то, что я от своей дури или безделья мозгов заставил их до автоматизма отработать вводную при возможных взрывах на складах. Когда это случилось – взрыв на складах – каждый занял позицию на валах по периметру палаточного городка, а дальше все действовали чисто на автоматизме. Как следствие, никто не погиб.
Случился даже один забавный случай: один солдат с Украины так обхавнялся, что с перепугу добежал до железнодорожной станции, вскочил на проходящий мимо поезд, по пути сломав ногу, и драпал аж до Харькова, откуда и приехал за день до моего появления, с гипсованной ногой.
Официальная версия взрыва складов – это головотяпство молодых солдат, проходивших службу на базе, которые каким-то образом пальнули с РПГ-18 – «Муха» в штабели со снарядами.
Со слов служащих Базы, причиной взрыва оказалась обычная халатность. Рядовой Черкасов, с группой таких же «молодых» как и сам, разгружал вагоны с поступившим вооружением. Один из ящиков с РПГ-18 «Муха», упал и разбился.
Любопытство и недосмотр старшего, позволили рядовому занять свои шаловливые ручки. В результате РПГ оказался взведённым. Заметивший это сержант заорал на «молодого», тот с перепугу и выстрелил в штабели с уже разгруженными ящиками.
------------------------------------
Порядок использования
Для перевода «Мухи» из походного положения в боевое необходимо открыть заднюю крышку и раздвинуть трубы до упора, при этом передняя крышка откроется, а предохранительная стойка с диоптром и мушка займут вертикальное положение. Для взведения ударного механизма следует повернуть предохранительную стойку вниз до упора и затем отпустить её. Производство выстрела осуществляется нажатием на спусковой рычаг шептала.
Интересно, что возможности вернуть пусковое устройство из боевого положения в походное не предусмотрено. Правила предписывают просто выстреливать взведённые, но не использованные РПГ-18 в сторону противника.
-----------------------------------
В\ч 42703 (База), до развала СССР, была базой хранения вооружений 3 категории. В связи с «парадом суверенитетов» наиболее лояльной к России из республик Закавказья оставалась Республика Азербайджан.
Вот поэтому на Базу стали ввозить вооружение из ближайших республик. Организация и оборудование складов не предусматривали хранение большого количества вооружений, много ящиков складировалось под открытым небом.
При таком способе хранения пламя быстро распространилось по территории Базы. Склады с различным вооружением взлетали в воздух. Когда мы были уже в нескольких километрах от части услышали мощный гул и увидели как в направлении полигона Кара-Язы полетело несколько снарядов. Скорее всего это были ракеты «реактивной системы залпового огня "Ураган" (9К57)».
Если кому интересно, то вот воспоминания непосредственного участника этих событий: http://bagdan.livejournal.com/72393.html
Жалко было только командира этой базы подполковника Левина. В принципе, этот офицер был очень порядочным и достойным. Я бы сказал, что даже мы, чужие, подчиненные, не только равнялись на него и его выправку, но и с удовольствием с ним общались. Не знаю его судьбу после 10 августа 1991 года, но думаю, что она была незавидной.
Но самое главное было уже на подходе.

Аватара пользователя
воин
Сообщения: 371
Зарегистрирован: 29 дек 2009, 21:49
Откуда: Тутошние мы, ныне, хотя и поваряжить пришлось - по Союзу
Контактная информация:

Re: ПРЕДАННЫЕ. Офицерам 90-х посвящается. ТУТ ВСЕ

Сообщение воин » 28 сен 2011, 19:19

Не "исполняя" приказы Вождей!

Ранняя весна 94-го года. Да, кажется, это была весна. Пришел приказ о передаче танков на соседнюю российскую базу. Мне долго рассказывали, как командиру части, в/ч 22447, о всяких перипетиях и хитросплетениях, в кои я не хочу посвящать читающих, но суть проста: господа принимающие должны быть довольны. В противном случае конфликт мог бы быть чуть ли не международного масштаба. Ну, теперь все мы знаем, что Армения – независимое государство. Не понятно? Но тут, как говорится, без комментариев. Что-то мне подсказывает, даже сейчас, о многом умолчать.

Мы подготовили танки, по указанному списку, прибыл сводный отряд из Армении, осмотрели технику и были приятно удивлены ее боевой готовностью. В принципе, офицеры и другие военнослужащие уже той, независимой армии, которая полностью опиралась на вооруженные силы РФ, оставили приятное впечатление, кроме нескольких «но».

Первое «но» - это было их пожелание заменить некоторые танки. Нет уж, ребята, берите, что Вам дают! Почему-то для меня это было принципиально. Помню, как орал на меня начальник штаба дивизии, обвиняя в непонимании международной политики, о дружбе народов, об исполнении приказов, о том, что меня могут снять с командованием частью, а именно 115-м отдельным танковым батальоном. Ну, кто читал мои предыдущие рассказы о боевом братстве, тот понимает, о чем еще мог кричать тот боевой полковник с фамилией Малбиев, которую многие офицеры интерпретировали как «Малбиян». В итоге ничего мы не поменяли, оставили, как есть. Как в басне у Крылова – а Васька слушает, да делает все по-своему.

А второе «но» - что офицеры с дружественной армии (что я и подтверждаю, так и становилось), понимая, что с меня ничего не возьмут и меня не купят, решили купить моих офицеров, попросив их передать секретную литературу на объект 184-1. Не за просто так, конечно, а за маленькое поощрение в сто баксов. Или триста, точно не помню. О сем мне и поведал командир первого танкового взвода первой танковой роты Игорек Соколов. У Игорька не всегда были твердые моральные принципы, но предыдущие события подтолкнули его на правильный шаг. Он послал их на ветер: «Да пошли Вы, русские офицеры не продаются!»

К вечеру ко мне зашел армянский офицер. Мы долго с ним разговаривали о том, кто есть кто и какие глупости были совершены различными народами. И что сейчас мы в принципе игроки одной команды. В конце разговора в кабинете было уже много моих офицеров. Вот так сообща мы и решили передать ему несекретную техническую литературу, которую и так обязаны были отдать, и это было сделано не за деньги, не за бабки, а за дружбу, и даже не под стаканчик.

Ну что же, труды принесли свои плоды. А ведь недавно тут торговали всем, чем можно. Отметил я и поведение своих прапорщиков. В эти смутные времена прапорщики-армяне, кои у меня были все, исполняли свои служебные обязанности на «отлично» и не искушали себя лишними соблазнами. Да, тогда мы уже считали себя военнослужащими русской армии. Понятие «российская армия» было еще впереди. И старшины рот, первой танковой роты – Роберт Езоян, второй ТР – Агас Пагасян, третей ТР – Ервант Согбатян и техники рот и тд и тп – все добросовестно выполняли свои обязанности:

Хочу отметить классную профессиональную подготовку и технические знания представителей армянской армии. А еще я обратил внимание на их средства связи. Тогда это было мобильный телефон, как бы мы его сейчас назвали – радиотелефоны. Для нас это было нечто, и даже фантастическое. Но за каждый звонок платили баксами.



Следующая передача техники была грузинской армии. И тоже на базе парка моего отдельного батальона. С грузинами сразу что-то не задалось.

Ну, во-первых, вели они себя нагло и разнузданно. Высокомерие так и пёрло, а знаний, технической подготовки, было ровно на ноль. Такое несоответствие знаний и борзоты резко бросалось в глаза. Второе – мне никак не передавали выписку из приказа, подписанного и утвержденного Премьер-министром РФ о передаче техники. А коль приказа не было – письменного – я быстро всю эту борзоту спровадил с парка. Вау, конфликт! Кажется, прибежал начальник бронетанковой службы и сунул мне ксерокопию того приказа. Но даже после этого мне хватило мозгов – хотя ксерокс я видел, кажется, впервые, - затребовать на этом ксероксе синюю печать с росписью «копия верна». Просто капитан, коим был тогда я, ну никак не верил тогда в то, что эта дружественная армия Грузии не применит оружие против нас же. И почему-то почти все, кто служил там, не испытывали горячих братских чувств, наверное, уже тогда нахлебались интернационализма, любви и ненависти. Нет, мы не против грузин и Грузии, но что-то не забывались слова Вахтанга Кикабидзе: «Что б у них под ногами горела кровь их детей!» А ведь это деятель культуры, воспитанный человек. Но технику пришлось передавать. Господа грузины стали вести себя культурнее, воспитаннее, и пытались изобразить нечто подобное воинскому порядку. Как Вы догадываетесь, в моем батальоне техника была исправна и боеготовна вся. Но в лучше можно найти не только еще лучшее, но и менее лучшее. Вот это «менее лучшее» мы и выставили на прием. Официально то, что было списано с танков, и не проходило по учету, но на самом деле присутствовало, было снято и запрятано в закрома. Я был честен и чист, как белый лист, невинен, как капля березового сока, гладя в глаза седому бригадному генералу грузинской армии, отвечая на вопрос, почему а танках нету солярок:

– Списан!

– А что вы сливали?

– Не понимаю, о чем Вы.

Бригадный генерал явно нервничал. Он понимал, что ему тут не рады и что мы понимаем, кому передаем эту технику, но он был добросовестный, сразу было видно, что он – кадровый офицер советской армии. И так мы всучили, втюхнули почти «раздетые» танки доблестным гвардейцам, но исправные. Ну мы же не виноваты, что они были тупые и подписывали все документы, и немного вошли в раж, порою даже излишний. И контрактники, и армяне-прапорщики, и наши молодые пацаны, но офицеры. Мне порою было тяжело сдерживать смех и хохот, изображая серьезную «моську», и проводя по ходу технические лекции по состоянию танков. Акты были подписаны, техника передана, через день эта гвардия, которая в моменты отдыха не забывала чачвариться, должна была уехать, а мы им – помахать ручкой.

И вот тут у нас состоялся тет-а-тет разговор с бригадным генералом грузинской армии.

– Капитан, Вы знаете, что решение о передаче техники было принято на уровне Москвы и Тбилиси?

– Может быть. Наверное. Скорее всего, так.

– А Вы знаете, что за эту технику мы заплатили в Тбилиси?

От этого намека мне стало тоскливо, но меня это не касалось.

– Грузии это обошлось по 500 баксов за танков

Читатель, Вы же понимаете, что на самом деле танки должны были передавать бесплатно, но меня это тоже не касалось, это было знакомо, но не интересно. Не скрою, что я об этом догадывался

Бригадный генерал предложил мне за каждый замененный танк из моего хранилища по триста баксов:

– Тебе или кому другому мы их все равно отдадим, так что соглашайся. Да и твоим офицерам лишним не будет

– Я сейчас возьму деньги, а потом эти танки будет стрелять в нас, да? И как я буду смотреть товарищам в глаза? Нет уж, избавьте. – Я повернулся и стал уходить.

– Товарищ капитан, как Вы отходите от старшего офицера?

И вот тут я проявил все свое достоинство русского офицера, которое позволил мне Устав российской армии:

– Русский военнослужащий воинскую честь военнослужащим других армий не отдает

– Я – полковник советской армии!

– Были, – ответил я, – А сейчас вы мне предлагаете торг.

Я повернулся и ушел.

Примерно минут через сорок в парк вбежал разъяренный исполняющий обязанности командира дивизии полковник Малбиев. Между строк «пи… пи… ё-мое…» я усвоил, первое: за срыв межгосударственных договоренностей, за раздувание межнациональной розни, за блин-еще-чего-то, но не баксы, меня отстраняют от исполнения служебных обязанностей, и т.д. и т.п.

Исполнение обязанностей командира батальона возлагаются на капитана Чекарева, начальника штаба батальона, коему вменяется замена всех десяти танков ОТБ, переданных грузинам, на десять новеньких красавец-ласточек, стоящих в военном хранилище. А меня отправили под домашний арест, кажется. Понятное дело, что я наплевал на это все, и сел в расстроенных чувствах у себя в кабинете. Честно говоря, я захлебывался от негодования и возмущения: как они не понимают, что это оружие будет стрелять в нас, ведь было такое…

В парке гудели танки, загоняемы и выгоняемые из хранилищ. Утром бронеколонна из тридцати переданных танков, и, кажется, тридцати БМП ушла на станцию погрузки в город Ахалцихе. И только там грузины поняли, протрезвев, как их жестоко на… на… на…

А поняв, открыли стрельбу по одному из наших офицеров, по-моему, его звали старший лейтенант Бочкарев из танкового батальона 412-го мотострелкового полка, который посмел им сказать: а вы что думали, мы тут все продажные? Правда, старлею, к сожалению, пришлось потанцевать, когда ему стреляли в ноги, но оно того стоило.

Что же произошло в ту ночь? Я могу гордиться: это произошло без меня и без моего участия, и я узнал об этом утром, когда танки покинули территорию части, а все акты были переданы нам. Загнав десять переданных танков и выгнав десять новых красавиц, мои солдаты и офицеры передали их господам-биджо. И те, с чувством выполненного долга, ощущая огромное количество удовольствия, удалились из парка пить свое вино и чачу. Парк замер в тишине. А когда стемнело, машины, которые находились в хранилище, вдруг поменялись местами с машинами, которые оказались на улице. В эту ночь были перебиты все бортовые номера на башнях танков. Правда, пришлось пожертвовать навесным оборудованием и еще кое-чем, а некоторые танки еще и покрасить, отмыть и натереть солярой, как говорится, чтобы блестели, как у кота яйца. Так что грузинские вояки не заметили подмены, и, выстроив утром колонну, ушли.

Мне досталось еще раз – ведь понятно, что если и не организовал это я, то точно принял участие в воспитании столь замечательного коллектива, верного Отечеству и не продажного солдата-контрактника, прапорщика, офицера, объединенных одной целью. Наше без боя мы просто так не отдадим, и плевать нам на то, что порешали там, в верхах, хоть за баксы, хоть за что.

Очередная волна гонения на меня закончилась, когда приехал наш комдив, Коваленко Юрий Федорович:

– Комбат, ты опять хулиганишь? Ну да ладно, иди, служи. И какой дурак тебя поставил командиром части?

«Да вы и поставили, товарищ генерал-майор» – с уважением подумал я.

Вот и все. А продолжение этой истории вы и сами знаете. Намекну на события 2008 года.
Вложения
11111111аааатанковые войска.jpg
11111111аааатанковые войска.jpg (71.87 КБ) 3105 просмотров

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость